ВЛАСТЬ? ВЛАСТЬ! ВЛАСТЬ…

Глава 2

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ МЫСЛИТЕЛЕЙ ПРОШЛОГО О ГОСУДАРСТВЕ:

ОТ МОНАРХИИ ДО АНАРХИИ

 О государствах, существовавших до нашей эры, известно очень мало. Главный источник информации – мифы, сказания, притчи, упоминания в трудах древних философов. Но даже по ним можно сделать вывод, что еще на заре цивилизации люди понимали, сколь важна наука управления обществом, и высоко ценили мудрых и справедливых руководителей.

 «Соломоново решение»,- говорим мы, оценивая действия властей, когда они находят единственно верный, на наш взгляд, выход из сложной ситуации. Но далеко не все знают, что эта фраза имеет конкретную предысторию и связана она с жизнью Соломона – сына Давида, царя Израиля и Иудеи, чье царство приходится на 960-935 годы до н.э. Как рассказывает Библия, однажды две женщины заспорили о том, кому принадлежит ребенок. Ни одна из них не хотела уступать. И тогда пришли они за советом к царю. Выслушав их, Соломон повелел разрубить спорного ребенка надвое, для «раздела поровну». «Ради Бога не делайте этого, отдайте лучше ребенка ей, только бы он остался живым!»- закричала в отчаянии одна из женщин. И это показало Соломону, кто действительно любит младенца. Ей он и был присужден.

 Соломону принадлежит и много других крылатых выражений, свидетельствующих о том, что имя «Мудрый» ему дано недаром:

«Все имеет свой час, и время всякому делу под небесами: время родиться и время умирать… время разрушать и время строить… время разбрасывать и время складывать камни… время молчать и время говорить»;

«И еще довелось мне увидеть под солнцем, что не быстрым – удача в беге, не разумным – богатство, не храбрым – удача в битве, и не мудрым – хлеб, и не сведущим – благословенье, но срок и случай постигает всех»;

«Поставлена глупость на высокие посты, а достойные внизу пребывают»

«Все суета сует. Все тщета и ловля ветра»;

«И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль»…

Философы Древней Греции и Древнего Рима

в поисках модели идеального государства

Ещё находясь «в пеленках», государство начало ставить в тупик своих крестных отцов труднообъяснимыми парадоксами и невозможностью дать точное определение власти. Первыми, кто попытался на научной основе исследовать ее замысловатые силлогизмы, были «семь мудрецов»; к ним молва относит Питтака, Периандра, Солона, Бианта, Клеобула, Фалеса и Хилона.

За исключением разработанного Солоном (638-559 гг. до н.э.) для Афин законодательства, сохранившегося до наших времен, о конкретных делах на государственном поприще других членов этой великолепной «семерки» мы можем судить лишь по их изречениям. Это и «устав», и «нравственный кодекс» государственного деятеля. Сам Солон советовал своим соотечественникам, претендовавшим на участие в управлении полисом: «Прежде чем приказывать, научись повиноваться»; «Законы подобны паутине: слабого они запутывают, а сильный их прорвет»; «В великих делах всем нравиться нельзя»; «Кто для многих страшен, тот должен многих бояться». Имея возможность, пользуясь служебным положением, нажить большое богатство, не в пример нынешним олигархам Солон ничем не выделялся среди своих подданных. Однажды персидский царь Крез, кичившийся несметными сокровищами, воссев на трон в пышном наряде, спросил Солона, видел ли он что-нибудь прекраснее? Мудрец ответил: «Видел: и петухов, и фазанов, и павлинов – их убранство дано им природою и прекрасней в тысячу раз».

Периандр (666-587 до н.э.) был тираном в Коринфе, придя к власти в результате переворота. Несмотря на жестокий характер, пользовался уважением и любовью за справедливость принимаемых решений. Говорят, однако, что вскоре он стал тяготиться своим положением, поняв, что народное правление более соответствует природе человеческого общества. Но на вопрос, почему, несмотря на это, остается тираном, ответил: «Потому что опасно и отречение, и низложение». Порицал и наказывал алчных руководителей, утверждая: «Ничего не следует делать из-за денег», «Мерзостна корысть». Советовал хорошо обдумывать каждое решение («Опасна опрометчивость»), а допустив ошибку, не пытаться скрыть ее от подданных, а исправлять. Дальновидным называл того правителя, который наказывал не только за проступок, но и за намерение его совершить. Опасаясь за свою жизнь, Периандр первым в известной нам истории завел телохранителей. Но в конце жизни пришел к грустному для себя и современных диктаторов выводу: «Кто хочет править спокойно, пусть охраняет себя не копьями, а всеобщей любовью».

Питтак (651-569 гг. до н.э.), правитель Свиды, считал, что бывают такие ситуации, из которых не сможет найти выход даже самый мудрый правитель – «С неизбежностью и боги не спорят». Больше всего ценил в руководителях дальновидность – «Дело умных – предвидеть беду, пока она не пришла, дело храбрых – управляться с бедой, когда она пришла». А самыми отрицательными чертами считал злословие («Не злословь ни о друге, ни даже о враге») и мстительность («Лучше простить, чем мстить»).

Хилон (первая половина 6 века до н.э.) в старости утверждал, что за всю свою жизнь - и будучи простым гражданином Эфор, и управляя полисом - не совершил ни единого противозаконного поступка, а сомневается только в одном: когда провинился его друг, он осудил его по закону, а затем уговорил еще одного из соправителей оправдать осужденного; так он услужил и закону и дружбе, потому что всегда придерживался принципа: «Кто силен, тот будь и добр, чтобы тебя уважали, а не боялись».

Платон (427-347 гг. до н.э.) утверждал, что счастливым может быть только то государство, которым управляют философы. И даже пытался воздействовать на тирана Сиракуз Дионисия, убеждая его преобразовать тираническую власть в аристократическую. Одна из их многочисленных бесед протекала, по свидетельству древних источников так:

- В чем, по-твоему, главная задача правителя?- спросил Дионисий Платона.

- В том, чтобы делать из подданных хороших людей.

- Скажи, а справедливый суд, по-твоему, ничего не стоит?- У этого вопроса был коварный подтекст. Дионисий славился справедливостью своего суда и хотел услышать похвалу из уст философа. Но Платон на приманку не клюнул.

- Ничего не стоит или разве что самую малость,- ибо справедливые судьи подобны портным, дело которых – зашивать порванное платье.

- А быть тираном, по-твоему, не требует храбрости?

- Нисколько. Тиран – самый боязливый человек на свете: ему приходится дрожать даже перед бритвой цирюльника в страхе, что его зарежут.

Этот дерзкий ответ Дионисию не понравился, и он велел Платону в тот же день покинуть Сиракузы. Впоследствии, крупно поссорившись с тираном, которому надоели нравоучения философа, Платон оказался проданным им в рабство. Вернули свободу философу друзья, выкупив его.

Утверждение Платона, что «государствам до тех пор не избавиться от бед, пока не будут в них править философы», многие его соотечественники считали высосанным из пальца, поскольку «любители мудрости» пользовались в обществе не слишком высоким авторитетом. Но Платон был убежден, что причина столь несправедливого отношения к философам не в них, а в самом обществе. В одном из диалогов он сравнивает философа с кормчим на корабле, команда которого предпочитает не трудиться до седьмого пота, а бражничать, пировать. Строгий кормчий им, как кость в горле. И они захватывают власть в свои руки, поставив на его место удобного им матроса. Своего ставленника, хотя он не имеет ни малейшего представления об искусстве кораблевождения, они будут всячески восхвалять, а профессионального кормчего «назовут высокопарным болтуном и никудышником» Так происходит и в государстве. Так стоит ли удивляться тому, почему «философы не пользуются в государствах почетом…, гораздо более удивительно было бы, если бы их там почитали».

Аристотель (384-322 до н.э.) – ученик Платона, считается основателем политической науки («Политика», «Афинская полития»)

Вторя своему учителю, Аристотель утверждал, что «государство возникает ради потребности жизни» и является продуктом естественного развития общества, состоит из свободных и рабов. Рабы не могут быть частью государства, они – всего лишь «одушевленная часть собственности господина». Так, по Аристотелю, распорядилась сама природа, разделив людей в зависимости от их физических способностей: «Одни люди по своей природе свободны, другие – рабы, и этим последним быть рабами и полезно, и справедливо». Хотя «всякое рабство противно природе», но поскольку рабу не свойственна рассудительность (выбор правильных средств), он лишен и добродетели. Раб способен выполнять только физическую работу, тем самым он призван подчиняться.

Властвование и подчинение – непреложные законы человеческого существования. Они распространяются как на все общество, так и на каждого человека в отдельности. «Душа по своей природе начало властвующее, тело – начало подчиненное… Если душа властвует над телом деспотической властью, то разум властвует над всеми нашими стремлениями политической властью… Власть политического деятеля в государстве – это власть над свободными по природе, власть же господина над рабами в семье – это власть над рабами по природе».

Но цель государства – не разделять, а объединять людей. Оно должно обеспечить счастливую жизнь для всех граждан. А для этого «власть закона» должна быть «предпочтительнее власти любой личности». По характеру действий законодательной, административной и судебной власти он определяет три правильных формы правления (монархия, аристократия и полития) и три неправильных (тирания, олигархия и демократия).

По Аристотелю, монархия - самая справедливая, близкая к идеальной форме политического устройства. Она предполагает общую пользу. Тиран – противоположность монарху. Он преследует сугубо личные, корыстные интересы. «Большая часть тиранов вышла, собственно говоря, из демагогов, которые приобрели доверие народа тем, что клеветали на знатных». Олигархия также пренебрегает интересами граждан, базируется на богатстве и заботится только о благе зажиточных классов.

«Самая сносная» из неправильных форм политического устройства – демократия, при которой все граждане участвуют во всех делах государства. В демократических государствах меньше неурядиц, чем в олигархических; против себя народ бунтовать не станет.

В отличие от Платона, который видел в частной собственности источник общественного зла, Аристотель считал, что она укоренилась в душе человека, доставляет ему удовольствие, ускоряет прогресс, поскольку способствует реализации личных интересов.

Цицерон (106-43 гг. до н.э.). Прославился как оратор, государственный деятель, ученый и мыслитель. Его политические идеи изложены в трудах: «О государстве», «О законах», «Об обязанностях» и др.

Во взглядах Цицерона на государство доминирует идея естественного объединения граждан. Правда, под народом он понимает не все население, а лишь тех, кто объединяется согласием в вопросах права и общностью интересов. В идеале государство предназначено служить общим интересам, но поскольку достичь этого сложно, в реальной действительности строит свою политику на учете и согласовании позиций политических субъектов.

Государственное управление Цицерон понимает как науку и искусство, в основе которого сочетание знаний и добродетелей.

Справедливость – главный закон существования государства. Цицерон считает, что власть не имеет права вмешиваться в частную жизнь граждан, а должна требовать от всех исполнения долга и отпугивать от преступлений.

Нравственная парадигма в учении Конфуция о государстве

Конфуций (551-479 гг. до н.э.), древний китайский проповедник и писатель, вошел в историю как основоположник особой религии – конфуцианства. Основная суть его учения сводилась к тому, что необходимо так организовать общество и создать такое государство, в котором люди будут довольны своим положением. Для этого всем следует жить в гармонии, быть честными, добрыми и законопослушными, а также уважать родителей. «Не делай человеку того, чего не пожелаешь себе. И тогда исчезнет ненависть в государстве, исчезнет ненависть в семье».

 При этом каждый должен добросовестно исполнять свои обязанности и довольствоваться собственным социальным статусом: «Государь должен быть государем, сановник – сановником, отец – отцом, сын – сыном».

Конфуций сформулировал правила, которые могли бы служить уставом для современных чиновников любого ранга:

«Благородный муж думает о восьми вещах: о том, чтобы видеть ясно; о том, чтобы слышать четко; о том, чтобы его лицо было приветливым; о том, чтобы его поступки были почтительными; о том, чтобы его речь была искренней; о том, чтобы его действия были осторожными; о необходимости помнить о последствиях своего гнева; о необходимости помнить о справедливости, когда есть возможность извлечь пользу...

Соотношение между правителем и народом таково: император – всадник, чиновники и законы – «узда» и «вожжи», народ – лошадь. Чтобы хорошо управлять лошадьми, нужно правильно их взнуздывать, нужно ровно держать вожжи… соразмерять силы лошадей и наблюдать за согласным бегом последних; при этих условиях правителю можно не издавать ни одного звука, вовсе не хлопать вожжами…- лошади сами собой побегут».

Конфуций ненавидел деспотию, считая ее наихудшей формой управления обществом и государством. Однажды, проходя по одному из селений, где он учительствовал, Конфуций увидел плачущую женщину и спросил, в чем ее горе. Она ответила, что тигр растерзал одного за другим всех ее родных.

- Почему же ты не покидаешь этой местности?- удивился мудрец.

- В других областях князья угнетают народ.

- Видите,- сказал Конфуций, обращаясь к ученикам,- жестокий тиран страшнее для человека, чем лютый зверь.

Сам Конфуций непродолжительное время занимал невысокий руководящий пост в одном из уездов Китая, но был вынужден уйти из-за интриг. Он тяжело переживал, что ни сам он, ни ученики не смогли реализовать его учение о государстве «О, если бы кто-нибудь призвал меня, я бы за год произвел большие перемены в стране!»- сетовал мудрец, но так и не был услышан. В конце жизни он горько сожалел о том, что не нашлось ни одного правителя, который захотел бы стать его учеником.

Политическая мысль Средневековья и эпохи Возрождения

Аврелий Августин (354-430), христианский богослов и политик, родоначальник христианской философии истории.

Августин оказал огромное влияние на христианство, на многие века предопределив его развитие. Представления о государстве и его предназначении в судьбе человечества он изложил в 22 книгах главного научного труда своей жизни - трактате «О граде Божьем».

Историю человечества Августин считает целенаправленным развитием от

грехопадения до Страшного суда. Совершив грехопадение, люди стали несовершенными и потому нуждаются в контроле за своими делами. Власть необходима для того, чтобы обеспечить порядок и справедливость. Эту миссию и выполняет государство. Будучи плодом порока, оно порочно в своей сущности и служит лишь для того, чтобы предоставить людям шанс на исправление.

 Человеческая история есть борьба двух враждебных царств — царства приверженцев всего земного, врагов божьих, т. е. светского мира, и царства Божия.

«Два града – нечестивцев и праведников – существуют от начала человеческого рода и пребудут до конца века… Земной град создан любовью к самим себе, доведенной до презрения к Богу, небесный – любовью к Богу, доведенной до презрения к самому себе…Небесный град вечен; там никто не рождается, потому что никто не умирает; там истинное и полное счастье, которое есть дар Божий. Оттуда мы получим залог веры на то время, пока, странствуя, вздыхаем о красоте его…»

 Августин обосновывал и оправдывал существование имущественного неравенства людей в обществе, считая его неизбежным явлением социальной жизни и бессмысленным стремиться к уравнению богатств; оно будет существовать во все века земной жизни человека. Но все же все люди равны перед Богом, и потому Августин призывал жить в мире.

 Учение Августина его последователями было положено в основу теории о превосходстве духовной власти над светской, чем умело пользовалась церковь.

Фома Аквинский (1227-1274), философ и теолог, автор концепции «государства всеобщего благоденствия».

В отличие от Аврелия Августина, Фома Аквинский не считал государство источником зла. Напротив, по его мнению, государство является закономерным результатом развития человеческого общества. Он выделял шесть форм правления, справедливых и несправедливых. Справедливые формы - монархия, аристократия и полисная система, несправедливые— тирания, олигархия и демократия. Наилучшая форма правления— монархия, поскольку движение к общему благу наиболее эффективно осуществляется, направляясь единым источником; соответственно наихудшая форма правления— тирания, поскольку зло, осуществляемое волей одного, больше, чем зло, проистекающее из множества различных воль; кроме того демократия лучше тирании тем, что служит благу многих, а не одного. Единовластие справедливого монарха должно учитывать интересы различных групп населения и не исключает элементов аристократии и полисной демократии. Церковную власть Фома ставил выше светской, ввиду того, что первая направлена на достижение божественного блаженства, в то время как последняя ограничивается преследованием лишь земного блага; однако для реализации этой задачи необходима помощь высших сил и благодати.

Примечательной чертой политической теории Фомы является разработка им концепции «государства всеобщего благоденствия». Философ считал, что деятельность государства нельзя ограничивать сохранением порядка, оно должно регулировать и экономическую жизнь, способствовать торговле, препятствовать получению несправедливых доходов, следить за справедливыми ценами и оплатой труда. Некоторые ученые склонны считать Фому Аквинского первым теоретиком социального законодательства.

Размышляя о взаимоотношениях правителей с подданными, Фома убеждал:

«Правители нуждаются в мудрецах значительно больше, чем мудрецы в

правителях». Людям алчным, стремившимся любой ценой приумножить свои богатства, советовал: «Человеку не следует считать свои богатства своей собственностью, но он должен относиться к ним как к общему имуществу, чтобы без колебаний распределять их между теми, кто нуждается в помощи». А следующий его совет можно считать универсальным как для политиков, так и для обычных граждан: «Я часто раскаивался в том, что говорил, но редко сожалел о том, что молчал».

Николо Макиавелли (1469-1527) вошел в историю как автор двух известных политических трактатов («Рассуждение о первой декаде Тита Ливия» и «Государь»), которые и по сей день воспринимаются неоднозначно: одними – с восторгом, другими – с осуждением. Наибольшее отторжение у демократически настроенных политиков вызывает его афоризм «Цель оправдывает средства».

Жестокую конкуренцию между людьми Макиавелли считал основополагающей особенностью всякого общества. По его мнению, именно человеческий эгоизм и потребность в его насильственном обуздании породили государство как особый социальный институт. «Добрые примеры порождаются добрым воспитанием, доброе воспитание – хорошими законами, а хорошие законы – теми самыми смутами, которые многими безрассудно осуждаются».

В трактате «Государь», вызывающем наиболее противоречивые суждения, Макиавелли приходит к выводу, что любая власть неизбежно связана с теми или иными проявлениями жестокости, потому что «люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость». По сути дела, это своеобразное руководство по захвату, удержанию и использованию государственной власти.

Макиавелли называет четыре способа приобретения власти государем: милостью судьбы, личной доблестью, путем преступлений и в силу благоволения к нему сограждан. Причем, именно третий способ, ставку на силу, политик считает наиболее надежным и советует «по возможности не удаляться от добра, но при надобности и не чураться зла». Преступления, совершенные во имя Родины, по мнению Макиавелли, - это «славные преступления. «Ни один порядочный человек не упрекнет другого, если тот пытается защитить свою страну всеми возможными средствами»,- уверен политик.

Некоторые советы Макиавелли современным политикам могут показаться парадоксальными. Большинство из них, как правило, делает ставку на протестное настроение. Макиавелли же советует: «Всегда гораздо легче приобрести дружбу тех, кто был доволен прежней властью и потому враждебно встретил нового государя, нежели сохранить дружбу тех, кто был недоволен прежней властью и потому содействовал перевороту». Зато трактовка Макиавелли понятия «государственный интерес», который он и ввел в политическую лексику, наверняка, понравится всем тем, кто не прочь отождествлять себя с государством. Политик оправдывает право высших чиновников не обращать внимания на законы в случае, если этого требуют так называемые «высшие государственные интересы».

Еще при жизни Макиавелли столкнулся с резким неприятием его взглядов. Он испытал и тюремное заключение, и подвергался пыткам. В официальном сообщении Тридентского собора говорилось о том, что трактат «Государь» «написан рукой Сатаны». Все сочинения Макиавелли были включены в «Индекс запрещенных книг». В ответ на это Макиавелли писал: «Пусть судьба растопчет меня, я посмотрю, не станет ли ей стыдно».

Жан Боден (1530-1596) – французский мыслитель, идеолог национального государства.

Перу Бодена принадлежит объемный научный труд «Шесть книг о государстве», в котором он подробно изложил свои представления о том, как формируется государство, что составляет его главную цель, какие факторы способствуют его укреплению, а какие, наоборот, разъедают, как ржавчина, приводят к смутам и волнениям. Мыслитель считал, что как большая река начинается с маленьких ручейков, так и государство берет свои истоки в семьях, объединяя их воедино. Есть два пути формирования государства: по принуждению сильнейших или в результате согласия одних людей добровольно передать всю свою свободу в подчинение других людей. Но для того, чтобы государство состоялось, нужны и внешние факторы: достаточная территория, обильное плодородие земель, мягкость климата, множество скота и другие «первые вещи», позволяющие населению страны вести безбедную жизнь.

Боден выступает апологетом частной собственности. «Единственный признак государства: если нет ничего, принадлежащего каждому, то нет и ничего, принадлежащего всем; если нет ничего частного, то нет и ничего общего». Если этот естественный закон природы нарушается, в государстве воцаряются раздоры: никто не заботится об общем, и каждый старается урвать от него лакомый кусок для себя. Разрастания смуты допускать нельзя, считает Боден. Но при этом, возражая Макиавелли, советует осторожно обращаться с силой. «Чем больше подвергается насилию воля людей, тем более она неуступчива».

Утопические представления о государстве всеобщего благоденствия

Видя пороки современного им общества, философы – сторонники учения Платона верили в то, что модель идеального государства, в котором интересы правителей и подданных составляют единое, существует, и пытались представить его в своих сочинениях.

 Томас Мор (1478- 1535), государственный деятель, философ, писатель.

 Был членом парламента Англии. Пользовался благосклонностью королевского двора. Посвящён в рыцари за «заслуги перед королём и Англией». Добился наивысшего судебного поста – лорда-канцлера. Будучи твердым поборником права, вскоре впал в немилость. Был заключён в Тауэр и 6 июля 1535 года обезглавлен.

 Из многочисленных произведений Мора наибольший интерес представляет трактат «Утопия», который сам автор называл «Золотой книжечкой, столь же полезной, сколь и забавной о наилучшем устройстве государства».

 В первой части книги Томас Мор резко критикует «кровавое» законодательство о рабочих, выступает против смертной казни и страстно нападает на королевский деспотизм и политику войн, остро высмеивает тунеядство и разврат духовенства, огораживание общинных земель, разорявшее крестьянство: «Овцы,— писал он,— поели людей».

Вторая часть этого фантастического произведения рассказ об идеальном государстве, возникшем на острове Утопия. Во главе его Мор ставил «мудрого» монарха. Здесь отменена частная собственность, уничтожена всякая эксплуатация. Взамен её устанавливается обобществлённое производство. Труд в Утопии является обязательным для всех. Сельское хозяйство ведётся артельно, городское - построено на семейно-ремесленном принципе. На острове господствует ручной труд, но он не изнурителен, так как продолжается 6 часов в день. В связи с характером производства обмен в государстве отсутствует, нет также и денег, они существуют только для торговых сношений с другими странами, причём торговля является государственной монополией. Распределение продуктов в Утопии ведётся по потребностям, без каких-либо твёрдых ограничений. Несмотря на наличие монарха, государственный строй демократический: все должности— выборные и могут быть заняты любым из жителей. Женщины пользуются полным равноправием. Школа чужда схоластике, построена на соединении теории и производственной практики. Ко всем религиям в «Утопии» отношение терпимое, и запрещён только атеизм, за приверженность которому лишали права гражданства

Фрэнсис Бэкон (1561–1626), английский государственный деятель, эссеист и философ.

Был членом парламента Англии. Получил пост лорда-канцлера и звание рыцаря. Но блистательная политическая карьера совершенно неожиданно оборвалась. Бэкон был обвинен в получении взяток, лишен всех постов. Оставшиеся до смерти годы провел в уединении.

 Главное литературное произведение Бэкона – трактат «Опыты, или Наставления нравственные и политические», над которым он работал в течение 28 лет. Бэкон называл их «отрывочными размышлениями» о честолюбии, приближенных и друзьях, о любви, богатстве, о занятиях наукой, о почестях и славе, о превратностях вещей и других аспектах человеческой жизни.

В незаконченной утопической повести Новая Атлантида  Бэкон описывает идеальный, на его взгляд, социальный и культурный строй, существующий на острове, затерянном где-то в Тихом океане. Религия атлантов – христианство, ячейкой общества является семья; тип правления близок к монархии.

«Целью нашего общества является познание причин и скрытых сил всех вещей, и расширение власти человека над природою, покуда все не станет для него возможным»,- рассказывает один из жителей Новой Атлантиды чужестранцам, потерпевшим кораблекрушение.- Есть у нас обширные помещения, где мы искусственно вызываем и показываем различные явления природы, как-то снег, дождь, искусственный дождь из различных твердых тел, гром, молнию, а также зарождение из воздуха живых существ… Есть у нас особые комнаты, называемые комнатами здоровья, где мы наделяем воздух теми свойствами, которые считаем целебными при различных болезнях и для сохранения здоровья….»

«Новая Атлантида» - это своеобразный рай, охраняемый от чужих и завистливых глаз, где все живут в счастье и согласии друг с другом. Главный праздник государства-острова – Праздник семьи, на нем отдают почести семьям, вырастившим более тридцати детей и внуков, главная нравственная ценность – целомудрие.

Государство без смут и пороков, где все - и правители, и подданные – живут одной дружной семьей – таким видел идеальное государство Фрэнсис Бэкон. И подсказывал, что единственный путь к нему – в любви и милосердии к человеку: «Чрезмерная жажда власти привела к падению ангелов; чрезмерная жажда знания приводит к падению человека; но милосердие не может быть чрезмерным и не причинит вреда ни ангелу, ни человеку».

Томмазо Кампанелла (1568-1639), итальянский мыслитель, публицист и

поэт.

Уже за свой первый философский трактат «Философия, основанная на ощущениях», в котором Кампанелла утверждал, что природу надо объяснять на основе собственных ощущений, и отстаивал право человека на свободное мышление, он был брошен в тюрьму. Впоследствии попадал за решетку много раз. А затем, обвиненный в антигосударственной деятельности и ереси был осужден на пожизненное заключение. Провел в тюрьме 33 года. Подвергался пыткам и тяжелым унижениям. Но это не сломило дух мыслителя, он продолжал трудиться даже в неволе, написав здесь все свои главные работы, в частности «Город Солнца» – проект идеального общества.

Как и в «Утопии» Мора, в «Городе солнца» вся собственность обобществлена, даже жены у соляриев общие. Общие у них и заботы. Каждый исполняет какую-либо службу, и все службы считаются одинаково почетными. От трудовой деятельности на общее благо отвлекают соляриев только войны, которые приходится время от времени вести с соседями, завидующими их счастью.

«…они пылают такой любовью к родине, какую и представить себе трудно; гораздо больше даже, чем римляне, - которые, как известно по преданиям, добровольно умирали за отечество, - потому что значительно превзошли их в отрешении от собственности… Все, в чем они нуждаются, они получают от общины; и должностные лица тщательно следят за том, чтобы никто не получал больше, чем кому следует…, дружба у них проявляется на войне, во время болезни, при соревновании в науках, когда они помогают друг другу и взаимно делятся знаниями; а то и в похвалах, словах, при исполнении обязанностей и во взаимном одолжении необходимого… Все сверстники называют друг друга братьями; тех, кто старше их на двадцать два года, зовут они отцами, а тех, кто на двадцать два года моложе, -- сыновьями. И должностные лица внимательно следят за тем, чтобы никто не нанес другому никакой обиды в этом братстве…

Они утверждают, что крайняя нищета делает людей негодяями, хитрыми, лукавыми, ворами, коварными, отверженными, лжецами, лжесвидетелями, а богатство - надменными, гордыми, невеждами, изменниками, обманщиками, хвастунами, черствыми, обидчиками и т. д. Тогда как община делает всех одновременно и богатыми, и вместе с тем бедными: богатыми - потому что у них есть все, бедными - потому что у них нет никакой собственности; и поэтому не они служат вещам, а вещи служат им».

Политические учения Нового времени

Томас Гоббс (1588-1679) – английский философ, политический мыслитель и государственный деятель.

Теорию государства Гоббс изложил в нескольких трудах («О свободе и необходимости», «Бегемот, или Долгий парламент» и др.), наиболее значительный из них – трактат «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского».

Государство, по Гоббсу, возникает наперекор природе человека: была «война всех против всех», стремление людей в силу присущего им эгоизма взаимно вредить себе; чтобы воцарился мир, потребовалось установление общей власти. «Государство есть единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их так, как сочтет необходимым для их мира и общей защиты». Носителя верховной власти Гоббс называет сувереном, а других людей – подданными. Власть суверена абсолютна и неделима. Подданные не имеют права изменять форму правления и протестовать против установления суверена.

Гоббс определяет три формы государства: монархию, демократию и аристократию, отдавая предпочтение первой. Монархический строй, по его мнению, более целесообразен, так как «решения, принятые монархом, подвержены непостоянству лишь в той мере, в какой это присуще человеческой природе, решения же собрания могут подвергаться изменениям еще и благодаря многочисленности состава собрания». Любые выступления против монархии Гоббс считает противоправными. «Если необычно большое число людей собирается, чтобы обвинить кого-нибудь, то такое собрание является противозаконным беспорядком, ибо они могут представить свою жалобу должностному лицу через немногих или одного человека».

Джон Локк (1632-1704) – выдающийся английский философ-просветитель, политический деятель, основоположник социально-политической доктрины либерализма. Был активным участником борьбы с феодальным абсолютизмом.

В «Двух трактатах о государственном правлении» Локк изложил свои революционные взгляды на государственное строительство. Выступив решительным противником абсолютной монархии, он признает безусловным сувереном сам народ, а наиболее предпочтительной формой правления конституционную монархию с разделением властей на законодательную, исполнительную и федеральную. По мнению Локка, народ имеет право не поддерживать и даже ниспровергать безответственное правительство.

Отдавая предпочтение монархии, а не демократии, где народ имел бы более широкое представительство, Локк исходит из того, что эта форма правления более привычна людям, они постигают ее еще в детстве, подчиняясь отцу. В то же время абсолютная власть развращает монарха; честолюбие, роскошь и лесть толкают его на деяния, противоречащие интересам общества, а потому ее надо ограничивать.

Локк считает общество более важным, чем государство. В силу своих внутренних противоречий государство может погибнуть, но это не влечет за собой распада общество, в то время как распад общества неминуемо заканчивается крахом государства.

О значении политического учения Локка красноречиво говорит тот факт, что члены революционного Учредительного собрания во Франции позаимствовали у него даже сам лозунг Республики: Свобода, Равенство, Братство. Французская Декларация прав гражданина, являющая блестящим образцом народовластия, фактически представляет собой синтез идей английского просветителя.

Шарль-Луи Монтескье (1689-1755) – последователь Джона Локка, идеолог раннего буржуазного гуманизма.

В основном своем сочинении «О духе законов», попавшем за радикализм взглядов в «Индекс запрещенных книг», Монтескье пытается объяснить формы правления и характер политической жизни различных стран и народов, исходя из природных и исторических условий, в духе среды. «Я начал с изучения людей и увидел, что все бесконечное разнообразие их законов и нравов не вызвано единственно произволом их фантазии… Между законами и нравами есть то различие, что законы определяют преимущественно действия гражданина, а нравы – действия человека…»

Тип правления Монтескье увязывает с территорией, занимаемой государством. Чем больше территория, тем больше вероятность установления деспотии. Народ, по мнению ученого, по своему статусу стоит выше государя, назначает его общественным договором, и государь должен выполнять его неукоснительно. Это необходимо, поскольку «известно уже по опыту веков, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею, и он идет в этом направлении, пока не достигнет предела».

По мнению Монтескье, даже идеальное государство управляется не столь разумно, как природа. «Мир разумных существ далеко еще не управляется с таким совершенством, как мир физический, так как, хотя у него и есть законы, по своей природе неизменные, он не следует им с тем постоянством, с которым физический мир следует своим законам. Причина этого в том, что отдельные разумные существа по своей природе ограничены и поэтому способны заблуждаться и что, с другой стороны, им свойственно по самой их природе действовать по собственным побуждениям. Поэтому они не соблюдают неизменно своих первоначальных законов, и даже тем законам, которые они создают сами для себя, они подчиняются не всегда».

Жан-Жак Руссо (1712-1778) – французский философ-просветитель, политический мыслитель, писатель, поэт, драматург.

В трактате «Рассуждения о происхождении и основах неравенства между людьми» Руссо проследил, как развивалось человеческое общество от своего естественного, органично связанного с природой состояния к управляемому по общественным законам; в сочинении «Об общественном договоре, или Принципы политического права» излагает теорию государства. Отношение к нему у писателя негативное, поскольку оно, по его мнению, наряду с частной собственностью повинно в возникновении общественного неравенства, которое в своем конечном виде привело к превращению законной власти в деспотизм.

Руссо вводит в политическую лексику термин «народный суверенитет». По его убеждению, только народ вправе утверждать законы. Он скептически относится к представительной власти. «Народные депутаты не суть и не могут быть представителями народа, они только его комиссары; они ничего не могут постановлять окончательно; всякий закон, которого народ не ратифицировал самолично, недействителен; это даже не закон».

Руссо различает только две формы государственного правления: республику и деспотию. Последнюю из них он расценивает не только как вредную, противоречащую природе человека, но и как бессмысленную. «Очень трудно привести к повиновению того, кто сам отнюдь не стремится повелевать, и самому ловкому политику не удастся поработить людей, которые не желают ничего другого, как быть свободными».

Иммануил Кант (1724-1804) – родоначальник немецкой классической философии, политический мыслитель.

Родившись в Кёнигсберге, Кант никогда не покидал этот город. Отличался абсолютным педантизмом. Вся его жизнь была размерена, высчитана и уподоблена точнейшему хронометру. Вставал ровно в пять утра. В семь вечера выходил на прогулку. Ровно в десять вечера, ни минутой позже, ложился спать. И в продолжение тридцати лет ни разу не изменил этой привычке. Подобное самоотречение от мирских забот и утех позволило кёнигсбергскому затворнику достичь чрезвычайных глубин в науке, в том числе в понимании сущности государства, создав в философии собственное направление, которое получило название кантианства.

Политическую теорию Канта характеризуют как «абсолютный либерализм». В роли главного закона поведения людей Кант сформулировал категорический императив или правило, определяющее форму морального поступка. При этом он отделял сознание от чувств: поступок будет нравственным только тогда, если он совершен исключительно из уважения к этому закону. Двигателем Истории, по Канту, являются естественные потребности людей и конфликт между ними. В полном объеме они будут разрешены во всеобщем правовом гражданском обществе, которое является конечной целью развития человечества.

Эдмунд Берк (1729–1797), английский государственный деятель, оратор и политический мыслитель, известный, прежде всего, своей философией консерватизма.

Берк принимал активное участие в политической жизни, общественный строй Англии он считал разумным и справедливым, результатом длительного эволюционного развития. Поэтому к Великой Французской революции отнесся с большим подозрением. В памфлете «Размышления о революции во Франции» он писал о том, что революция бездумно уничтожает духовные ресурсы общества и накапливавшееся столетиями культурно-идеологическое наследие. Радикализму французских революционеров Берк противопоставлял неписаную британскую конституцию и её основные ценности: заботу о политической преемственности и естественном развитии, уважение к практической традиции и конкретным правам вместо абстрактной идеи закона, умозрительных построений и основанных на них правовых и административных нововведениях. Берк полагал, что общество должно принять за должное существование иерархической системы среди людей, что ввиду несовершенства любых человеческих ухищрений искусственное перераспределение собственности может обернуться для общества катастрофой. По его мнению, переворот, осуществленный во Франции во имя свободы и равноправия, был на самом деле направлен против нее, разрушив все, из чего свобода могла произрасти.

 

Томас Джефферсон (1743-1826) – политический деятель и идеолог демократии, автор Декларации независимости Соединенных Штатов Америки, третий президент США.

Декларация независимости США и по сей день является образцом демократического устройства государства. За двести с лишним лет после принятия этого уникального документа, в него фактически не вносилось никаких изменений. И это не случайно. В декларации записано, что естественные права человека и гражданина выше политических законов и они неотчуждаемы. Это служит действенным ограничителем против государственного произвола. В соответствии с Основным законом США, народ является суверенным субъектом политической организации общества, и только от него зависит форма государственного правления, он получает законное право противопоставлять свою волю власти, которая нарушает свои обязательства, вплоть до вооруженного восстания.

Джефферсон – один из наиболее почитаемых президентов США, в своеобразном президентском рейтинге он занимает третье место после Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна. И это вполне справедливо. Незадолго до смерти он пророчески сказал: «Я предпочитаю, чтобы меня помнили по тем делам, которые я совершил для других, а не по тем делам, что другие совершили ради меня». Многие изречения этого талантливого политика по сей являются крылатыми. Вот некоторые из них:

- Самая сложная задача для любого должностного лица - это посадить нужного человека на нужное место;

- Выбирать себе правительство вправе лишь тот народ, который постоянно находится в курсе происходящего;

- Все искусство управления состоит в искусстве быть честным;

- Вводить законы, противоречащие законам природы, - значит порождать преступления, чтобы потом их наказывать;

- Для общества бунт - вещь не менее полезная, чем гроза для природы... Это лекарство, необходимое для здоровья правительства;

- Забота о человеческой жизни и счастье, а не об их разрушении, - это первая и единственно законная задача хорошего правительства;

- Ни одно правительство не может существовать без цензуры: там, где печать свободна, никто не свободен.

Последнее из процитированных нами изречений Джефферсона может показаться противоречащим Первой поправке к Конституции США, в которой говорится: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии или запрещающего свободное ее исповедание, либо ограничивающего свободу слова или печати, или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб". Но на самом деле противоречия здесь никакого нет. Джефферсон имеет в виду цензуру, которая не позволяет печати посягать на личную жизнь людей, разрушать нравственные устои государства.

Иеремия Бентам (1748-1832) –британский философ, виднейший представитель утилитаризма.

Любопытная деталь из жизни философа: в 1785-1788 годах он предпринял путешествие в Россию, где служил его брат; некоторое время жил в Беларуси, в Кричеве, где им было написано несколько писем, впоследствии опубликованных под названием «В защиту ростовщичества».

Свои взгляды на политику Бентам изложил в трудах «Принципы законодательства», «Деонтология», «Руководящие начала конституционного кодекса для всех государств». В отличие от большинства философов, которые размышляли о гражданских правах человека, Бентама интересовали утилитарные права. По его мнению, каждый человек стремится увеличить получаемое им от жизни удовольствие и, соответственно, уменьшить страдания. Именно на это должно ориентироваться законодательство, задача которого обеспечить «возможно большее счастье для возможно большего количества людей». Основные ценности такого государства - частная собственность, материальные блага, деньги, удовольствия и т.д., а задачи правительства – создать благоприятные условия для развития рыночных отношений, невмешательство в экономику, демократизация государственных и правовых институтов. Нетрудно заметить, что некоторые взгляды Бентама находят отражение в программах либеральных демократов.

Георг Вильгельм Гегель (1770-1831). Философ-диалектик энциклопедического склада ума, создатель особого направления в философии - гегельянства. Принцип его учения: «Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия есть критерий заблуждения».

Взгляды на государство изложены в работе Гегеля «Философия права». В ней он поставил перед собой задачу – «постичь и изобразить государство как нечто разумное в себе». «Цель государства есть всеобщий… интерес, а в нем – сохранение особенных интересов, субстанцию которых он составляет». Если индивидуальная особенная цель не тождественна всеобщей, то государство «повисает в воздухе».

Гегель выступает сторонником монархической власти, против разделения властей. Он считает, что самостоятельность законодательной и исполнительной властей ведет к разрушению государства или возникновению распрей между ними, в результате чего одна власть подчиняет себе другую.

По Гегелю, каждый народ имеет ту форму правления, которая ему соответствует и подходит. Она зависит от особенностей его исторического развития, менталитета и национальных традиций. К участию народа в управлении государством Гегель относится скептически. Народ, по его представлению, та часть членов государства, которая не знает, чего она хочет. Особенно критически оценивает философ роль женщин. «Если женщины находятся во главе правительства, государство находится в опасности, так как они действуют не согласно требованиям всеобщего, а исходя из случайной склонности или мнения». Эта мысль нашла отражение в социальном положении немецкой женщины, статус которой в обществе оценивался тремя «к»: kiuche, kirche, kinder (кухня, церковь, дети).

Огюст Конт (1798-1857) – французский философ, основатель «позитивизма» - влиятельного течения философской и социально-политической мысли.

Позитивизм Конт определял как среднюю линию между эмпиризмом (материализм) и мистицизмом (идеализм). Он считал бессмысленным ставить вопрос о причине явлений либо о сущности вещей; рассуждать можно лишь о том, как то или иное явление происходит. «… теперь, когда человеческий разум создал небесную физику и физику земную, механическую и физическую, а также физику органическую, растительную и животную, ему остается для завершения системы наук наблюдения основать социальную физику». Провозгласив науку «социология», Конт создал эволюционную теорию социального развития, которая сняла противоречие между «социальным прогрессом» и «социальным порядком» и тем самым заменила революционную теорию эволюционной.

Социология Конта состоит из двух частей – социальной статики и социальной динамики; первая изучает законы существования, вторая – законы развития; первая представляет теорию порядка, вторая – теорию прогресса.

К концу своей жизни Конт разочаровался в теории, придя к выводу, что даже самое совершенное изложение «системы наук» не способно ничего изменить в реальной жизни, ибо народ состоит не из одних лишь ученых, да и сами ученые не могут придти к единству в своих взглядах на мир.

Карл Маркс (1818-1883) – немецкий философ, основатель теории коммунизма.

Главный труд Маркса, в котором он изложил свои взгляды на законы развития общества и роль государства - «Капитал». В нем он дал исчерпывающую характеристику капиталистических отношений в экономике, придя к выводу, что они ведут к концентрации капиталов и пролетаризации населения. Частная собственность является главным источником неравноправия и потому должна быть отменена, заменена общественной собственностью на средства производства. «История всех существовавших обществ была историей борьбы классов»,- считал Маркс. Вместе со своим другом Фридрихом Энгельсом они создали в 1848 году Союз коммунистов, изложив его цели и задачи в «Манифесте Коммунистической партии», который начинался словами «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма», а заканчивался пророчеством «Коммунистам нечего терять, кроме своих цепей. Они могут завоевать весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Последняя фраза значилась на гербе СССР, использовалась в качестве эпиграфа во всех советских газетах.

Сам основоположник коммунистической теории не дожил до ее воплощения в жизнь. Практическая реализация его идей началась с победой Октябрьской революции в 1917 году в России. Несмотря на то, что в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого столетия форпост коммунизма – СССР и созданный при его активном участии социалистический лагерь потерпели поражение в «холодной войне», учение Маркса не оказалось на свалке Истории, как предрекали победители. Острейший финансовый кризис, охвативший весь мир, выявил беспомощность частного капитала в форс-мажорных обстоятельствах и вновь поставил на повестку дня вопрос о национализации крупнейших банков и предприятий. Снова «призрак бродит по Европе, призрак коммунизма»!

Гаэтано Моска (1858-1941) - итальянский исследователь, наряду с Вильфредо Парето является создателем современной теорий элиты.

Моска развивал идею вечности разделения общества - независимо от социально-политических систем, разнообразия общественных групп и идеологий - на два класса: господствующий "политический класс", который берет на себя все государственные функции и пользуется обусловленными ими привилегиями, и управляемый класс - неорганизованное большинство. Реальная власть, по Mоске, всегда в руках "политического класса", несмотря на многовековые иллюзии на этот счет; мифы о народном представительстве и суверенитете, эгалитаризме и т. п. на деле маскируют существование и деятельность правящей элиты. Народовластие, реальная демократия и социализм, по Mоска,- утопии, не совместимые с законами общества и с человеческой природой. Он считал, что власть может быть от народа и для народа, но не может быть властью самого народа.

Одну из основных задач созданной им "политической науки" Mоска видел в освобождении правителей от необходимых для масс пропагандистских мифов, а также в выработке "научной политики", которая станет основным управленческим инструментом в руках правящей элиты. Имея его, господствующий класс со временем будет формироваться не по имущественному признаку, а на основе ума и интеллекта. Подобно Парето, Mоска считает, что без обновления элиты невозможна социальная стабильность, которая является основой общества. Всякая элита имеет тенденцию (если не де-юре, то де-факто) к превращению в "закрытую", наследственную касту, что ведет ее к вырождению. Предотвратить это может только наличие свободных дискуссий, которые вынуждают "политический класс" в необходимой степени обновляться, позволяют держать его в определенных рамках и устранять в тех случаях, когда он более не отвечает интересам страны. В наибольшей степени к упадку "политического класса", с точки зрения Моска, ведет предоставление политических прав народу. Он с подозрением относился к всеобщему избирательному праву и парламентаризму, подвергал критике демократические институты.

Леон Дюги (1859-1928) - известный французский юрист, один из авторов теории "надклассового" корпоративного государства (солидаризма).

В основу своей теории Дюги положил тезис о том, что по мере углубления общественного разделения труда социальная сплоченность в обществе возрастает, так как общие и индивидуальные потребности людей могут быть удовлетворены только за счет взаимопомощи и обоюдного обмена услугами. Он подверг критике такие традиционные юридические институты и понятия, как государственный суверенитет, публичная власть, субъективное право, частная собственность, индивидуальные права личности; представил собственное видение предмета конституционного права. Теории частного права как сферы господства индивидуальной свободы Дюги противопоставил концепцию права как социальной функции. Он утверждал, что, признавая за человеком автономию воли, личные права и т.п., государство лишает себя возможности вмешиваться в его деятельность. "Никто не имеет другого права, кроме права всегда выполнять свой долг".

Разрабатывая тему "социальной нормы", основанной на соединяющей людей взаимной зависимости, Дюги выдвинул тезис о социализации основных институтов буржуазного права, в том числе собственности. Не оспаривая существование частной собственности, он доказывает, что право собственности и обусловленное ею определенное экономическое положение предоставляют индивиду основания для власти, а власть в свою очередь обязывает его выполнять соответствующие общественные функции - социальную миссию. Таким образом, собственность социализируется, служа не только собственнику, но и всему обществу.

Взгляды Дюги оказали благоприятное воздействие на развитие политического и правового сознания Новейшего времени. Однако, несмотря на то, что сам Дюги был сторонником буржуазной демократии, двойственность и противоречивость его концепции позволили использовать изложенные в ней идеи в самых различных целях, в частности, в социалистической юриспруденции и в идеологии фашизма для обоснования необходимости усиления власти государства, ликвидации частного права и т.п.

 

Макс Вебер (1864-1920) – немецкий мыслитель.

Доклад Вебера "Политика как призвание и профессия" представляет оригинальный взгляд на власть и мотивацию действий тех, кто причастен к ней. Вебер интерпретирует феномен власти как: а) власть, которая базируется на экономическом потенциале (рационалистическая); б) власть, основанная на публичном насилии, в) законная, легальная власть. Любая власть есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное насилие как средство. Таким образом, чтобы она существовала, люди, находящиеся под господством, должны подчиняться авторитету, на который претендуют те, кто теперь господствует. Вебер выделяет три, идеальных на его взгляд, типа государства: традиционный, харизматический, легальный, оговариваясь, что в чистом виде они не существуют.

Основой традиционного государства служит вера не только в законность, но даже в священность издревле существующих порядков и властей. Чистейшим типом такого господства является, по Веберу, патриархальное государство.

По-иному строится харизматическое государство. К харизматическим качествам Вебер относит магические способности, пророческий дар, выдающуюся силу духа и слова. Ими обладают герои, полководцы, маги, пророки и провидцы, выдающиеся политики. Если традиционный тип господства держится приверженностью к обычному, раз и навсегда заведенному порядку, не подвергающемуся сомнению, то харизматический, напротив, строится на отрицании традиций, на революционных изменениях, способных встряхнуть общество от летаргического сна, придать ему динамику.

И, наконец, легальный тип государства опирается на силу закона, признаваемого как властями, так и подданными. Самым чистым типом легального господства Вебер считал бюрократию. Она наиболее соответствует формально-рациональной структуре экономики, поскольку правление бюрократии - это господство посредством знания, и в этом заключается его специфически рациональный характер.

Характеризуя качества профессиональных политиков, Вебер говорил: «Лишь тот, кто уверен, что он не дрогнет, если, с его точки зрения, мир окажется слишком глуп или слишком подл для того, что он хочет ему предложить; лишь тот, кто вопреки всему способен сказать " и все-таки!",- лишь тот имеет профессиональное призвание к политике".

Ганс Кельзен (1881-1973) - австрийский и американский юрист и философ, один из основных теоретиков правового позитивизма, основоположник концепции конституционного суда и конституционного контроля, основатель и судья первого такого суда в Австрии.

 Основной научный труд Кельзена – монография “Чистая теория права”. В ней ученый обосновал теорию позитивного (т. е. существующего и действующего) права, которая, в обеспечение своей “чистоты”, отказывается заранее от познавательных усилий в отношении всех элементов, чуждых позитивному праву. А это значит, специфическая и специальная наука права (т. е. юриспруденция) должна различаться и обособляться от философии справедливости, с одной стороны, и от социологии (познания социальной реальности), с другой стороны. Возражения Кельзена против естественно-правовой аргументации сводились к тому, что она приводит к смешению существенных различий между научно общепризнанными законами природы и правилами этики и юриспруденции. Тяга к естественно-правовой доктрине, по Кельзену, коренится в психологической потребности политиков оправдать субъективные ценностные решения и попытаться выдать их за основанные на объективных принципах, на истине и т. д.

Карл-Раймунд Поппер (1902–1994), британский философ австрийского происхождения, автор модели «Открытого общества».

Примыкал к социалистам и коммунистам, но затем порвал с ними, утверждая, что они несут зла больше, чем обещают исправить. Свои взгляды изложил в книге «Открытое общество и его враги», содержащую критику авторитаризма. Открытое общество – это общество, которое «высвобождает критические способности человека», в отличие от закрытого или трибалистского общества «с его подчинением магическим силам».

Поппер доказывал, что будущее не предопределено и на него можно повлиять через свободное волеизъявление индивидов. Он выступил против платоновской идеи философа-правителя и отстаивал демократию как политическую систему, лучше других способную защитить открытое общество. Но он также говорил, что демократия – наименьшее из зол и ее главное достоинство не в том, что она помогает выбирать наилучших политических лидеров, а в том, что позволяет ненасильственно избавляться от лидеров, когда они не оправдывают наших ожиданий. Поппер считал все политические системы потенциально опасными. С его точки зрения, член свободного общества должен сочетать лояльность государству с «известной степенью бдительности и даже недоверия к государству и его чиновникам: его долг – надзирать и следить за тем, чтобы государство не переступало границ своих определенных законом функций». Поппер любил повторять: «Всякая власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно».

Попытки реализовать утопические идеи на практике

Анри Сен-Симон (1760-1825) - известный социальный реформатор, основатель школы утопического социализма.

 Уже в первом сочинении «Письма женевского жителя к своим современникам» провозгласил перестройку государства с целью установления в нем неограниченного господства искусства и науки, которые будут призваны организовать общество на нравственных началах. Воинственный тип человечества должен исчезнуть и замениться научным: «Прочь, Александры, уступите место ученикам Архимеда!»

 Труд - категорический императив нового общества. Все должны стремиться принести пользу обществу в соответствии с возможностями: бедный - питать богатого; тот, в свою очередь, станет работать головой, а если он к этому не способен, то пусть тоже займется физическим трудом. Духовная власть в новом обществе должна принадлежать учёным, светская — собственникам, а право выбирать носителей обеих властей — всему народу.

 Сен-Симон доказывает, что только труд дает право на существование. Рантьеры - общественные паразиты; рак, поразивший современные государства. Промышленный класс приносит наибольшую пользу государству и имеет наибольшие способности для управления делами государства. Место военно-теократического государства, изжившего себя, должно занять государство промышленно-научное; воинская повинность - уступить место общей обязанности труда.

 Современное общество, с точки зрения Сен-Симона, есть «воистину свет наизнанку, так как те, которые представляют собою положительную полезность, поставлены в подчиненное положение» по отношению к людям неспособным, невежественным и безнравственным.

Роберт Оуэн (1771-1858) – английский социалист, один из первых социальных реформаторов Х1Х века.

 Став совладельцем текстильной фабрики, Роберт Оуэн задумал необычный промышленный и социальный эксперимент – доказать на практике, что обязанность заботиться о наемных работниках вполне совпадает с интересами работодателя. Замысел удался. В первом десятилетие Х1Х века фабрика в Нью-Ланарке привлекала к себе толпы посетителей, удивлявшихся и ее коммерческому успеху, и благосостоянию рабочих. Побывал здесь и будущий император России Николай 1. Будучи под впечатлением успеха Оуэна, он предложил ему взять с собой два миллиона безработных англичан и переселиться в Россию, но реформатор отказался.

 В 1815-1817 гг. экономическое положение в Англии резко ухудшилось. Выросла безработица, значительная часть населения пребывала в бедности. Оуэн представил правительству план создания для бедняков кооперативных посёлков, где они трудились бы сообща, без капиталистов-нанимателей. Его идеи были восприняты как опасная крамола. Тогда Оуэн обратился к широкой публике напрямую. В нескольких речах, произнесенных в Лондоне в августе 1817 году при значительном стечении народа, он изложил свой план. Чем дальше, тем больше скромный проект, связанный с конкретной проблемой, перерастал во всеобъемлющую систему переустройства общества на коммунистических началах. В качестве экономического базиса нового государства Оуэн видел трудовые кооперативные общины и производительные ассоциаций, задача которых заключалась «в организации всеобщего счастья при посредстве системы единства и кооперации, основанной на всеобщей любви к ближнему и истинном познании человеческой природы». В результате всех этих инициатив Оуэна стали считать опасным мечтателем и бунтовщиком. Неудачей закончился и его американский эксперимент, во время которого он, купив 30 тысяч акров земли, попытался собственными силами организовать коммунистическую производительную общину «Новая гармония», устав которой основывался на принципах уравнительного коммунизма. Результат – полное банкротство.

 Несмотря на все свои неудачи, Роберт Оуэн вошел в историю не только как неисправимый мечтатель, но и как талантливый реформатор, предвосхитивший многие экономические открытия Х1Х и даже ХХ веков - он дал первый толчок фабричному законодательству, указал на необходимость вмешательства государства в экономику и ясно поставил задачу борьбы с безработицей; его же можно считать отцом теории кризисов в промышленности, которая объясняет их несоответствием производства с потребительскими бюджетами масс, и родоначальником кооперативного движения, ставившего своей задачей превратить потребителя в производителя.

Франсуа Мари Шарль Фурье (1772-1837), французский социалист-утопист.

 В своем главном научном труде "Теория четырех движений и всеобщих судеб" он развил идею фаланги как стержня идеальной системы социальной организации. Она заключает в себе идею всеобщего братства и основывается на соответствии частных и общих интересов. Фаланга Фурье строится на сельскохозяйственной основе, но предполагает взаимодействие с промышленным производством. В ней объединяются от 1700 до 2000 человек. При свободном проявлении способностей одна личность дополняется другой, что составляет основу всеобщего благополучия и счастья каждого фалангиста в отдельности. Работа в фалангах привлекательна, поскольку труд соответствует способностям и наклонностям каждого индивида. Рабочие бригады создаются на основе взаимной любви и психологической совместимости. Хотя они конкурируют между собой, но без враждебности, свойственной классовому обществу. Более детально идею фаланг Фурье развил в своих последующих работах: "Трактат о домоводческо-земледельческой ассоциации", "Новый хозяйственный социетарный мир", "Ложная промышленность". Однако все его попытки найти среди представителей власти и бизнеса желающих создать фаланги на практике окончились неудачей.

Политическая мысль России

Михаил Бакунин (1814-1876) – русский политический деятель, идеолог анархизма.

Бакунин - очень противоречивая фигура в политике, о его жизни ходит много легенд. Она также связана с Беларусью. Окончив Петербургское артиллерийское училище, служил в Минской, а затем Гродненской губернии. Свою государственную карьеру закончил в должности российского атташе в Италии. Увлекся философией, был близко знаком с Вейтлингом, Прудоном, Марксом и Энгельсом. За радикальные взгляды, которые он высказывал в публикуемых в немецкой печати статьях, был заочно осужден на ссылку в Сибирь. Принял активное участие в германской революции 1848 года, и после ее поражения приговорен немецким судом к смертной казни. Однако власти не решились привести приговор в исполнение, передав Бакунина российскому правосудию. Три года отсидел в одиночной камере Шлиссельбургской тюрьмы, а затем был навечно сослан в Сибирь. Бежал. Добрался до Лондона, где познакомился с Герценом.

Начиная с 1870 года, Бакунин ведет активную деятельность по организации анархического движения в Европе.

Суть бакунинского проекта, разработанного в рукописях "Международное тайное общество освобождения человечества" и "Революционный катехизис", сводилась к организации широкомасштабного заговора для осуществления мировой революции, в ходе которой капиталистические государства были бы уничтожены, а на их месте возникла вольная федерация народов, формирующаяся снизу вверх. Как это ни парадоксально, но для реализации идеи свободы и разрушения всех и всяких авторитетов Бакунин предлагал создать жестко централизованную, дисциплинированную революционную организацию, чья деятельность осуществлялась бы при строжайшей конспирации. Именно этим последним и занимался Бакунин на протяжении 1865-1867 годов.

В своих последних и наиболее крупных работах: "Кнуто-Германская империя и социальная революция" и "Государственность и анархия" Бакунин попытался дать наиболее обстоятельную критику института государственности и его апологетов, в первую очередь марксистов. Критикуя сторонников Маркса, Бакунин предупреждал, что "ученые коммунисты", "доктринальные революционеры", заполучив государственную власть, попытаются уложить жизнь будущих поколений в прокрустово ложе своего социального идеала. "Дайте им полную волю, они станут делать над человеческим обществом те же опыты, какие ради пользы науки делают теперь над кроликами, кошками и собаками". Бакунин пророчествовал о том, что реализация идеи диктатуры пролетариата как представительной демократии на основе всеобщего избирательного права неизбежно выльется в деспотическое управление массами со стороны "незначительной горсти привилегированных избранных или даже неизбранных". Рабочее происхождение новых "правителей" и "представителей народа" не может служить иммунитетом против авторитарных методов: став государственными чиновниками, они "будут представлять уже не народ, а себя и свои притязания на управление народом". "Начальники коммунистической партии", - с иронией прогнозировал Бакунин развитие событий "по Марксу", - в результате народной революции сосредоточат бразды правления в сильной руке, потому что невежественный народ требует весьма сильного попечения».

Как видим, пророчества Михаила Бакунина сбылись практически в полном объеме; пороки рабоче-крестьянской власти он разглядел за полвека до ее создания. Не удивительно, что в советское время имя идеолога анархизма было предано анафеме.

Николай Бердяев (1874-1948) – видный русский религиозный деятель, теоретик «русской идеи».

Бердяев – одна из наиболее противоречивых и до конца не понятых политических фигур России. Всю свою жизнь он неистово любил Россию, воспел гимн русской душе, но большую часть своих дней провел в разлуке с Родиной…

По вторникам в петербургской квартире Бердяева собирались его друзья и

единомышленники. Об этих «интеллектуальных посиделках» распространялись самые нелепые слухи, дошли они и до председателя ВЧК Дзержинского. «Железный Феликс» принял философа лично. Бердяев держался спокойно и уверенно, нисколько не тушуясь перед грозой контрреволюции. Высказал все свои «за» Советскую власть и непримиримые «против» того, что он считает неправильным у большевиков. На вопрос о причастности к подрывной деятельности, ответил, что он - свободный философ, и его единственное поле деятельности - мышление. Прямота Бердяева понравилась Дзержинскому, и он без промедления отпустил его домой, а поскольку дело было ночью, даже дал указание отвезти арестованного на автомобиле. И все же оставить вольнодумного философа на родине молодая Советская власть не решилась – в сентябре 1922 года Бердяева вместе с группой других интеллигентов выслали за пределы России».

Оказавшись на чужбине, Бердяев внимательно следит за событиями в СССР, много работает. В одной из своих последних книг «Русская идея» он писал: «В коммунизме есть своя правда и своя ложь. Правда — социальная, раскрытие возможности братства людей и народов, преодоления классов...». Позитивные размышления Бердяева о советской России в годы войны возбуждали волну неприязни к нему. Однако он оставался верен своей «персоналистической объективности». «Я могу признавать положительный смысл революции и социальные результаты революции, могу видеть много положительного в самом советском принципе, могу верить в великую миссию русского народа и вместе с тем ко многому относиться критически...» Позднее, в 1946 году, Бердяев в одном из интервью поприветствует возвращение русских эмигрантов на Родину. Был момент — и сам держал в руках бланк специальной анкеты реэмигранта. Однако, возведя свободу мысли в ранг принципа, он понимал, что философу вернуться в СССР значительно труднее, нежели представителю технической интеллигенции. В одной из бесед с дипломатом о возможном возвращении он скажет прямо и безапелляционно: «Когда я узнаю, что все мои книги, написанные здесь, в эмиграции, распространяются в России, продаются свободно в книжных магазинах и лежат на открытых полках в библиотеках, тогда я вернусь». Но затем последовала травля Анны Ахматовой и Михаила Зощенко, и возвращение на Родину стало для Бердяева невозможным...

Проделав сложный жизненный путь от увлечения социализмом к религиозности, а от нее к признанию Советской власти, идеология которой строилась на воинствующем атеизме, на склоне лет Бердяев находит умиротворение своей души в православии. Православная Россия становится для Бердяева идеалом государственного устройства. Книга «Русская идея» - попытка объяснить необъяснимую душу русского народа.

«Есть соответствие между необъятностью, безгранностью, бесконечностью русской земли и русской души, между географией физическою и географией душевной… Русский народ есть в высшей степени поляризованный народ, то есть совмещение противоположностей. Им можно очароваться и разочароваться, от него всегда можно ждать неожиданностей, он в высшей степени способен внушить к себе сильную любовь и сильную ненависть… С давних времен было предчувствие, что Россия предназначена к чему-то великому, что Россия - особенная страна, не похожая ни на какую страну мира…

Россия - самая нешовинистическая страна в мире. Национализм у нас всегда производит впечатление чего-то нерусского, наносного, какой-то неметчины. Немцы, англичане, французы - шовинисты и националисты в массе, они полны национальной самоуверенности и самодовольства. Русские почти стыдятся того, что они русские; им чужда национальная гордость и часто даже - увы! - чуждо национальное достоинство. Русскому народу совсем не свойственен агрессивный национализм, наклонности насильственной русификации. Русский не выдвигается, не выставляется, не презирает других. В русской стихии поистине есть какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведомая западным народам… Душа России - не буржуазная душа; душа, не склоняющаяся перед золотым тельцом, и уже за одно это можно любить ее бесконечно». Эти откровения Николая Бердяева не потеряли своей актуальности и в ХХ1 веке.

Иван Ильин (1883-1954) – философ, автор идеи «национальной диктатуры».

В трудах Ильина «Общее учение о праве и государстве», «О монархии и республике» и др. раскрывается истинная сущность политической жизни и связанных с ней понятий.

Ильин не принял Октябрьскую революцию, пророчески предсказывал крах коммунистической идеи и размышлял о том, что нужно сделать для сохранения русского государства. Нынешним «демократам» его идея национального государства может показаться кощунственной.

"Русский народ выйдет из революции нищим. Ни богатого, ни зажиточного, ни среднего слоя, ни даже здорового, хозяйственного крестьянина - не будет вовсе…Это будет народ "бесклассового общества"; ограбленный, но отнюдь не забывший ни того, что его ограбили, ни того, что именно у него отняли, ни тех, кто его подверг экспроприации... Если что-нибудь может нанести России после коммунизма новые, тягчайшие удары, то это именно упорные попытки водворить в ней после тоталитарной тирании демократический строй. Ибо эта тирания успела подорвать в России все необходимые предпосылки демократии, без которых возможно только буйство черни, всеобщая подкупность и продажность, и всплывание на поверхность все новых и новых антикоммунистических тиранов... Если в народе нет здравого правосознания, то демократический строй превращается в решето злоупотреблений и преступлений. Беспринципные и пронырливые люди оказываются продажными, знают это друг про друга и покрывают друг друга: люди творят предательство, наживаются на этом и называют это "демократией"".

«После большевиков Россию может спасти - или величайшая государственная дисциплинированность русского народа, или же национально-государственно-воспитывающая диктатура... Спасти страну от гибели может только строгий авторитарный (отнюдь не тоталитарный!) режим... При таких условиях национальная диктатура станет прямым спасением, а выборы будут или совсем неосуществимы, или окажутся мнимыми, фикцией, лишенной правообразующего авторитета… Чтобы приучить людей к свободам, надо давать их столько, сколько они в состоянии принять и жизненно наполнить, не погубляя себя и своего государства; безмерная и непосильная свобода всегда была и всегда будет - сущим ядом».

Ильин напоминает, что основное содержание политической жизни сводится к неразрывному тождеству между интересом государства и интересом гражданина, а вся политическая деятельность не что иное как «солидарная деятельность во имя общей цели». Сущность государства философ выводит из факта наличия у всех граждан единой цели и общего интереса, что не противоречит жизненным интересам каждого индивида в отдельности.

Нетрудно заметить, что многие из идей Ильина о национальной диктатуре воплощаются сегодня в жизнь в России - Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым, в Беларуси – Александром Лукашенко.

Владимир Ленин (1870-1924) – организатор и руководитель партии большевиков, глава Советского государства с 1917 по 1924 год.

Ленин не только теоретически развил учение Маркса и Энгельса о государстве («Государство и революция»), но и реализовал их мечту. 25 октября (7 ноября) 1917 года произошла Октябрьская революция (в настоящее время ее все чаще называют государственным переворотом), в результате которой партия большевиков пришла к власти. Была установлена диктатура пролетариата как самого сознательного, по Ленину, класса. На смену разогнанному в 1918 году Учредительному собранию пришли Советы. Первыми декретами Советской власти стали Декрет о мире и Декрет о земле. Частная собственность на средства производства и землю была ликвидирована. Совет народных комиссаров, который возглавлял Ленин, осуществил тотальную национализацию в промышленности; в 30-е годы, уже под руководством Иосифа Сталина, в сельском хозяйстве в принудительном порядке провели коллективизацию. Средства массовой информации в соответствии с идеей Ленина о «партийности печати» находились под полным контролем КПСС. Фактически в стране установился тоталитарный строй, для которого характерно жесткое подавление всякого инакомыслия. Ошеломленные таким размахом вмешательства государства в их личную жизнь, обыватели всерьез опасались обобществления жен.

Успехи советской экономики, демонстрировавшей невиданные темпы роста, стали мощным революционизирующим фактором. Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, руководивший страной в 1953-1964 годах, провозгласил лозунг «Догоним и перегоним Америку!» И хотя мировой революции, которую предсказывал Ленин, не произошло, после второй мировой войны коммунистический режим правления установился во многих странах Европы и Китае. Программа КПСС, принятая на ХХ11 съезде КПСС, ставила целью полную победу коммунистических отношений и построение  бесклассового общества к 1980 году. Не вникая глубоко в суть этих грандиозных планов, люди верили в то, что настанет такой день, когда они, придя в магазин, смогут без денег брать любые промышленные и продовольственные товары.

Начатый Лениным «коммунистический эксперимент» был прерван в 1991 году. В ХХ1 веке отношение к Ленину неоднозначное: одни продолжают поклоняться ему, другие, напротив, считают кровавым диктатором.

Научные прогнозы о государстве будущего

Среди тех ученых, кто первым попытался выйти за рамки ХХ века, был Олвин Тоффлер (род. в 1928 г.), американский философ и футуролог, соавтор идеологии «сверхиндустриальной революции».

Вместе с женой он написал несколько книг, содержащих представление о фундаментальных переменах, которые оказывают влияние на различные общества во всем мире. В рамках анализа процесса социально-экономического развития разработал концепцию «третьей волны». «Первая волна», по Тоффлеру, соответствует сельскохозяйственной революции, которая играла важнейшую роль в истории человечества на протяжении нескольких тысячелетий. Соответствующая эпохе индустриальной цивилизации «вторая волна» возникла в XVII веке. И вскоре «накрыла» собой весь мир; однако, убежден ученый, ее энергия постепенно ослабевает. Зародившаяся в основанной на предоставлении услуг и использовании информационных технологий в послевоенной экономике «третья волна» создает реальную угрозу индустриальной цивилизации, грозит уничтожить ее институты, методы и ценности.

Тоффлер считает, что в будущем скорость изменений в жизни цивилизации должна нарастать, результатом этого процесса станет глубокая дезориентация людей, не подготовленных к наступлению грядущих событий, что породит всеобщее чувство страха. Чтобы описать состояние «застрявших» в прошлом обществ, Тоффлер ввел специальное понятие «шока будущего».

В книге «Третья волна» Тоффлер пытался разработать всеобъемлющую схему осознания изменений, нацеленных на создание того, что он называл новой постиндустриальной цивилизацией. Третья волна, символами которой являются компьютер, реактивный самолет, противозачаточные таблетки и высокие технологии, фундаментально изменила нашу жизнь и используемые нами способы производства. Согласно Тоффлеру, динамика этого процесса наиболее отчетливо проявляется в переходе от промышленного производства к развитию отрасли знаний. Именно она будет определять будущее государств.

Систематическое исследование взаимоотношений власти, выполненное Тоффлером в другой его книге - «Изменение власти», содержит интригующие догадки о роли знания в современном обществе. Философ убежден, что знание составит вХХ1 веке основу власти.

Предложенная Тоффлером теория изменений носит одновременно и пессимистический, и оптимистический оттенок. Его работы представляют собой подробный отчет как о деструктивных, так и конструктивных особенностях третьей волны. Ученый считает, что большинство конфликтов на любом уровне - от глобального до межличностного - могут быть представлены как результат столкновений сил, источники которых находятся в индустриальной цивилизации второй волны, и сил, порожденных третьей волной. По мнению Тоффлера, именно то, что основу власти все в большей мере начинает составлять знание, а не материальное богатство и возможности осуществления насилия, в большинстве своем и порождает конфликты. Тоффлер рисует будущее, в котором борьба за новые источники знаний станет основной формой борьбы за власть. Однако у него присутствует и демократическое видение перспектив развития общества. Поскольку знание не может быть централизованным или монополизированным, потенциальные возможности доступа к новым источникам власти получат различные заинтересованные группы, в том числе те, которые не играют сегодня в политике существенной роли.

Мануэль Кастельс (род. в 1942 г.), испанский экономист, один из самых авторитетных исследователей современного мира.

Кастельс принадлежит к числу тех социальных мыслителей, которые опережают свое время. Но в отличие от большинства из них, которых общество не понимает и не принимает – в лучшем случае считает чудаками не от мира сего, в худшем – предает остракизму, планетарный масштаб личности этого ученого признает сегодня все научное сообщество, его пророчества, затаив дыхание, слушают в ведущих университетах мира. Неоднократно, в качестве лектора и эксперта, бывал он и в Советском Союзе, современной России. Анализу социальных трансформаций в этой стране посвящены его книги «Коллапс советского коммунизма: взгляд из информационного будущего» и «Новая русская революция". Всего им опубликовано 20 монографий, изданных и переизданных в десятках стран Европы, Америки и Азии. Вершиной творчества этого выдающегося мыслителя стала трилогия "Информационная эпоха: экономика, общество и культура".

 Ученые весьма ревниво реагируют на успехи друг друга, скупятся на оценки. Тем удивительнее, с каким нескрываемым восхищением оценивают идеи Кастельса его коллеги. Вот лишь несколько высказываний.

 «Мы живем в эпоху интенсивных и сбивающих с толку преобразований, сигнализирующих, возможно, о движении за пределы индустриальной эры. Однако где великие социологические работы, которые наносят на карту этот переход? Интеллектуально хилые объясняют информационное общество, интеллектуально пустые дают самостоятельные социальные интерпретации постмодернизма. Отсюда - важность многотомного труда Мануэля Кастельса, в котором он стремится нанести на карту общественную и экономическую динамику информационной эпохи. Поэтому сравнение с веберовской работой "Экономика и общество" не будет совсем уж необоснованным" (Энтони Гидденс, директор Лондонской школы экономики);

 «Эта книга станет вехой. Она будет своеобразным справочником для тех, кто попытается понять, куда мы идем" (Роджер-Пол Дроит , «Le Monde»;

 "Адам Смит объяснил, как работал капитализм, а Карл Маркс - почему он не работал. Сегодня общественные и экономические отношения информационной эпохи схвачены Мануэлем Кастельсом". (Г. П. Захари, «Wall Street Journal»).

 Отталкиваясь от футуристических представлений Олвина Тоффлера, Кастельс формулирует законы, по которым общество будет развиваться в ХХ1 веке, предсказывает судьбу государства.

 «Отношения власти также трансформируются под влиянием социальных процессов, что я выявил и проанализировал в этой книге. Основное изменение связано с кризисом национального государства как суверенной единицы и сопровождающего его кризиса той формы политической демократии, что создавалась в течение последних двух веков. Так как распоряжения государства не могут быть полностью приведены в исполнение и так как некоторые из его фундаментальных обещаний, воплощенных в государстве всеобщего благосостояния, не могут быть сдержаны, то и власть, и легитимность государства ставятся под сомнение. Так как представительная демократия своим логическим основанием имеет понятие суверенной единицы, размывание границ суверенности ведет к неопределенности в процессе делегирования воли народа. Глобализация капитала, процесс увеличения количества сторон, представленных в институтах власти, а также децентрализация властных полномочий и переход их к региональным и локальным правительствам создают новую геометрию власти, возможно, рождая новую форму государства - сетевое государство...

 По мере того как политика становится театром, а политические институты скорее агентствами по заключению сделок, чем местами власти, граждане по всему миру демонстрируют защитную реакцию, голосуя для того, чтобы предотвратить вред от государства, вместо того, чтобы возлагать на него свои требования. В определенном смысле, политическая система лишена власти, но не влияния…

 Власть, однако, не исчезает. В информациональном (термин Кастельса – А.А, И.О.) обществе она становится вписанной на фундаментальном уровне в культурные коды, посредством которых люди и институты представляют жизнь и принимают решения, включая политические решения. В этом смысле власть, когда она реальна, становится нематериальной. Она реальна потому, что где и когда бы она ни консолидировалась, эта власть наделяет на время индивидов и организации способностью осуществлять свои решения независимо от консенсуса. Но она нематериальна вследствие того, что такая возможность возникает из способности организовывать жизненный опыт посредством категорий, которые соотносятся с определенным поведением и, следовательно, могут быть представлены как одобряющие определенное лидерство…

 Культурные сражения суть битвы за власть в информационную эпоху. Они ведутся главным образом в средствах массовой информации и с их помощью, но СМИ не являются держателями власти. Власть - как возможность предписывать поведение - содержится в сетях информационного обмена и манипуляции символами, которые соотносят социальных акторов, институты и культурные движения посредством пиктограмм, представителей, интеллектуальных усилителей. В долгосрочном периоде в действительности не имеет значения, кто находится у власти, так как распределение политических ролей становится широким и подверженным ротации. Более не существует стабильных властных элит. Однако есть элиты от власти, т. е. элиты, сформированные во время своего обычно короткого срока пребывания у власти, за время которого они используют преимущества своей привилегированной политической позиции для достижения более постоянного доступа к материальным ресурсам и социальным связям. Культура как источник власти и власть как источник капитала лежат в основе новой социальной иерархии информационной эпохи».

 «Что же касается людей, они есть и будут все более и более удалены от коридоров власти и разочарованы в разрушающихся институтах гражданского общества. Они будут все более индивидуальны в своем труде и жизни, конструируя собственный смысл на основе своего опыта и, если они удачливы, реконструируя свою семью - их скалу в этом бурлящем океане неизвестных течений и неконтролируемых сетей. В случае коллективных угроз они будут строить общие убежища, откуда пророки смогут провозглашать пришествие новых богов…

 XXI век не будет темным веком. Также не принесет он большинству людей щедрот, обещанных самой экстраординарной технологической революцией в истории. Скорее всего, он может быть охарактеризован как информированная неразбериха».

 

 Тема государства неисчерпаема. Пока существует человечество, она не утратит своей актуальности. И всегда будет оставаться загадкой, поскольку загадочна сама сущность человека.

Глава 3

ПОЛИТ ИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ: ЕЕ ФОРМЫ,

МЕТОДЫ ДЕЙСТВИЯ И ИХ МОТИВАЦИЯ

Социальная природа власти

 Нет ничего более загадочного в социальной природе человека, чем феномен власти. Словно магический кристалл, она до неузнаваемости меняет каждого, кто к ней прикоснется. Причем, чаще всего меняет в худшую сторону. И все же, зная это, к ней стремятся, будто к волшебному живительному источнику. Оказавшись на вершине власти, всеми правдами и неправдами стараются удержаться на ней, позабыв о нравственности, жертвуя родными, близкими, друзьями.

Случаев, когда бы диктатор, будучи на вершине власти, добровольно отказался от нее, предпочтя жизнь обычного гражданина, можно пересчитать в истории человечества по пальцам. Римский император Диоклетиан, царствовавший с 284 по 305 год, которому ничего не угрожало, неожиданно для всех на двадцатом году успешного правления отрекся от престола и отправился доживать свой век в поместье, где в уединении провел еще целых восемь лет, выращивая цветы и капусту. Про выращенную им капусту Диоклетиан говорил, что она ему гораздо милее всех отрубленных за время правления голов. Исторические источники утверждают, что после его отставки дела в государстве стали ухудшаться, и римляне отправили к Диоклетиану представительную делегацию с просьбой вернуться во власть. Император-отшельник измерил своих непрошеных гостей скептическим взглядом и сказал:

- Если бы вы видели капусту, выращенную моими собственными руками, то перестали бы меня уговаривать!

Если даже эта красивая история – выдумка, она заслуживает того, чтобы быть назиданием тем правителям, которые, вкусив дурманящих плодов власти и потеряв ее однажды, не видят смысла в дальнейшей жизни.

 Власть, как сильный наркотик, уводит человека из реальной действительности в виртуальный мир, создаёт иллюзию небывалого блаженства. Подсаживаясь на ее иглу, человек, по сути, перестает быть самим собой, сохраняя лишь внешнюю оболочку; все его стремления и помыслы с этого момента направлены на увеличение своего господства над другими. Принимаемые дозы становятся все больше и больше и, наконец, наступает неизбежный момент передозировки с таким же, как у подлинных наркоманов, трагическим финалом.

 «Власть необъяснима, и в этом – её сила»,- остроумно заметил французский философ-моралист Эмиль .Шартье (1868-1951). И все же ученые с давних времен пытаются разгадать скрытый смысл власти, предлагая различные концепции её происхождения.

 Аврелий Августин утверждал, что «граждан земного града рождает испорченная грехом природа, а граждан небесного града рождает благодать, освобождающая природу от греха». А следовательно, любая власть от Бога. Подчинение его воле обеспечивает порядок в обществе, самосохранение и продолжение человеческого рода.

 Сторонники биологической концепции власти считают, что в данных человеку природой инстинктах заложена агрессивность как средство самозащиты от враждебной ему среды. В доисторический период она была необходима. Но с развитием общества инстинкт агрессивности превратился в атавизм, препятствующий общению индивида с социумом. Для того, чтобы его «отключить», и необходима власть.

 На естественный характер происхождения власти указывает и бихевиористская концепция, которая определяет человека как «властолюбивого животного». Власть для него такая же самая естественная потребность, как пища, вода. И человек, часто даже неосознанно, стремится удовлетворить ее, подчиняя себе подобных. Отсюда – патологическая жажда власти у диктаторов, ищущих все новые и новые формы порабощения людей, испытывающих наслаждение при виде их унижения и страданий.

 На бессознательную природу власти указывает психоаналитическая концепция. В соответствии с ней, индивид подчиняется силам, находящимся вне его сознания, которые, подавляя рациональные мотивы поведения, создают предпосылки для доминирования иррационального. Если это происходит, у политиков развивается «невроз власти». Как самец стремится любой ценой заполучить понравившуюся ему самку, так и страдающие невротическими проявлениями политики все свои силы направляют на приобретение власти…

 История цивилизации – это история борьбы за власть. Весь путь человечества усеян трупами тех, кто бесславно пал в жестоком и бессмысленном поединке. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно открыть учебник по истории любой страны. Не была исключением и Россия. Её князья и их дети вели непрерывную междоусобную борьбу «не на живот, а на смерть».

Отнять власть у Владимира Киевского (956-1015) не раз пытался с помощью оружия и наемников его родной сын Ярослав. После смерти князя на поле брани сошлись его дети. Первоначально успех сопутствовал Святополку. Воспользовавшись тем, что находился в Киеве в момент кончины отца, он объявил себя единоличным правителем Руси. Чтобы исключить притязания на престол своих братьев Бориса, Глеба и Святослава, приказал убить их. За это История наградила первых двух причислением к лику святых, а Святополка - прозвищем "Окаянный". Позднее Святополк пытался расправиться и с Ярославом…

Петр Первый (1672-1725)) – образованный монарх, с чьим именем связаны самые прогрессивные преобразования в России, превратившие ее в великую державу, заподозрив сына Алексея в подготовке мятежа, сначала заставил его в присутствии духовенства и знати отречься от претензий на трон, а после церемониального примирения велел пытать и казнить…

Победы в борьбе за власть всегда оказывались пирровыми, а триумф победителей – кратковременным; не успев насладиться ею, они сами становились жертвой алчущих трона кровных родственников.

 По всей видимости, подлинный смысл власти, этой «хитрой истории», как афористично назвал ее Фуко, является непостижимым. На протяжении многих веков его пытались разгадать тысячи ученых; ими написаны миллионы научных работ, но ни в одной из них нет универсального ключа, который позволил бы открыть законы действия власти, объяснить ее странные парадоксы. В какой-то мере удалось определить лишь ее отдельные свойства. Многие высказывания ученых и политиков стали крылатыми. Вот некоторые из них:

 «Всякая законная власть есть плод узурпации» (Максим Дюкан);

 «Всякая власть есть непрерывный заговор» (Оноре де Бальзак);

 «Власть – самое сильное возбуждающее средство» (Генри Киссинджер);

 «Власть одним ударяет в голову, других ударяет по голове» (Юзеф Кусмерек);

 «Тайна власти состоит в том, чтобы знать: другие еще трусливее нас» (Людвиг Берне);

 «Всякая власть исходит от народа. И никогда уже к нему не возвращается» (Габриэль Лауб).

 Поиски истинного смысла власти сродни поискам философского камня, который, по представлениям средневековых ученых, способен обычные металлы превращать в золото и излечивать все болезни. В ХХ1 веке власть по-прежнему остается до конца не исследованным объектом и потому вызывает к себе повышенный интерес.

 Признав свою беспомощность в определении сути власти, ученые списывают её на новую парадигму научного знания, для которой характерна размытость границ между различными направлениями исследований. Современная наука отказалась от претензий на обладание истиной в последней инстанции. Даже в фундаментальных вопросах теории, таких, например, как возникновение жизни, она все больше склоняется к различной трактовке, не исключая и возможность её божественного начала. В Соединенных Штатах Америки и некоторых других странах все большее распространение получает учение креационизма (в новой его интерпретации - "разумный план"), претендующее на научный статус, согласно которому жизнь и Вселенную создало некое высшее существо. В США, родине креационизма, он преподается в общеобразовательных школах наравне с учением Дарвина, но значительная часть населения настаивает на исключении последнего из учебных программ. Теория Дарвина о происхождении видов стала даже поводом для судебного разбирательства. В 2006 году 15-летняя школьница из Санкт-Петербурга Мария Шрайбер и её отец обратились с иском к Министерству образования России, в котором обвиняют его в навязывании «антихристианской теории эволюции». Обеспокоенная быстрым распространением креационизма на «старом континенте», Парламентская ассамблея Совета Европы была вынуждена провести в 2007 году специальное заседание, приняв на нем резолюцию, в которой призывает препятствовать обсуждению антинаучных идей в школе, за исключением уроков по истории религии. Этот, на первый взгляд, курьезный факт подчеркивает растущую неуверенность современной науки, тесно связанной с философией постмодернизма, в объяснении социальной действительности. Если ученые допускают открытую дискуссию даже по краеугольному вопросу мироздания, вряд ли, приходится рассчитывать на их твердую позицию по проблемам власти.

 В результате негласного консенсуса термин «власть», которым оперируют не только политики, но и историки, юристы, социологи, психологи, толкуется ими в контексте соответствующей науки. Распространен он и на обиходном уровне. Не претендуя на право расставить все точки над “і” в этом затянувшемся споре, попытаемся все же дать власти хотя бы приблизительное определение.

В широком смысле слова власть – это воздействие одного индивида на другого, через прямые требования или методом убеждения, с целью признать свое превосходство и заставить его поступать так, как желательно для первого.

Психология повиновения, готовность следовать воле другого человека закладываются у нас на генном уровне. Маленькие дети беспрекословно подчиняются родителям не только потому, что осознают свою беспомощность в незнакомом для них мире, но и потому, что привыкли к этому еще в утробе матери. Капризы, принимающие иногда форму семейного бунта, свидетельствуют лишь о неумении родителей использовать власть. Вместо того, чтобы объяснить ребенку смысл своих требований, они из-за каждого пустяка хватаются за ремень; став политиками, используют те же методы в отношении с электоратом, с той лишь разницей, что ремень заменяет резиновая палка.

 Основы власти имеют онтологический, субстанциональный характер. В ходе социогенеза обряды, обычаи, традиции постепенно выкристаллизовались в механизм регуляции поведения людей. Так родилась власть. Подобно регулировщику, направляющему движение автотранспорта на перекрестке, она упорядочивает общественные отношения. Социум – это совокупность индивидов, отличающихся друг от друга своими природными данными, образованием, интеллектом, материальным достатком и авторитетом; одни из них талантливы, другие - не очень; одни активны, другие пассивны; одни – холерики, другие – меланхолики… Все эти проявления естественного и социального неравенства людей, разность их интересов и потребностей постоянно порождают конфликтные ситуации. Именно власть предохраняет общество от анархии и распада. Её закрепление в качестве регулятора межличностных отношений – проявление своего рода инстинкта самосохранения, данного человечеству от природы. Французский мыслитель Габриэль Мабли (1709-1785) так определил социальное назначение власти:

 «Цель, которую ставят себе люди, объединенные законами, сводится к образованию общественной власти для предотвращения и пресечения насилия и несправедливости отдельных лиц». Надо ли говорить о том, что в реальной действительности власть сама нередко становится источником насилия и несправедливости. В этом заключается один из ее необъяснимых парадоксов.

Власть как форма взаимоотношений между субъектом и объектом

 

Власть возникает там, где есть два и более субъектов, один из которых в результате их взаимоотношений оказывается в роли объекта. Попав после кораблекрушения на безлюдный остров, Робинзон Крузо был выключен из системы властных отношений. Сам себе – господин, сам себе – раб. Но стоило появиться Пятнице – и власть возродилась, будто птица Феникс.

В роли субъекта выступают как индивид, так и социальный институт. Президент страны, председатель правительства, министр, губернатор – субъекты с большими полномочиями. От их интеллекта, организаторского таланта и морали во многом, если не во всем, зависит состояние социума, выступающего в качестве объекта.

Владимир Ленин поставил в 1917 году на дыбы весь мир, на семьдесят лет повернув движение Истории вспять. Результат этого социального эксперимента – братоубийственная гражданская война, миллионы жертв в ходе массовых репрессий. Инициировал их уже его преемник – Иосиф Сталин. Но первопричиной, отцом «диктатуры пролетариата» был он - «самый человечный человек»…

В 1991 году руководители трех республик СССР – Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич, собравшись в Беловежской пуще, денонсировали Союзный договор 1922 года, подписав смертный приговор стране, которая выстояла даже в самой страшной за всю историю человечества войне. Как субъекты политики они значительно превысили свои конституционные полномочия, по сути дела, совершив государственный переворот, и должны бы предстать перед судом. Но в условиях тоталитарного государства, каким являлся Советский Союз, правовые институты не были полноценными субъектами права, полностью подчинялись исполнительной власти, и потому величайшее преступление века оказалось безнаказанным, а его фигуранты ходят в героях-освободителях. Итог их во многом импульсивного поступка по масштабам уступает деятельности Ленина, Сталина и их преемников, но так же трагичен. Разрыв экономических отношений, складывавшихся десятилетиями, разрушение единого хозяйственного механизма привели к значительному падению уровня жизни на всем постсоветском пространстве. Попрание конституции теми, кто обязан был стоять на ее страже, породило столь же пренебрежительное отношение к законам у рядовых граждан – пышным цветом расцвели коррупция и организованная преступность. Отказ от нравственных ценностей, служивших ядром многонационального народа, превратил шестую часть суши на планете в огромное дикое поле идеологической конопли, разрушающей мораль…

Судья находится в субъектно-объектных отношениях с гораздо меньшим количеством людей, чем руководители государства. Но для человека, оказавшегося на скамье подсудимых, и его родных он – главный субъект. От его решения зависит дальнейшая судьба обвиняемого: понесет ли он справедливое наказание и, отбыв его, вернется к нормальной жизни или же окажется безвинной жертвой «телефонного права». В условиях авторитарных и тоталитарных государств, которые есть и на территории бывшего СССР, на глазах у Фемиды не темная, а прозрачная повязка; она внимательно присматривается к реакции властей, чутко прислушивается к их советам и потому далеко не всегда выносит справедливые приговоры. Столь же беззащитными перед произволом нанимателей оказываются и работники предприятий и организаций. Контрактная система найма значительно повысила власть субъектов трудовых отношений, сведя на «нет» возможности объектов защитить свои конституционные права.

Идеология субъекта в отношении к объекту широко представлена в политической науке ХХ1 века: Макс Вебер определял её как «возможность для одного деятеля в данных социальных условиях проводить собственную волю даже вопреки сопротивлению»; Толкотт Парсонс – «как способность или потенциальную возможность людей принимать решения, оказывающие влияние на действия других людей».

На бытовом уровне это хорошо видно из анекдота о двух друзьях, которые подобно герою романа Даниэля Дефо оказались на крохотном клочке суши посреди океана. У одного из них был кусок сала, у другого деньги. На вопрос, за какую сумму друг мог бы поделиться с ним пищей, счастливый обладатель сала ответил: «За миллион долларов». «Но это же немыслимо большая цена!»- возмутился его голодный товарищ по несчастью. На что последовал совет: «Не нравится - поищи дешевле!»

Одной из наиболее распространенных является реляционистская теория власти. В ней выделяется три концепции: «сопротивления», «обмена ресурсами» и «раздела зон влияния».

«Концепция сопротивления» определяет власть как «способность одного индивида или группы осуществлять свою волю над другими через страх, либо отказывая в обычных вознаграждениях, либо в форме наказания и не смотря на неизбежные сопротивления; при этом оба способа воздействия представляют собой негативные санкции» (Питер Блау). Наиболее характерна эта форма власти для государств с тоталитарным и авторитарным режимами правления.

В тоталитарном государстве все важнейшие политические решения принимает единолично глава государства. Народ оказывается его заложником и может уповать лишь на милость Бога. Цивилизованный диктатор обеспечивает хотя бы видимость политического плюрализма и минимум гражданских прав. Но такие встречаются крайне редко. Зато современная История знает диктатора-людоеда. Президент Центральной Африканской Республики Жан Бедель Бокассо, провозгласивший себя императором, отличился не только жестокостью режима, но и тем, что пожирал внутренности своих политических противников. Не слишком далеко ушел от него и правитель Камбоджи Пол Пот. По утверждению близко знавших его людей, в молодости этот человек был «чувствительным и робким профессором, влюбленным во французскую поэзию», а придя к власти, менее чем за четыре года физически уничтожил около трех миллионов человек – четвертую часть населения страны. На их фоне бывший президент Туркменистана Сапармурат Ниязов выглядел вполне невинно. Его правление отмечено небывалым расцветом культа личности. Золотые статуи Туркменбаши украшали центральные площади многих городов, его именем был назван даже первый месяц года.

В государствах с авторитарным режимом правления власть первых лиц не столь беспредельна; стараясь сохранять имидж демократа, они маскируют ее под деятельность различных социальных институтов.

Теории «обмена ресурсами» и «раздела зон влияния» более характерны для демократических государств. Они констатируют, что статус субъекта и объекта не закрепляется навсегда. Вечным правом судить и миловать обладает только Бог, все остальные люди меняют свои социальные роли чаще, чем капризная дама перчатки. Всесильный в своем ведомстве министр, вызванный «на ковер» к президенту страны, оказывается в роли беспомощного объекта. Прямые трансляции, которые Белорусское телевидение, по давней традиции, ведет с селекторных совещаний у Александра Лукашенко, не раз запечатлевали растерянность и даже жалкое состояние высших должностных лиц, уличенных главой государства в злоупотреблении служебным положением или недолжном исполнении своих обязанностей. Наиболее свежий пример такой смены социальных ролей – судьба прокурора Минской области Михаила Снегиря. Публично обвиненный президентом в коррупции, он в 2009 году из своего роскошного кабинета отправился прямиком в тюремную камеру.

В государствах с развитой демократией «обмен ресурсами и «раздел зон влияния» строго регламентируются законами. Разделение властей и их полная независимость предотвращают принятие руководителями страны волюнтаристских решений. «Электронное правительство» позволяет любому человеку через Интернет получить исчерпывающую информацию о деятельности государственных органов, за исключением той, которая составляет тайну. Благодаря «обратной связи», социум может оказывать реальное влияние на внутреннюю политику. По истечении предусмотренного конституцией срока даже самый успешный глава государства оставляет свой пост, безропотно принимая новый социальный статус. В отличие от Туркменистана, Азербайджана, Беларуси, Венесуэлы, ряда других стран, где узаконено фактически пожизненное правление, за двухсотлетнюю историю США ни один из президентов страны не предпринял даже робкой попытки сохранить за собой власть. Президент России Владимир Путин после двух сроков также ушел в отставку, хотя имел чрезвычайно высокий рейтинг, и общественность настаивала на внесении в конституцию соответствующих изменений.

Коммуникативная функция власти

Деятельность властных институтов в тоталитарном и демократическом государствах носит прямо противоположный характер. Диктаторы не склонны к диалогу с народом, последний воспринимается ими как персонаж басни Крылова – кот Васька, который так и норовит залезть в хозяйскую сметану, а будучи застигнутым на месте преступления, не обращает ни малейшего внимания на увещевания. Мораль этой басни - «А я бы повару иному велел на стенке зарубить: чтоб там речей не тратить по-пустому, где нужно, власть употребить» - вполне соответствует менталитету властей, предпочитающих уговорам спецсредства. Картинки разгона несанкционированных митингов протеста с помощью дубинок, слезоточивого газа, водометов, резиновых пуль можно видеть на телеэкране почти ежедневно. Из истории известно немало примеров, когда применение властями силы имело трагические последствия для общества.

В апреле 1912 года рабочие Ленского золотого прииска, не добившись от руководства компании повышения заработной платы и улучшения условий поистине каторжного труда, объявили забастовку. Около двух тысяч человек направились к зданию администрации, чтобы огласить свои требования. Вместо того, чтобы выслушать их, по бунтовщикам был открыт огонь, Погибли 270 человек…

Большевистская пропаганда активно использовала этот факт для характеристики царского режима как антинародного, кровавого. Ленский расстрел вошел во все учебники по истории СССР. А вот о трагедии, которая разыгралась здесь же спустя четверть века, власти рабоче-крестьянского государства предпочитали молчать; о ней мало известно даже сейчас. Проводя кампанию по выявлению «врагов народа», НКВД направил в Сибирь специального эмиссара с чрезвычайными полномочиями. Итог его командировки – 948 расстрелянных, в подавляющем большинстве своем ни в чем не повинных людей…

До конца 80-х годов в архивах КГБ хранились под грифом «Совершенно секретно» и сведения о расстреле рабочих в Новочеркасске. В 1960 году, в виду тяжелого экономического положения, Советское правительство было вынуждено значительно повысить розничные цены на мясо, мясные продукты и масло, впервые за многие годы нарушив незыблемый пропагандистский постулат о постоянном снижении цен. Одновременно с этим дирекция Новочеркасского электровозного завода понизила тарифную ставку. В городе возникли стихийные волнения. Понимая, что руководители предприятия – всего лишь пешки в задуманной Кремлем шахматной партии, около четырех тысяч рабочих направились за разъяснениями к горкому КПСС. Вместо того, чтобы попытаться успокоить людей, один из чиновников бросил в толпу оскорбительную реплику: «Не хватает денег на мясо, покупайте пирожки с ливером!» Она сыграла роль искры, воспламенившей гнев рабочих. Опасаясь погромов, партийные власти приказали открыть огонь на поражение. 24 человека были убиты, около ста ранены…

Современная политическая наука, признавая законность применения силы в тех случаях, когда беспорядки искусственно спровоцированы деструктивными элементами, главный акцент делает на коммуникативной функции власти. Не разделять и властвовать, а убеждать и властвовать – в этом состоит подлинное искусство власти. Конечно, найти общий язык с оппонентами, особенно тогда, когда они выражают свое несогласие в радикальной форме, значительно труднее, чем пресечь вольнодумство; это требует от переговорщиков не только знания психологии толпы, наличия убедительных аргументов, ораторского мастерства, терпимости и выдержки, но и смелости. Именно эти качества позволили предотвратить трагедию в момент острого противостояния властей и населения, возникшем в 1990 году после четырехкратного повышения в СССР цен на потребительские товары. Приведем лишь один исторический факт, имевший место в политической жизни Беларуси.

3 апреля колонны демонстрантов, сформировавшиеся на минских заводах – электротехническом имени Козлова, тракторном, автомобильном, подшипниковом – двинулись маршем к площади Ленина. Они шли в сопровождении работников органов правопорядка. Это было странное зрелище: орущая, митингующая толпа, требующая запрета партии, роспуска Верховного Совета и досрочных выборов, а рядом с ними не реагирующие на оскорбления милиционеры. Правительство опасалось провокаций. И потому отдало приказал усиленным нарядам милиции и ОМОНа сопровождать демонстрантов.

На площади Ленина колонны, шумно приветствуя друг друга, сливались в одну огромную толпу. К полудню возле Дома правительства собралось, по разным оценкам, от пятидесяти до ста тысяч человек. Такого в советское время Минск еще не видел…

Правительство оценивало сложившуюся ситуацию вполне реалистически. Из оперативных данных было известно, что в доведенной до крайнего возбуждения толпе есть провокаторы, открыто призывающие митингующих пойти на штурм Дома правительства. Чем он мог закончиться, догадаться было не трудно; услужливая память воспроизводила трагические сцены смены власти в Румынии в 1989 году. Захватив резиденцию Николае Чаушеску, боевики учинили над ним и его женой публичный самосуд, расстреляв без суда и следствия. Перепуганный до смерти председатель Верховного Совета Николай Дементей, укрывшийся в кабинете премьер-министра, настаивал на немедленном введении войск. Отказавшись выполнять распоряжение главы государства, премьер вышел на площадь в одиночку. Диалог с разъяренной толпой был непростым. Однако он позволил избежать кровопролития.

Драматические события, разыгравшиеся в Беларуси, несопоставимы по своим масштабам с волнениями в Новочеркасске; демонстрантов в Минске было почти в 50 (!) раз больше. Всё это происходило в одной и той же стране. Решения принимала власть, исповедовавшая одну и ту же идеологию, подчинявшаяся одному и тому же центру в Москве. Однако в первом случае она дала приказ на использование огнестрельного оружия, во втором – предпочла диалог.

Впрочем, тождество власти в описанных нами конфликтах лишь кажущееся. На самом деле в данном случае мы имеем дело с проявлениями совершенно разной по своей сущности власти. В Новочеркасске спрятавшиеся за спинами автоматчиков партийные чиновники являлись плотью от плоти разбушевавшейся толпы и действовали так же инстинктивно, как она. Страх за собственную жизнь парализовал мышление этих людей; они думали не о причинах, которые побудили рабочих выйти на улицу, не о том, как найти с ними разумный консенсус, а лишь о том, как избежать расправы. По существу, они уже не были властью в подлинном смысле этого слова, превратившись в псевдовласть, не способную соотносить свои действия с моральной ответственностью за ее последствия.

 В правовом государстве власть, превысившая свои полномочия с трагическими последствиями для мирного населения, автоматически делегитимизирует себя и несет за допущенный произвол ответственность. Даже царское самодержавие придерживалось этого незыблемого принципа политики. Ротмистр Трещенков, отдавший приказ стрелять в рабочих Ленского золотого прииска, был уволен со службы в жандармском корпусе, разжалован в рядовые и зачислен в пешее ополчение. В годы первой мировой войны, после настойчивых просьб, он по «высочайшему соизволению» был допущен в действующую армию и погиб на германском фронте, искупив свою вину собственной жизнью. В Новочеркасске партийные чиновники не только не были привлечены к суду, но даже усидели в своих креслах. Вся ответственность за гибель людей была возложена на «зачинщиков» несанкционированной акции протеста, семеро из них расстреляны за «организацию массовых беспорядков и попытки свержения Советской власти»…

Свойства власти

 Абстрактность. Власть не является предметом, ее нельзя пощупать. Недоступна она и другим органам чувств. Власть выступает только в форме отношений между субъектом и объектами. Причем эти отношения могут быть как ярко выраженными, так и закамуфлированными и даже строго засекреченными.

Вряд ли, есть в Беларуси хотя бы один человек, который сомневался бы в том, что вся полнота власти в стране принадлежит Александру Лукашенко. Он, опираясь на аналитические центры и государственный аппарат, определяет её внутреннюю и внешнюю политику. Иногда его действия носят настолько неординарный характер, что вызывают горячие дискуссии в обществе. Недавний тому пример – история с самосудом, случившимся в одной из деревень Житковичского района Гомельской области. Её жители не знали покоя от возвратившегося из тюрьмы рецидивиста. За отказ одолжить деньги, которые никогда не возвращал, он мог избить и даже сжечь избу. Не выдержав таких издевательств, несколько мужчин, сговорившись, убили насильника. Участники самосуда были задержаны и помещены в следственный изолятор. Каждому из них грозило тюремное заключение на срок до восьми лет. Но в дело вмешался Александр Лукашенко. По просьбе жителей деревни, он рекомендовал (считай: приказал) правоохранительным органам изменить на время следствия меру пресечения на подписку о невыезде. Белорусская оппозиция и зарубежные правозащитные организации охарактеризовали это решение как вмешательство в судопроизводство; по их мнению, суд по закону был заменен судом по понятиям. Утверждение весьма спорное, поскольку рекомендации президента касались не приговора, а всего лишь процедуры следствия.

Впрочем, в данном случае для нас важна не правовая оценка действий главы государства, а сам факт, свидетельствующий о том, что большинство жителей Беларуси, не только знают, кто в стране «хозяин», но и не сомневаются в его справедливости. Вера в президента сродни здесь вере в «доброго царя», которая была очень сильна в дореволюционной России…

Любопытный парадокс отметили социологи в России. С марта 2008 года главой государства в этой стране является Дмитрий Медведев. Однако опрос общественного мнения, проведенный по результатам его первого года правления, показал, что подлинные рычаги власти находятся не у него, а у бывшего президента, нынешнего премьер-министра Владимира Путина. Это подтверждают и зарубежные политики, общающиеся с лидерами Кремля в официальной и неофициальной обстановке. Президент Франции Николя Саркози, выступавший в качестве посредника во время российско-грузинского военного конфликта и не раз приезжавший в Москву, рассказал СМИ, что именно от Владимира Путина зависел ход переговоров и принятие окончательного решения.

В первом случае реальная власть соответствует официальному статусу главы государства, во втором – нет, держится не на юридическом, а на каком-то ином фундаменте. Им может быть всенародная популярность Владимира Путина, она бесспорна. Но между Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным может существовать и не афишируемая договоренность о разделе сфер влияния или даже зависимость - политическая, духовная, психологическая – молодого президента от более опытного премьер-министра. Такое в Истории случалось нередко. «Серые кардиналы» - весьма распространенное явление в государственной политике. Пожалуй, наиболее яркий тому пример роль, которую сыграл в российской истории Григорий Распутин. Пользуясь безграничным доверием семьи Николая 11, которая воспринимала его как «божьего человека» и «святого пророка», он оказывал огромное влияние на назначение министров, губернаторов, епископов. Ходили даже слухи, что именно этот безграмотный авантюрист правил страной. Исчерпав все легальные способы исключить влияние Распутина на царскую семью, спасая авторитет самодержавия, близкие ко двору политики убили старца.

Структурность. Власть всегда имеет определенную структуру, в рамках которой и осуществляются отношения между субъектом и объектами. Наиболее сложная структура у государства, власть которого представлена тремя ветвями: законодательной, исполнительной и судебной. В странах с демократическим режимом правления они разделены и независимы, в авторитарных и тоталитарных государствах нередко подчиняются так называемому «телефонному праву», когда принимаемые ими решения продиктованы не объективными обстоятельствами, не законодательными нормами, а зависят от воли того или иного влиятельного лица или группы лиц.

В периоды серьёзных политических кризисов, когда, по выражению Ленина, «верхи не могут» управлять, а «низы не хотят» жить по-старому, авторитет власти падает, а ее структура оказывается парализованной. Действия власти в такие моменты носят спорадический, зачастую противоречивый характер, а решающее влияние на жизнь страны переходит к улице. Так было в России в 1917 году. Символическую черту под трёхсотлетним правлением династии Романовых, пытавшейся через конституционную монархию, а затем добровольным отречением от престола спасти империю от распада, подвел матрос Железняк. Ворвавшись в зал, где заседало буржуазное Временное правительство, он скомандовал: «Которые тут временные? Слазь!»

Против структурности власти, а, по сути, против самой власти, выступают анархисты. Теория этого движения, одним из родоначальников которого был Михаил Бакунин, вращается вокруг пяти базовых принципов: отсутствие власти, свобода от принуждения, свобода ассоциаций, взаимопомощь, разнообразие. Полагая, что общество может каким-то не понятным им самим образом самоорганизоваться, анархисты отрицают любой тип государства, включая демократию. Ассоциации, которые, по их мнению, возьмут на себя роль регуляции общественных отношений, представляются неким аморфным объединением совершенно свободных друг от друга людей. Несмотря на то, что апологеты анархизма отрицают взаимосвязь их идеи с хаосом, беспорядком, на практике их деятельность приводит именно к этому. Любимым лозунгом российских анархистов времен гражданской войны во главе с небезызвестным батькой Махно был: «Анархия – мать порядка». В результате этот «порядок» свёлся к грабежам и насилию. В Германии, некоторых других странах Западной Европы движение анархистов существует и поныне.

Ограниченность. По убеждению большинства теоретиков политологии, абсолютной власти не существует; она ограничена либо законами (правовое государство), либо традициями, общественными нормами, то есть неписаными законами (патриархальное государство), либо объективными параметрами ситуации. Позволим себе с этим не согласиться. Кто мог ограничить, например, волю Петра Первого?!

Придворная знать? Вернувшись из длительной поездки по Европе, где молодой царь изучал премудрости кораблестроения, вел переговоры с монархами, знакомился с правилами этикета, он на следующий день собрал у себя наиболее влиятельных бояр и, схватив ножницы, без всяких объяснений принялся обрезать у них бороды. Вскоре последовал и официальный указ, в соответствии с которым все, за исключением священников и крестьян, были обязаны брить бороды. Вслед за бородами полетели и головы. По подозрению в подготовке мятежа за три месяца было казнено более тысячи человек. Их трупы висели под стенами Кремля несколько месяцев.

Церковь? Издеваясь над высшим духовенством, в противовес Патриаршему собору Петр придумал «Сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор», который устраивал регулярные затяжные застолья. Перед очередной пьянкой, пародируя традиционный вопрос священника «Веруешь ли ты, сын мой?», глава «собора», в роли которого чаще всего выступал сам царь, вопрошал каждого: «Пьешь ли ты, сын мой?» После чего следовала команда наполнять кружки вином. Пир продолжался по трое и более суток подряд, при этом любители Бахуса не стеснялись в скабрезных шутках в адрес церкви. На Рождество и другие религиозные праздники, переодевшись в священнослужителей, Петр Первый и его собутыльники» устраивали по улицам города шествия на ослах. Все эти издевательства церковь сносила молча. Безропотно приняла она и указ царя об упразднении патриаршества, замене его синодом, во главе которого стояло светское лицо.

Тем более, не могли выступить против Петра военные. Стрелецкие бунты молодой царь жестоко подавил еще в начале своего правления, а созданная и выпестованная им армия боготворила его. Петр Первый лично возглавлял все военные кампании, делил с солдатами все тяготы походной жизни. Собственно, это и погубило его. Участвуя в строительстве канала на Ладоге, император бросился в ледяную воду спасать тонущих матросов и простудился. Болезнь оказалась скоротечной и смертельной…

Символом безграничной власти королей стала крылатая фраза Людовика Х1У. В 1655 году французский парламент - собрание представителей дворянства, горожан и духовенства - потребовал, чтобы король изменил свою политику. "Зачем?" - удивился Людовик, строго насупив брови. "Она противоречит пользе государства", - был ответ. Еще более удивленный самодержец лишь пожал плечами: "Государство - это я!" И парламенту не оставалось ничего иного, как смириться. Историки сомневаются, была ли сказана такая фраза. Но если это и легенда, то она все равно отражает реальное положение дел - вели себя французские и многие другие короли именно так.

Направленность. Всякая власть ставит перед собой какую-нибудь цель, направлена на достижение чего-то. Причем, у этой цели, как у пирога, есть привлекательная «корочка» (то, что публично декларируется) и далеко не всегда съедобная «начинка», содержимое которой нередко скрывается от широкой общественности, особенно тогда, когда готовятся непопулярные решения. Иная власть напоминает кочан капусты – у нее сто «одежек», добраться до сердцевины не удается даже экспертам.

В 90-е годы по инициативе Анатолия Чубайса и его ближайших соратников в России была осуществлена массовая приватизация. В прикормленных властью СМИ она преподносилась как акт социальной справедливости – вся государственная собственность якобы передавалась в пожизненное пользование граждан. Народ клюнул на эту привлекательную приманку. Ещё бы! Всю жизнь жил от зарплаты до зарплаты, едва сводя концы с концами – и вдруг становишься совладельцем, например, «Газпрома» или компании «Североникель»! Сиди себе на печке, как сказочный Емеля, и только успевай подсчитывать дивиденды да загадывать желания! Обыватель думал именно так. На практике все обернулось обогащением лишь небольшой кучки пройдох, ставших в одночасье миллионерами и миллиардерами. А шахтерам не оставалось ничего иного, как идти на «Горбатый мостик» в центре Москвы и, стуча касками по брусчатке, требовать погашения долгов по зарплате. Обескураженный такой ситуацией Борис Ельцин, который, очевидно, и сам не представлял до конца, чем обернется ваучерная авантюра, произнес в сердцах фразу, которая стала крылатой: «Во всем, понимаешь, виноват Чубайс!»

Скрытность. Характерная черта любой политики. Отчасти она имеет объективные причины. Далеко не все замыслы государства следует афишировать. Военные, политические и экономические интересы различных стран почти всегда пересекаются в различных точках. Преждевременное обнародование намеченных планов может привести к их срыву. Представим себе, что «доктрина Аллена Даллеса» (глава ЦРУ в 1951-1963 гг.) была бы известна в СССР еще в момент ее утверждения, в 1945 году. В ней говорится:

 «Мы бросим все, что имеем, все золото, всю материальную мощь и ресурсы на оболванивание, и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв в России хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить... Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного необратимого угасания его самосознания...

 Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отчуждим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, расследованием (исследованием), что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино, пресса - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства, мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности.

 В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху, незаметно, но активно и постоянно будем способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности, бюрократизм и волокиту возведем в добродетель. Честность и порядочность будем осмеивать - они никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, - все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

 И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества...

 Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением... Мы будем драться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее».

 

Располагая этим документом, спецслужбы СССР смогли бы разработать и предпринять эффективные меры по предотвращению развала страны.

Справедливости ради, следует сказать, что как на Западе, так и среди части интеллигенции России существует мнение, что «доктрина Алена Даллеса» - фальшивка, изготовленная в недрах самого КГБ. На наш взгляд, подобные утверждения не более достоверны, чем предположения о том, что американские астронавты не высаживались на Луну, а лишь имитировали посадку. Слишком уж совпал реальный сценарий крушения Советского Союза с изложенным выше планом…

Определенная секретность присутствует даже во взаимоотношениях близких союзников. Казалось бы, строя Союзное государство, ставящее конечной целью объединение двух братских славянских народов, Беларусь и Россия не должны иметь друг от друга никаких тайн. Но на момент написания этой книги в Кремле не знали, признает ли Республика Беларусь независимость Южной Осетии и Абхазии, хотя с первого дня после провозглашения ими государственного суверенитета, ждали от своего ближайшего союзника этой акции солидарности. В Минске, в свою очередь, почти каждый год гадают, какими будут цены на импортируемый природный газ.

Но, как мы уже отметили чуть выше, скрытность имеет и субъективный подтекст, носит умышленный характер. Не будучи уверенным во всенародной поддержке принимаемых решений, правительство старается всегда выдать их за заботу об интересах народа. В 2007 году в Беларуси были отменены социальные льготы. Понятно, что власти хотели таким образом сэкономить средства, необходимые для модернизации промышленности, поддержки сельского хозяйства. Но об этом никто не сказал открыто. В СМИ была развернута широкомасштабная пропагандистская кампания, ставившая своей целью убедить, что льготная уравниловка не на пользу малоимущим слоям населения, что огромные средства просто-напросто не доходят до них. Взамен льгот обещалась эффективная адресная поддержка. Увы, ни студенты, ни пенсионеры, ни многодетные семьи лучше от этого жить не стали.

Впрочем, вряд ли стоит отождествлять скрытность властей с «грязными руками», которыми, по расхожему мнению, делается вся политика. Социум представляет собой очень разнородную массу людей, противоречивую в своих ожиданиях. Рассчитывать на то, что они всё поймут правильно, и будут безоговорочно поддерживать власть во всех ее начинаниях, не приходится. А значит, хочешь – не хочешь, что-то приходится скрывать. Однако когда готовятся принципиальные решения, реализация которых может кардинально изменить уровень жизни и социальный статус большинства людей, им нужно говорить правду и только правду. В этом смысле политика должна быть прозрачной. Нельзя допускать скрытность и тогда, когда речь идет о расходовании государственных средств. Общественность Беларуси до сих пор не знает о том, какие доходы получает страна от реализации военной техники, хотя зарубежные эксперты говорят о миллиардах долларов. Почему эти деньги не поступают в государственный бюджет? На какие цели они расходуются? Это отнюдь не риторические для людей вопросы. Отказ отвечать на них или слишком уклончивые ответы лишь подрывают престиж власти, порождают подозрения в ее нечистоплотности.

Универсальность. Власть проявляет себя во всех видах общественных отношений. Она, зримо и незримо, сопровождает нас повсюду, не оставляя равнодушными, побуждая радоваться, если принимаются разумные решения, улучшающие нашу жизнь (к сожалению, такое случается весьма не часто), или негодовать, если ухудшает ее, бесцеремонно вторгается в наши личные дела. Озабоченные поддержанием своего имиджа, современные руководители считают необходимым заниматься абсолютно всем - они назначают и дают согласие на назначение чиновников, инспектируют предприятия, контролируют ход полевых работ на селе, определяют темы сочинений на вступительных экзаменах… И ревниво следят за тем, чтобы каждый их шаг отражался на телеэкране. Это свидетельствует о непонимании психологии электората.

Один из афинских стратегов, пользовавшийся у жителей города большой популярностью, был крайне удивлен, когда увидел, что не знакомый ему гражданин, бросив на агоре черепок с его именем, начал процедуру остракизма. Догнав незнакомца, спросил у него:

- Ты разве знаешь этого человека?

- Нет. Даже никогда не видел его.

- Так зачем же ты хочешь изгнать его из Афин?

- Да надоело уже, что все только о нем и говорят!

За прошедшие века психология людей изменилась несущественно. Они, как и прежде, хотят, чтобы власть не мешала им жить. Бесконечное мельтешение политиков на телеэкране лишь раздражает их. В этом смысле весьма поучительно мнение древнекитайских философов о руководителях. Они делили их на три группы. Руководителей первого типа боятся за их жестокий нрав. Таким в СССР был Сталин. Его современники рассказывают в своих мемуарах, что, входя в кабинет «вождя всех народов», люди буквально цепенели от ужаса. Над руководителями второго типа смеются. Леонид Брежнев за его болезненное пристрастие к наградам и похвале, за самолюбование, которое приобрело в последние годы его жизни характер нарциссизма, был предметом всеобщих насмешек. И, наконец, руководитель третьего, идеального, по мнению китайских мудрецов, типа почти незаметен. Такое впечатление, что его не существует вообще, а жизнь, тем не менее, обустроена в государстве наилучшим образом.

Универсальный характер власти обуславливает большое разнообразие форм ее проявления. Но все они определяются источником власти, ее субъектом. Исходя из этого, можно выделить два типа политической власти: государственную и общественную. Власть государства всеобъемлюща, распространяется на весь социум. По своим функциям она подразделяется на законодательную, исполнительную и судебную власти; осуществляется специализированными политическими институтами (парламент, правительство, суд), органами правопорядка и безопасности (армия, внутренние войска, милиция и т.д.) и правовой системой. Общественная власть формируется социальными институтами (партии, общественные организации и движения, средства массовой информации, общественное мнение). Ее влияние носит локальный характер, а решения не обязательны для исполнения органами государственной власти. Однако в периоды острых политических кризисов наблюдается взаимодействие государства и общества с целью выработать оптимальные решения актуальных проблем. В 2009 году президент и правительство Республики Беларусь, которые всегда скептически относились к общественным институтам, опасаясь, что они могут стать аккумулятором протестных настроений, были вынуждены привлечь оппозиционных политиков, независимых экономистов, юристов, журналистов к обсуждению концепции либерализации общественной жизни. Для этой цели были созданы различные консультативные советы.

Законность (легальность) и легитимность власти

На первый взгляд, эти понятия – близкие синонимы и отражают одно и то же состояние власти. Собственно, в переводе с французского термин «legitime» и означает «законность». Однако со временем его смысл изменился, в современной политологии понятие «легитимность» больше соответствует понятиям «авторитет», «признание». Власть может быть легальной, но нелегитимной (при правлении метрополий в колониальных государствах); легитимной, но нелегальной (после свершения революционного переворота, поддержанного большинством населения) легальной и легитимной (после победы определенных сил на выборах). Рассмотрим это на конкретных исторических примерах.

В канун Октябрьской революции правление Николая 11 было совершенно законным. Являясь продолжателем династии Романовых, он получил ее по наследству в 1894 году после смерти своего отца, императора Александра 111 в полном соответствии с законодательством самодержавной России. Однако уже сама официальная процедура вступления во власть обернулась трагедией, ставшей первой трещиной в ее легитимности. Согласно ритуалу, коронация нового царя отмечалась народным гулянием, на котором бесплатно раздавали еду, конфеты, сувениры – кружки с гербом династии. В предвкушении этих щедрот на плохо обустроенном для подобных мероприятий Ходынском поле собралось более полумиллиона человек. Во время раздачи пакетов с едой прошел слух, что всем ее может не хватить – и люди бросились к палаткам. Началась давка, во время которой погибло более 1500 человек, многие были ранены и изувечены. Может быть, сам этот факт и не произвел бы на общественность слишком уж удручающего впечатления – в истории России случались и более масштабные трагедии. Но новоиспеченный царь вел себя неадекватно ситуации. Вместо того, чтобы выразить семьям погибших свою скорбь, объявить траур, он в тот же вечер, вопреки советам матери-императрицы, веселился вместе с женой на балу у французского посла Монтебелло. Информация об этом просочилась в печать и вызвала всеобщее недоумение. Аналогичных поступков, все больше отдалявших его от народа, за годы своего драматического царствия Николай 11 сделал немало. 9 января 1905 года произошла еще одна трагедия, за которую его прозвали Николаем Кровавым. Тысячи рабочих во главе с попом Гапоном отправились к царю с петицией, в которой хотели рассказать ему о своих бедствиях. Полиция расценила это как попытку захватить Зимний дворец и открыла огонь. Погибло более тысячи человек. Поняв, что спасти престол могут только реформы, Николай 11 предпринял шаги по превращению самодержавия в конституционную монархию, которая ограничивала его права, вводила некоторые политические свободы; спустя несколько месяцев была учреждена Государственная Дума. Однако было уже поздно. К 1917 году царская власть окончательно утратила поддержку народа и фактически стала нелегитимной. Закончилось все сначала Февральской, затем Октябрьской революцией.

Николай 11 не смог управлять государством, хотя, повторимся, имел на это все законные основания, потому что его власть оказалась в социальном вакууме. Большинство населения потеряла веру в правомерность и справедливость принимаемых им решений и отказывалась добровольно выполнять их. Но власть не может существовать в лице лишь одного субъекта. «Танго танцуем вдвоем»,- сказал как-то президент США Рональд Рейган, характеризуя принцип легитимности. Николай 11, образно говоря, остался без «напарницы» и был вынужден покинуть политическую «танцплощадку»…

После отречения Николая 11 в пользу своего брата Михаила и отказа последнего принять престол власть в России оказалась бесхозной. Управление страной взяло на себя Временное правительство, которое затем было свергнуто большевиками. Приход к власти Ленина и его партии незаконный, поскольку он осуществлялся не волеизъявлением народа, а насильственным образом. Мнение улицы, не подтвержденное законодательным образом, вряд ли, можно считать подлинным волеизъявлением. Учредительное собрание, которое могло заполнить вакуум власти конституционным путем, было разогнано, в стране провозглашена диктатура пролетариата. Наиболее сознательная часть населения не признала большевистское правительство, и в стране разразилась гражданская война. После победы в ней Советская власть еще длительное время держалась на насилии. Однако Время делало свое дело. Благодаря успехам в экономике и искусно организованной пропаганде, отношение к коммунистическому режиму постепенно менялось. В первой половине двадцатых годов СССР, образованный путем объединения нескольких независимых республик, признали в качестве суверенного государства Великобритания и другие буржуазные страны. Изменилось отношение к Советской власти и у самого населения. Оно стало воспринимать ее как легитимную, народную власть.

В отличие от легальности, которая является юридическим обоснованием власти, ее норм и законов, легитимность отражает степень соответствия власти ценностным представлениям большинства граждан. Немаловажным фактором является и отношение мирового сообщества. Поэтому даже авторитарные режимы, опасаясь утратить легитимность, уделяют много внимания демократическим атрибутам и пропаганде, призванной убедить в их единстве с народом.

Нередко демократические институты используются всего лишь в качестве пропагандистского фасада, призванного ввести в заблуждение и население страны, и зарубежную общественность. Иногда это удается. Тот же СССР на протяжении довольно длительного времени воспринимался народами многих стран как рабоче-крестьянское, а значит, законное и легитимное государство. А массовые репрессии сами советские люди относили на счет недругов Сталина, пробившихся к власти обманным путем и вводившим вождя в заблуждение. В годы Великой Отечественной войны в бой шли с лозунгом «За Родину, за Сталина!» Лишь после ХХ съезда партии, на котором ее лидер, первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв выступил с разоблачением культа личности, стали известны и масштабы репрессий, и подлинный характер правящего режима. Настойчивые попытки всех последующих руководителей СССР вернуть народу веру в демократичность и легитимность Советской власти были не слишком успешными, поскольку брешь, образовавшаяся между интересами партийной элиты и большинством населения, была слишком очевидной. Исходя из этого, вполне уместно предположить, что распад Советского Союза начался в эпоху не Горбачева, как принято считать, а в эпоху Хрущева, именно он выпустил из пропагандистской бутылки «джина сомнения».

По мнению американского политолога Фрэнсиса Фукуямы (род. в 1952), автора политического бестселлера «Конец истории и последний человек», легитимность не обязательно должна опираться на доверие большинства народа, достаточно опоры на политическую элиту. Крушение тоталитарных режимов, считает политолог, объясняется, прежде всего, тем, что в силу различных причин они теряли доверие и поддержку своих близких единомышленников (Приложение 1)

Многие из политологов ставят знак равенства между «демократическим» и «легитимным» государством. На основании этого постулата власть в Соединенных Штатах Америки подается как образец легитимности, а власть в Республике Беларусь считается за рубежом нелегитимной. По этой причине в 1996 году республика лишена статуса «специально приглашенного» государства в Парламентской ассамблее Евросоюза, несколько десятков высокопоставленных государственных чиновников, включая Александра Лукашенко, внесены в список «невыездных». Возвращение Беларуси в общеевропейскую «семью» Евросоюз обусловил проведением демократических реформ, смысл которых сформулирован в двенадцати требованиях, выдвинутых в 2006 году. Такой взгляд на проблему легитимности представляется нам однобоким. Давайте поразмышляем вместе.

Победа Александра Лукашенко на первых президентских выборах в 1994 году ни у кого - ни внутри страны, ни за ее пределами - не вызывает сомнений. Следовательно, сформированная им «вертикаль власти» признавалась всеми на тот момент и законной, и легитимной. Первые сомнения появились в 1996 году, когда был проведен всенародный референдум, значительно расширивший полномочия главы государства за счет урезания власти Верховного Совета, преобразованного в двухпалатное Национальное собрание. Оппозиция однозначно расценила этот шаг как наступление на демократию, скатывание к тоталитаризму. Бывший спикер парламента Семен Шарецкий опубликовал в газете «Народная воля» статью, в которой утверждал даже, что в Беларуси «запахло фашизмом». Была предпринята попытка объявить президенту импичмент, однако она не увенчалась успехом.

Так чем, все же, руководствовался Александр Лукашенко, укрепляя президентскую власть? Давайте вспомним, что происходило на «верхних этажах» государства во второй половине 90-х годов. Законодательная и исполнительная власти находились между собой в постоянной вражде, напоминая собаку и кошку. Любая инициатива правительства блокировалась Верховным Советом, заседания которого транслировались на всю страну в прямом эфире. Как водится, «паны» дрались, а у «батраков» трещали чубы! Распри властей лишь усугубляли непростую внутриполитическую ситуацию, не позволяя осуществлять эффективные антикризисные мероприятия. Будучи депутатом Верховного Совета двух созывов, Александр Лукашенко прекрасно понимал, что уговоры «жить дружно» не помогут. А промедление с реформами для молодого суверенного государства было смерти подобно. Тогда и решился он на жесткие меры. Допускаем, что осуществлены они не идеальным образом. Вряд ли, стоило, например, применять силу к депутатам оппозиционной фракции Белорусского народного фронта, которые объявили в здании парламента сидячую забастовку. Но факт остается фактом – внутриполитическая обстановка в стране стабилизировалась, что незамедлительно сказалось на ее экономическом положении. Удалось взять под контроль инфляцию, значительно ускорился рост ВВП. О том, как могла бы развиваться ситуация, если бы Александр Лукашенко не бросил решительный вызов оппозиции, можно судить на примере Украины. После «оранжевой революции» в стране не утихают распри между президентом и правительством. По мнению международных экспертов, они создали реальную угрозу экономического коллапса.

На президентских выборах 2001 года Александр Лукашенко одержал убедительную победу над лидером оппозиции, председателем Белорусских профсоюзов Владимиром Гончариком. Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) охарактеризовало их как не соответствующие демократическим нормам, а вновь избранного президента назвало нелегитимным. Ещё более негативную оценку получил референдум, по результатам которого в Конституцию Беларуси были внесены изменения, разрешающие Александру Лукашенко выдвигать свою кандидатуру на высший государственный пост три и более раз. Как и следовало ожидать, на выборах 2006 года он вновь одержал «элегантную победу» (оценка председателя Центральной избирательной комиссии Лидии Ермошиной), а президентские выборы в очередной раз признаны за рубежом недемократичными. За президентом Беларуси утвердилось звание «диктатора», а за Палатой представителей – статус «нелегитимной власти». Насколько правомерны эти оценки?

Подчеркнем, что легальность (законность) действующей белорусской власти ни БДИПЧ, ни другие международные организации сомнению не подвергают. Да, говорят многие западные наблюдатели, Избирательный кодекс несовершенен, он не создает предпосылок для равной конкуренции между кандидатами от власти и оппозиции, но на сегодняшний день он таков, и выборы проводятся в соответствии с ним. Обвинения в нелегитимности президента и Палаты представителей связывают с подозрениями в фальсификации результатов выборов. Однако подозрения – категория не юридическая, а моральная. Точных же доказательств того, что участковые избирательные комиссии отражали в протоколах не реальные итоги голосования, а спущенные сверху цифры, предъявлено не было. Не подтверждают это и социологические опросы независимых лабораторий; они, как и прежде, фиксируют заметное отставание рейтинга лидеров Объединенных демократических сил. А, следовательно, говорить о том, что нынешняя власть в Беларуси не пользуется поддержкой большинства электората и потому она нелегитимна, можно лишь с большой натяжкой. Это не правовая, а политическая оценка.

 Легитимность – категория динамичная, она не дается раз и навсегда и может меняться в зависимости от внутриполитической ситуации. Леонид Франк писал: «Всякий строй возникает из веры в него и держится до тех пор, пока хотя бы в меньшинстве его участников сохраняется эта вера, пока есть хотя бы относительно небольшое число "праведников" (в субъективном смысле этого слова), которые бескорыстно в него веруют и самоотверженно ему служат».

 Как и любой другой кризис, кризис легитимности не возникает в одночасье, имеет свои истоки, пик и финал. Чаще всего его порождает сама власть, неуверенно чувствующая себя в экстремальных ситуациях, характеризующихся ухудшением экономических показателей и, соответственно, снижением уровня жизни, ростом преступности. Как правило, это свидетельствует о том, что внутренние ресурсы правящего режима истощаются и требуют подпитки. Демократическая власть так и поступает. Авторитарный и тоталитарный режимы действуют с точностью до наоборот. Вместо того, чтобы использовать для поиска оптимальных решений все политические силы, они начинают отгораживаться от гражданского общества завесой секретности; скрывают свои явные провалы, приукрашивают реальные факты. Любые действия оппозиции, направленные на выяснение истины, воспринимаются в штыки, для подавления инакомыслия все чаще применяется сила. Это не ослабляет, а лишь подталкивает рост протестных настроений. На данной стадии болезнь еще излечима, нужно лишь поставить правильный диагноз и выбрать наиболее эффективные лекарства. Если это не делается, кризис легитимности принимает все более угрожающие формы, выливается в массовые протесты; от экономических требований оппозиция переходит к политическим, настаивая на смене правящего режима. Отсюда – всего лишь шаг до того Рубикона, за которым достижение согласия в обществе уже невозможно.

В демократических государствах выход из кризиса легитимности власти достигается путем восстановления доверительных отношений с социумом, изменения общественного мнения. А для этого:

 - расширяются контакты с населением;

 - проводится разъяснительная работа в СМИ и во время непосредственных встреч руководителей страны в трудовых коллективах;

 - совершенствуется законодательство, в котором главный акцент делается на правовых методах разрешения социальных конфликтов;

 - устраняется дисбаланс во взаимоотношениях между различными ветвями власти;

 - уточняются правила общественной деятельности с предоставлением равных прав всем акторам политического процесса;

 - укрепляется контроль за деятельностью органов государственной власти со стороны общественности;

 - пропагандируются демократические ценности;

 - преодолевается правовой нигилизм населения и т.д.

 А что происходит, если восстановить легитимность власти не удается? Она устраняется либо законным, через очередные или внеочередные выборы, либо революционным, следовательно, незаконным образом…

 В истории СССР наблюдалось несколько кризисов легитимности власти, которые с разной степенью успеха удавалось преодолевать. «Голодомор», массовые репрессии в 30-е годы, которые рано или поздно могли привести к обострению внутриполитической ситуации, смягчила угроза войны. Коммунистическая пропаганда умело использовала фактор внешнего врага для консолидации общества, роста патриотических настроений. Они сыграли не последнюю роль в разгроме фашизма. Смерть Сталина и разоблачение культа его личности способствовали приходу политической «оттепели» 60-х годов, возродившей надежду на светлое будущее. Программа построения коммунизма, провозглашенная на ХХ11 съезде КПСС, придавала этим иллюзиям конкретные очертания. Очередной кризис, назревавший в период «застоя» и фарса с культом личности Леонида Брежнева, сняла объявленная Михаилом Горбачевым перестройка, обещавшая демократизацию советского общества. Однако ее эффект оказался недолговременным. К концу 80-х годов стало ясно, что политика гласности сводится лишь к опошлению социалистического прошлого, а перестройка - к косметическому ремонту старой административной системы. Авантюрные попытки добиться подъема экономики провалились, привели к резкому ухудшению экономической ситуации, возникновению тотального дефицита, перед которым пропаганда оказалась бессильной. Открытие «железного занавеса» шокировало советских людей глубоким несоответствием картины, которую рисовали партийные СМИ, и реальной действительностью. В 1989 году в СССР начали проходить многолюдные митинги, на которых открыто критиковались политическая нестабильность, рост организованной преступности, пустые прилавки магазинов, нерешительность самого Горбачева. После отмены шестой статьи Конституции СССР, закреплявшей монополию КПСС на власть, по стране прокатилась волна провозглашения суверенитетов союзных республик. К лету 1991 года кризис легитимности Советской власти достиг кульминационной точки. Хаотичные попытки президента страны взять ситуацию под контроль потерпели фиаско. И «болезнь» оказалась запущенной, и сам «врач» никудышным. В результате, государство, выстоявшее в годы войны, пало без единого выстрела в мирное время.

 

Импичмент как способ отрешения от власти

 Распад СССР стал стихийной формой замены нелегитимной власти. С правовой точки зрения, и сам «парад суверенитетов» - решения парламентов советских республик о провозглашении государственной независимости, и Беловежское соглашение о создании Содружества Независимых Государств, и последующие решения законодательных органов республик о денонсации Союзного договора от 1922 года являлись незаконными, противоречившими как Конституции СССР, так и воле народа, высказавшегося на референдуме 1989 года за сохранение Союза Советских Социалистических Республик в его обновленной форме. Торпедировав Ново-Огаревский процесс, Борис Ельцин и его единомышленники, по сути, совершили государственный переворот. В результате, президент СССР Михаил Горбачев, де-факто уже будучи отстраненным от исполнения своих обязанностей, был вынужден заявить об уходе в отставку. Его выступление по Центральному телевидению 25 декабря 1991 года стало образцом политической беспринципности и малодушия (Приложение №2)

 А как бы развивались события, если бы политики, видевшие беспомощность Горбачева, который не вытаскивал страну из пропасти, а даже подталкивал ее туда, действовали в соответствии с Конституцией? Конечно, История не имеет сослагательного наклонения, но его вполне можно использовать в политологии. Основной закон СССР предусматривал процедуру импичмента – отстранения президента от власти в случаях, если он совершил предательство или другие тяжкие преступления против государства, либо не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. Оснований для вынесения импичмента было более чем достаточно. Было и время. Займи место безвольного Горбачева более деятельный, пользующийся популярностью политик, он, наверняка, смог бы в короткие сроки остановить распад союзного государства. Для этого требовалось не так уж много: прекратить прекраснодушные речи о демократии, предоставив республикам реальное право самостоятельно определять свою экономическую деятельность. Большего в тот момент никто и не требовал. Союзное правительство могло бы сохранить за собой роль координирующего центра. Нелишне заметить, что, хотя темпы экономического развития на тот момент значительно снизились, однако СССР не находился в состоянии рецессии, которая наблюдается в России и большинстве республик в 2009 году. Финансовые и материальные ресурсы позволяли относительно безболезненно преодолеть спад, обуздать инфляцию, ликвидировать дефицит, вызванный просчетами чрезмерно забюрократизированного централизованного управления народным хозяйством. После окончания второй мировой войны страна находилась в гораздо более трудной ситуации, однако сумела выйти на довоенный уровень развития всего за пять лет.

Повторимся: объективный анализ убеждает, что единое государство еще можно было спасти. Но ни среди членов Политбюро ЦК КПСС, ни среди руководителей республиканских Компартий не нашлось политика, который рискнул бы взять смелость во всеуслышание сказать, что «король голый», и занять место лидера. А низы, хотя формально и участвовали в управлении «рабоче-крестьянским государством», реальными рычагами для этого не располагали. Не нашлось смельчака потребовать объявления импичмента – этот вердикт вынесла МихаилуГорбачеву сама жизнь…

 Термин «импичмент» возник в Англии в Х1У веке как орудие борьбы против произвола королевских фаворитов. Палата общин присвоила себе право отдавать королевских министров под суд Палаты лордов, которая имела статус высшей судебной инстанции государства, тогда как прежде это мог сделать только король. Процедура выдвижения общинами уголовного обвинения перед лордами и получила название «импичмента». В истории Великобритании он применялся в последний раз в 1806 году.

 Законодательство об импичменте высших должностных лиц существует в большинстве стран мира, однако прибегают к нему не везде. Рассмотрим наиболее яркие примеры удачных и неудачных попыток отрешения от власти президентов стран.

 В Соединенных Штатах Америки процедура импичмента предусмотрена Декларацией Независимости, и на протяжении всей истории существования этого государства в нее не вносилось никаких изменений. По аналогии с британскими законами отрешение от власти президента и других высших чиновников (судей, губернаторов) инициирует нижняя палата, которая передает соответствующее решение в сенат. О том, почему эта компетенция принадлежит именно сенату, а не Верховному суду, Александр Гамильтон (один из видных американских политиков, первый министр финансов США) сказал так: «Сенат – это достойный и достаточно независимый трибунал, который, не испытывая благоговейного страха, «способен чувствовать достаточную уверенность в своем положении, и сохранить необходимую, не подвергающуюся влиянию беспристрастность между обвиняемым индивидуумом и представителями народа, его обвинителями».

 Дело об импичменте возбуждалось в США несколько раз. В 1868 году, например, против президента Эндрю Джексона, который был обвинен в незаконной отставке военного министра, подвергшей страну внешней угрозе. Для вынесения обвинительного приговора не хватило тогда всего одного голоса. А вот спустя сто с небольшим лет президент Ричард Никсон был лишен своих полномочий после так называемого “Уотергейтского дела», всколыхнувшего всю страну.

 В конце 1972 года Ричард Никсон, прославившийся тем, что закончил многолетнюю войну во Вьетнаме и подписал с Советским Союзом судьбоносное для всего мира соглашение об ограничении стратегических вооружений, был с триумфом переизбран на второй срок. Его настроение не омрачали больше скандальные газетные публикации четырёхмесячной давности, в которых утверждалось, что победа на выборах не была безупречной. 17 июня 1972 года, за четыре месяца до голосования, в штаб-квартире Демократической партии, выдвинувшей на пост президента Джорджа Макговерна, были задержаны пять человек, проникшие в отель «Уотергейт», взломав двери. Они устанавливали подслушивающую аппаратуру и фотографировали документы, в которых в мельчайших деталях излагалась стратегия предвыборной борьбы демократов. В январе 1973 год начался суд над взломщиками, и, казалось, этим конфликт и будет исчерпан. Но он принял совершенно неожиданный оборот. В марте была сформирована специальная сенатская комиссия, которой поручили тщательно исследовать все обстоятельства Уотергейта и выявить его заказчиков. Судебные слушания стали передаваться по телевидению на всю страну; в некоторые дни их смотрели до 85 процентов американцев. На требование прокуратуры предоставить комментарии по поводу своей причастности к похищению документов Ричард Никсон ответил категорическим отказом. Более того, приказал генеральному прокурору Ричардсону уволить прокурора Кокса, сделавшего такой запрос. Ричардсон отказался подчиниться президенту и ушёл в отставку. Вслед за ним такое же решение принял вице-президент страны Спиро Агню. Всё это нанесло огромный ущерб имиджу Никсона. 6 февраля 1974 года Палата представителей США постановила начать процедуру импичмента. Но даже после этого президент продолжал упорствовать, отказывался предъявить следствию имеющиеся у него плёнки, ссылаясь на привилегию исполнительной власти. Однако Верховный суд США в июле 1974 единогласно определил, что у президента нет таких привилегий, и приказал ему немедленно выдать плёнку прокуратуре. 5 августа, уже после того, как заключение по импичменту было подготовлено для передачи в сенат, кассеты с записями обнародовали в СМИ. Стало ясно, что судьба президента предрешена. Даже сенаторы-республиканцы один за другим заявляли ему, что поддержат обвинение по всем пунктам. В полдень 9 августа, лишившись всех союзников и перед лицом неминуемого импичмента, Ричард Никсон подал заявление об отставке, а его место на высшем государственном посту занял новый вице-президент Джеральд Форд. Слово «Уотергейт» вошло в политический словарь многих языков мира в значении скандала, ведущего к краху карьеры главы государства…

 Досрочная отставка Ричарда Никсона – единственный в истории США случай, когда процедура импичмента была доведена до логического финала. Все остальные попытки оказались неудачными. В годы правления Рональда Рейгана ему вменялась в вину незаконная торговля оружием с Ираном, на которую конгрессом было наложено эмбарго. Этот скандал вошел в историю под названием «Ирангейт». По утверждению противников президента, он пошел на этот шаг для того, чтобы освободить 52 американских заложников, оказавшихся в плену. Цель благородная, средства ее достижения незаконные! Щепетильная Америка никогда не признавала циничного принципа Макиавелли «Цель оправдывает средства». Было проведено тщательное расследование. Однако оно не выявило прямой причастности Рональда Рейгана и вице-президента Джорджа Буша к этому скандалу. Правосудие довольствовалось наказанием непосредственных исполнителей…

 Более драматично развивалась история с попыткой отрешить от власти президента Билла Клинтона. Обычная интрижка с практиканткой Белого дома Моникой Левински, на которую в иной стране не обратили бы даже внимания, едва не обернулась крахом его политической карьеры. Если быть точным, поводом для импичмента послужила не сама сексуальная связь, а лжесвидетельство под присягой в том, что такой связи не существовало. Билл Клинтон утверждал это на допросе по подозрениям в сексуальных домогательствах к другой женщине. Имя Левински всплыло случайно. Но затем стало детонатором крупнейшего политического скандала.

 Дело вел прокурор Кеннет Старр. 19 августа 1998 года под давлением добытых им неопровержимых улик Клинтон признал, что все же имел «недолжные» отношения с Левински, но продолжал отрицать виновность в лжесвидетельстве, по-своему трактуя смысл секса. Доклад Старра был опубликован и размещен в Интернете. Сразу после этого Палата представителей США возбудила дело об отрешении президента от должности и большинством голосов 19 декабря 1998 года вынесла ему импичмент. Затем, согласно Конституции, дело об импичменте было рассмотрено сенатом США. Для отрешения президента требовались голоса двух третей сенаторов, то есть 67 из 100. Однако обвинение в лжесвидетельстве было отклонено 55 голосами против 45, и Клинтон остался в должности до истечения срока, на который был избран…

 В России предпринималось несколько попыток отрешить от власти Бориса Ельцина. В марте 1993 года, после того, как президент пошел на открытый конфликт со Съездом народных депутатов, на тот момент высшим органом государственной власти в стране, объявив, что намерен ввести «особый режим управления», Конституционный суд России признал действия Ельцина неконституционными и усмотрел основания для отрешения его от должности. Верховный Совет созвал IX (Чрезвычайный) Съезд народных депутатов. 28 марта состоялось голосование по импичменту. Для того, чтобы он приобрел силу закона, необходимо было заручиться поддержкой 689 депутатов из 1033. Однако за отставку Ельцина проголосовали только 617 парламентариев. Потерпев фиаско, Съезд народных депутатов попытался отрешить Ельцина от власти с помощью референдума, который состоялся 25 апреля. Но и на этот раз его преследовала неудача - 58,7 процента избирателей высказались за вотум доверия Ельцину.

Вторая попытка импичмента была предпринята спустя несколько месяцев. Вечером 21 сентября 1993 года в телевизионном обращении к народу Борис Ельцин объявил о том, что подписал указ о роспуске Верховного Совета и Съезда народных депутатов и назначении выборов в новый представительный орган власти - Федеральное собрание. РФ. Конституционный суд, собравшийся в ночь с 21 по 22 сентября, нашёл в указе нарушение ряда статей действовавшей в то время Конституции. Верховный Совет объявил о прекращении президентских полномочий Бориса Ельцина, временно исполнять его обязанности было поручено вице-президенту Александру Руцкому. Через два дня это решение утвердил X (Чрезвычайный) Съезд народных депутатов. Противостояние между президентом и Верховным Советом переросло в вооружённое столкновение. По приказу Бориса Ельцина на улицы Москвы были выведены танки, начался штурм мэрии, телецентра Останкино и Дома Советов. По официальным данным, 123 человека погибли, 384 – были ранены. Действия президента были расценены многими видными юристами как установление диктатуры. По мнению некоторых очевидцев, тесно общавшихся в те дни с Борисом Ельциным, спасая свою власть, он всерьез задумывался о возможности реставрации в России монархии с провозглашением монархом несовершеннолетнего (на то время) правнука Великого князя Кирилла Владимировича – Георгия. Самому Ельцину и его соратникам отводилась в случае реализации этого проекта роль «коллективного регента» при Георгии.

 В мае 1999 года Государственная Дума попыталась в третий раз поставить вопрос об отрешении Ельцина от должности, предъявив ему пять обвинений: развязывание войны в Чечне, совершение государственного переворота в Вискулях, военная акция против парламента, снижение обороноспособности страны и геноцид русского народа. Однако до голосования дело так и не дошло…

В Литве 6 марта 2004 года решением сейма отрешен от власти президент страны Роландас Паксас, который был обвинен в дерзком нарушении Конституции Литвы по трем статьям: незаконное предоставление литовского гражданства украинскому предпринимателю, несоблюдение охраны государственной тайны и противозаконные усилия повлиять на частный бизнес. На территории бывшего СССР это первый случай, когда законно избранный глава государства, к тому же пользовавшийся, несмотря на выдвинутые против него обвинения, поддержкой избирателей, был вынужден в принудительном порядке покинуть свой пост.

 В Беларуси нечто подобное могло произойти в ноябре 1996 года. Как мы уже упоминали ранее, формируя президентскую «вертикаль власти», Александр Лукашенко действовал временами чересчур жестко, не обращая внимания на протесты Верховного Совета. Вскоре конфликт между законодательной и исполнительной ветвями власти перерос в открытое противостояние, в котором обе стороны не ограничивали себя конституционными рамками. Александр Лукашенко провозгласил приоритет президентских указов над законами, Конституционный суд, который возглавлял известный юрист и государственный деятель Валерий Тихиня, почти каждый его указ объявлял незаконным. Только в 1995 году такая оценка была вынесена в отношении 18 президентских указов. Протестуя против проведения всенародного референдума, который должен был внести изменения в Конституцию страны, значительно расширявшие полномочия президента, депутаты начали сбор подписей для вынесения Александру Лукашенко импичмента. С этого момента события развивались очень стремительно:

- 15 ноября специальным указом президента снят со своего поста Председатель Центризбиркома Виктор Гончар, и его выдворяют из рабочего кабинета. Конституционный суд признает указ неконституционным;

-18 ноября подал в отставку премьер-министр республики Михаил Чигирь. Оппозиционный Белорусский народный фронт выводит на митинги тысячи демонстрантов. В противовес им президент призывает своих сторонников выйти на улицу;

- 20 ноября на площади Независимости собрались две многотысячные толпы, разделенные кордоном милиции. Достаточно было даже небольшой провокации – и события могли приобрести неконтролируемый характер…

В критический момент в Минск приехали руководители России – спикеры обеих палат парламента Геннадий Селезнев и Егор Строев и премьер-министр Виктор Черномырдин - пожелавшие выступить в качестве посредников. Переговоры проходили чрезвычайно остро и длились всю ночь. Лишь на рассвете стало известно, что достигнут компромисс. Правда, через день председатель Верховного Совета Семен Шарецкий заявил, что Александр Лукашенко нарушил договоренности. Но эта реакция была уже слишком запоздалой. Президенту удалось укрепить пошатнувшуюся, было, власть.

Триада власти: сила, богатство, знания

Власть, как и любое архитектурное сооружение, имеет свои несущие конструкции и декоративные элементы; разрушение первых грозит потерей власти, исчезновение вторых может лишь подпортить ее имидж. Олвин Тоффлер определял полноценную и наиболее устойчивую власть как неделимую триаду: сила, богатство, знания. Изъятие из нее хотя бы одной составляющей значительно ослабляет ее. Исходя из того, какие источники власти используются и доминируют, он делил все государства на три типа.

 Идеалом первого типа являются, по Тоффлеру, Соединенные Штаты Америки, где благодаря равномерному использованию всех трех ресурсов власти создана наиболее устойчивая государственная конструкция. Локомотивом, позволяющим США быстро двигаться вперед, удерживая мировое лидерство, служат знания. Эта страна давно уже стала «Меккой» для ученых и высококвалифицированных специалистов. Высокий уровень зарплаты, благоприятные условия для творчества, будто магнитом, влекут сюда интеллектуалов со всех континентов. Между доходами богатых и наименее обеспеченных слоев населения нет того угрожающего разрыва, который наблюдается в России. Своеобразной «подушкой безопасности», смягчающей последствия социальных конфликтов, служит существование сильного «среднего класса». Активный диалог властей с неправительственными организациями (НПО), играющего роль эффективного канала «обратной связи», создают благоприятные условия для поиска консенсуса по концептуальным вопросам экономического и социального развития, для защиты демократических институтов. Разумеется, государство не отказывается от применения силы в отношении деструктивных элементов, подрывающих стабильность общества. Но она используется в разумных пределах и строго в рамках законности.

 Ко второму типу Тоффлер относит государства, опирающиеся на два из трех ресурсов власти. В качестве примера приводится Советский Союз. В военном отношении он являлся сверхдержавой, обеспечивая стратегический паритет сил, что позволяло исключать серьезные военные конфликты, концентрируя главное внимание на решении экономических и социальных проблем. Порядок внутри страны также поддерживался мощным силовым аппаратом. Уже в 1918 году известный российский реформатор Петр Струве отмечал, что «Советская власть есть, по существу, николаевский городничий, возведенный в верховную власть великого государства». Однако для «победы нового, социалистического строя» «полицеизма» и «научности» было недостаточно, ибо «социализм, - как пророчествовал Фридрих Ницше,- есть фантастический младший брат почти отжившего деспотизма, которому он хочет наследовать... Он жаждет такой полноты государственной власти, какою обладал только самый крайний деспотизм, и он даже превосходит все прошлое тем, что стремится к формальному уничтожению личности; последняя представляется ему неправомерной роскошью природы, и он хочет реформировать ее, превратив ее в целесообразный орган коллектива».

 Богатейшие ресурсы полезных ископаемых, особенно нефти и газа, позволили Советской власти обеспечить относительно высокий уровень благосостояния и социальную защищенность населения. Они хотя и отставали от уровня жизни в развитых капиталистических странах, но поддерживаемые массированной пропагандой советского образа жизни, гарантировали внутриполитическую стабильность. Образно говоря, государство имело вполне надежный тыл. Но, эффективно используя факторы силы и богатства, СССР потерпел поражение на передовой линии фронта – в борьбе за знания. Выдающиеся достижения в отдельных отраслях (например, в освоении космоса, ядерной энергетике, военно-промышленном комплексе и т.д.) не подкреплялись новаторством в сфере создания новых технологий, бюрократическая административно-командная система сковывала управленческую мысль. В результате Советский Союз в процессе своего развития столкнулся с будущим, к которому не был готов, не знал его правил и законов. «С небольшими исключениями государственный социализм привел не к изобилию, равенству и свободе, а к однопартийной политической системе и подавлению интеллектуальной и художественной свободы»,- пишет Тоффлер. Блокирующий подход к знаниям стал причиной заметного отставания в инновационном развитии, зависимости от Запада и, как результат, утери динамики исторического развития.

 И, наконец, третий тип государства представляют те страны, в которых власть опирается лишь на грубую силу, подавляя всякое инакомыслие. У этих государств век еще короче.

 

Относя знания к одной из составляющих триады власти, Олвин Тоффлер имеет в виду именно инновации, без которых в информационную эпоху прогресс немыслим. Под инновацией понимается использование новшеств в виде новых технологий, видов продукции и услуг, новых форм организации производства и труда, обслуживания и управления. Как экономическую категорию этот термин ввел в научный оборот ученый Йозеф Шумпетер (1883-1950), занимавший в 20-е годы прошлого столетия пост министра финансов Австрии. В наше время он все чаще используется и в политическом значении, поскольку от уровня инновационного развития напрямую зависит судьба государства. Причем, главным источником инноваций Шумпетер считал не государственные предприятия, а предпринимательство, которое, по его мнению, является не просто специфическим видом экономической деятельности, а особым свойством человеческого характера, не зависящим от классовой и социальной принадлежности. Предпринимателя характеризуют такие качества, как стремление к нововведению; умение рисковать; вера в собственные силы; ощущение независимости, которые не свойственны людям, занятым в государственной экономике. Механически внедряя в производство рыночные методы, во многих странах (к сожалению, к ним относится и Беларусь) забывают о том, что сама по себе конкуренция не способна обеспечить прогресс; он невозможен без свободы производства и предпринимательства, являющейся определяющей чертой рыночной экономики. В самом деле, конкуренция лишь создает ситуацию необходимости поиска конкурентных преимуществ фирмы и конкурентоспособности товара, побуждает совершенствовать весь процесс от производства до потребления. А сами конкурентные преимущества обеспечиваются на основе реализации тех или иных инноваций, т.е. через предпринимательство, так как именно оно является реальным двигателем прогресса. Игнорируя этот фактор, в странах с переходной экономикой предпринимательство нередко воспринимают как опасный источник инакомыслия, оппонента государственной власти и поэтому разразившийся финансовый кризис оставляет здесь наиболее тяжелые последствия.

Фактор личности в эффективности власти

Реализация триады власти, на какие именно ее составляющие будет сделана главная ставка, в значительной, если не решающей, степени зависит от личности политического лидера страны. Особенно большое значение это имеет в государствах с тоталитарным и авторитарным режимами управления. История знает немало примеров, когда заблуждения лидеров приводили к большим провалам в экономике, осложняли международное положение страны, а то и вовсе могли привести к непоправимой трагедии. Наиболее яркий тому пример – разразившийся в 1962 году Карибский кризис, когда мир оказался на грани ядерной войны.

Принято считать, что вина за резкое обострение отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки полностью лежит на тогдашнем руководителе СССР, первом секретаре ЦК КПСС Никите Хрущеве, который принял волюнтаристское решение о размещении на Кубе баллистических ракет средней дальности, что спровоцировало США на установление блокады острова. На наш взгляд, побудили СССР пойти на этот чрезвычайно рискованный шаг сами США, которые разместили в Турции ракеты средней дальности «Юпитер»; отсюда они напрямую угрожали Москве и основным промышленным центрам страны.

Хотя советские ракеты доставлялись на Кубу с соблюдением строжайшей секретности, 14 октября 1962 года американский самолет-разведчик «У-2» обнаружил их в ходе одного из регулярных облетов острова. Доклад военных поверг президента США Джона Кеннеди буквально в шок. По его приказу был создан специальный комитет, куда стекалась вся поступающая об этом опасном инциденте информация. Он должен был выработать эффективные контрмеры. 22 октября Джон Кеннеди выступил с обращением к американскому народу, в котором сообщил о наличии на Кубе «советского наступательного оружия». 25 октября фотографии ракет были продемонстрированы на заседании Совета Безопасности ООН. В США началась паника. Несмотря на то, что Пентагон и поддерживавшие его «ястребы» из конгресса оказывали на Джона Кеннеди сильнейшее давление, требуя незамедлительно начать против Кубы военную операцию, он предпочел ограничиться блокадой острова. 180 военных кораблей США взяли его в 500-милльное кольцо, угрожая потопить любое судно, которое осмелится войти в эту зону.

Москва, как это водилось в СССР, поначалу отрицала наличие на Кубе ракет, затем утверждала, что они носят сугубо сдерживающий характер. Однако это не способствовало разрядке напряженности. Во время очередного облета стало ясно, что часть ракет уже находятся на боевом дежурстве. На подходе к острову находились еще тридцать советских кораблей с военной техникой.

Вечером 23 октября, брат американского президента, министр юстиции США Роберт Кеннеди посетил советское посольство в Вашингтоне. Не получив от посла Добрынина вразумительного ответа о возможных действиях СССР, перед уходом Кеннеди сказал: «Не знаю, чем все это кончится, но мы намерены остановить ваши суда». В тот же день Хрущев получил телеграмму от Джона Кеннеди с призывом «проявить благоразумие» и «соблюдать условия блокады». Хрущёв в ответной телеграмме назвал блокаду «актом агрессии, толкающим человечество к пучине мировой ракетно-ядерной войны», и предупредил, что «капитаны советских кораблей не станут соблюдать предписания американских ВМС». В последующие два дня руководители США и СССР обменялись резкими посланиями, в которых обвиняли друг друга в эскалации напряженности.

И Хрущев, и Кеннеди прекрасно представляли, чем может закончиться эта игра в ядерный покер. Но самолюбие не позволяло им сделать первый шаг к компромиссу. Они напоминали летчиков, идущих на таран. 26 октября Хрущев отправил Кеннеди письмо, в котором предложил демонтировать установленные ракеты и возвратить их в СССР в обмен на гарантии того, что «Соединенные Штаты не вторгнутся на Кубу и не будут поддерживать никакие другие силы, которые намеревались бы совершить это». Закончил он письмо знаменитой фразой «Нам с вами не следует сейчас тянуть за концы верёвки, на которой вы завязали узел войны». Казалось, появился шанс выйти из конфликта без жертв. Но на следующий день, который впоследствии назовут «черной субботой», произошел инцидент, во время которого мир стоял в одном шаге от ядерного апокалипсиса.

 Фидель Кастро сообщил в Москву, что, по его сведениям, вторжение американцев на остров начнется в ближайшие двое-трое суток. Словно в подтверждение этой информации, ранним утром 27 сентября части ПВО запеленговали американский самолет-разведчик, подлетавший к Кубе. По приказу кого-то из военачальников он был сбит советской ракетой. Наступил момент истины.

И в Москве, и в Вашингтоне решали, что делать дальше. Военные советники Кеннеди настаивали на немедленном вторжении на Кубу. На карту был поставлен авторитет великой державы. Прежде, чем принять это решение, Джон Кеннеди еще раз отправил своего брата в советское посольство с сообщением, что США соглашаются на советские условия вывода ракет. Хрущёв чувствовал себя победителем и не спешил давать ответ. Во время совещания на даче в Ново-Огарево раздался телефонный звонок из Вашингтона. Добрынин передал Хрущеву дословно слова Роберта Кеннеди: «Мы должны получить ответ из Кремля сегодня же, в воскресенье. Осталось очень мало времени для разрешения проблемы». Поняв, что дальнейшее промедление смерти подобно, Хрущёв, не медля ни минуты, продиктовал стенографистке ответ. Но за океаном уже наступал рассвет. Опасаясь, что письмо может не успеть, его несколько раз транслировали по радио.

 Демонтаж советских ракетных установок, погрузка их на корабли и вывод с территории Кубы заняли 3 недели. Убедившись, что Советский Союз вывел ракеты, президент Кеннеди 20 ноября отдал приказ прекратить блокаду Кубы. Через несколько месяцев из Турции были выведены и американские ракеты.

 Карибский кризис длился 38 дней. После его окончания аналитики советских и американских спецслужб предложили установить между Вашингтоном и Москвой прямую телефонную линию, так называемый «красный телефон», чтобы лидеры двух стран могли напрямую общаться друг с другом.

Мы столь подробно описали этот эпизод для того, чтобы подчеркнуть, сколь важны для политиков, и для лидеров стран в особенности, чувство ответственности, интеллект, умение не терять рассудок в экстремальных ситуациях, готовность принимать нестандартные решения. После отставки Никиты Хрущева его изображали в СМИ преимущественно в карикатурной форме. Как волюнтариста, то перекраивавшего политическую карту страны – это по его воле исконно российский полуостров Крым был отдан Украине; то ломавшего без всякой надобности структуру власти – в 50-е годы комитеты КПСС были разделены по территориально-производственному принципу, в каждой области имели обкомы по промышленности и сельскому хозяйству; то заставлявшего по всей стране сеять кукурузу; то устраивавшего публичную порку художественной интеллигенции; то стучащего по трибуне ООН ботинком с угрозой в адрес империалистов «Мы им покажем кузькину мать!» Эти оценки справедливы лишь отчасти. Именно Хрущев сумел порвать с эпохой сталинизма, положить начало демократизации общественной жизни в СССР. При нем были сделаны важные шаги по разоружению. Хрущев обладал яркой харизмой и, несмотря на все его чудачества, пользовался авторитетом и в СССР, и за его пределами…

В современной политике наличие харизмы - экстраординарных способностей, не встречающихся или очень редко встречающихся у других людей – считается одним из непреложных факторов успеха. Целые институты трудятся над тем, чтобы придать политику, руководящему государством или претендующему на эту роль неповторимый облик, на это тратятся миллионы долларов. Но без глубоких знаний, интеллекта даже самая яркая харизма похожа на необработанный алмаз – он удивляет своей красотой, но не становится бриллиантом.

История знает немало харизматичных политиков, с именами которых связаны эпохальные события. Можно по-разному относиться к Ленину. Но то, что он пользовался огромной популярностью, умел завораживать своими речами не только малообразованные народные массы, но и политиков, интеллектуалов, факт бесспорный. Об этом писали Владимир Маяковский, Максим Горький, многие другие современники основателя Советского государства. Влияние харизмы Ленина на людей Владимир Маяковский выразил так:

Отчего ж -

  стоящий

  от него поодаль -

 я бы

  жизнь свою,

  глупея от восторга,

 за одно б

  его дыханье

  отдал?

 Да не я один! -

  Да что я

  лучше что ли!?

 Даже не позвать,

  раскрыть бы только рот -

 кто из вас

  из сел -

  из кожи вон -

  из штолен

 не шагнет вперед?!

Последователь Ленина – Иосиф Сталин тоже обладал неповторимой харизмой, только она была совершенно иного рода; он, как удав, гипнотизировал своих собеседников, внушая страх, поражая волю и, в то же время, вселяя веру в справедливость своих деяний. Даже массовые репрессии, происходившие на глазах миллионов людей, не могли поколебать идолопоклонства перед «вождем всех народов»… Бесспорным авторитетом пользовался он и среди лидеров зарубежных стран. Союзники по антигитлеровской коалиции - президенты США, Англии, Франции уважительно называли его «дядюшкой Джо. Многие важнейшие решения в определении судьбы послевоенной Европы были приняты именно под его влиянием…

Население нацистской Германии было ослеплено нимбом Адольфа Гитлера. Во время его выступлений женщины в исступлении кричали: «Фюрер, я хочу от тебя ребенка!», ничуть не смущаясь присутствия собственных мужей; зачатие от вождя считалось непорочным, высшим даром судьбы…

В 60е годы прошлого века властителем дум миллиардного населения Китая был Мао Цзедун…

Из современных харизматичных вождей можно назвать кубинского лидера Фиделя Кастро и президента Беларуси Александра Лукашенко.

 

Глава 4

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА

Общество, как и природа, не находятся в статичном состоянии. "Социальный климат" меняется столь же стремительно, как и окружающая нас среда, и тоже не в лучшую сторону, бросая человечеству все новые и новые вызовы, испытывая его на прочность. Различного рода оракулы уже не раз предвещали наступление конца света. И если религиозные фанатики исходят из библейских пророчеств, то политики основываются на фактах. В 60-70-е годы прошлого столетия было накоплено столько ядерного оружия, что его хватило бы для того, чтобы несколько раз разнести планету вдребезги. На одном из популярных политических плакатов того времени часы показывали без пяти минут двенадцать. Мудрости и благоразумия лидеров великих держав хватило для того, чтобы договориться об ограничении гонки вооружений и постепенном сокращении ядерных арсеналов. Апокалипсические часы, хотя и медленно, но пошли в обратном направлении.

Помимо угрозы третьей мировой войны государствам приходится решать и множество иных проблем, усложняющих жизнь людей. Изменяется природная среда, истощаются энергетические ресурсы, растет конкуренция на международных рынках, учащаются технологические катаклизмы, будто раковая опухоль, распространяется по планете терроризм. Сегодня даже в самых благополучных странах люди не чувствуют себя в полной безопасности. Достаточно вспомнить хотя бы теракт, совершенный в 2008 году в Минске. До сих пор не выяснено, кто и с какой целью подорвал взрывное устройство во время празднования Дня Независимости. Способность общества адаптироваться к изменяющимся условиям своего функционирования, реагировать на растущие потребности индивидов обеспечивается политической системой.

Политическая система как механизм власти

Термин "политическая система" был введен в политологию в 50-60 годах ХХ века, поскольку употреблявшиеся до того времени термины "тип правления", "система правления" уже не охватывали всей совокупности политических отношений в обществе, сводя их к деятельности государства. Расширение политических прав и свобод индивидов, вовлечение социума, представленного различными общественными организациями и объединениями, в активную политическую жизнь, формирование "обратной связи" и, как следствие, утеря государством монополии на власть потребовали более точного определения этих процессов, системного подхода к ним. Понятие "система", которое ранее использовалось лишь в отношении физической среды, было перенесено на общество. Впервые это сделал американский социолог-теоретик Толкотт Парсонс (1902-1979), представивший общество как совокупность четырех взаимодействующих систем: экономической, политической, социальной и духовной. Каждая из них "отвечает" за определенный участок общественной жизни: экономическая система следит за удовлетворением материальных потребностей человека (снабжение продовольственными и промышленными товарами, оказание услуг); социальная система регулирует вопросы, связанные с менталитетом, образом жизни (мотивация, нормы и правила поведения); духовная система обеспечивает нравственное состояние социума, сохранение связей солидарности между индивидами; и, наконец, политическая система определяет коллективные цели общества и механизм их достижения через деятельность государственных и общественных органов управления.

При кажущейся ясности структуры политической системы она вызывает различные толкования. Это связано со стремлением найти некую универсальную формулу, позволяющую обеспечивать бесконфликтное существование общества при удовлетворении всех его материальных и духовных потребностей. Среди ученых, внесших наибольший вклад в разработку теории политической системы, выделяют Дэвида Истона, Габриэля Алмонда и Карла Дойча.

Американский ученый Дэвид Истон (род. в 1917) считается основателем системного подхода в политической науке. Он рассматривает политическую систему не в стерильно чистом виде, а как живую, динамичную, "погруженной в среду" субстанцию, постоянно изменяющуюся, гибко реагирующую на внешние возмущения. Для ее анализа ученый использует кибернетический принцип замера показателей функционирования политической системы на "входе" (запросы и потребности граждан) и на "выходе" (решения и действия властей).

Истон различает два "входа" - требование и поддержка. Требование - это обращение социума или отдельных его групп к властям по поводу различных актуальных проблем: повышения зарплаты, снижения налогов, улучшения пенсионного обеспечения, совершенствования организации труда, обеспечения общественным транспортом, охраны окружающей среды и т.д. Как правило, требования означают недовольство действиями властей. Поддержка, наоборот, выражается в разнообразных актах солидарности с политикой государства. Решения не всегда идентичны запросам. Проанализировав имеющуюся информацию, система выбирает наиболее оптимальный вариант.

В качестве конкретного примера можно рассмотреть проблему предпринимательства, достигшую в Беларуси критической остроты в 2008-2009 годах. Институт индивидуальных предпринимателей был создан в период перехода экономики от административно-командной к рыночной системе. Являясь, по сути, "челноками", осуществлявшими поставку товаров широкого потребления из стран ближнего и дальнего зарубежья, они помогали государству заполнять вакуум, образовавшийся после распада СССР и, как следствие этого, разрушения единого рынка. Им были предоставлены разнообразные налоговые льготы, отчетность сводилась к минимуму. Крепко став на ноги, индивидуальные предприниматели фактически превратились в малые предприятия, оказывавшие все большую конкуренцию среднему и крупному бизнесу, что вносило определенный дисбаланс сил на рынке. Попытки государства реорганизовать институт предпринимательства в унитарные предприятия встретил яростное сопротивление "челноков", лишавшихся части очень важных для них привилегий, позволявших получать большую прибыль. Были предприняты разнообразные акции протеста. Ультиматум государство не приняло. Но и не стало игнорировать требования индивидуальных предпринимателей. В результате, был выработан компромисс, позволяющий этой форме бизнеса более плавно, без социальных потрясений приспособиться к требованиям современной рыночной экономики. Он оформлен специальным указом президента страны и решениями соответствующих структур власти, детализирующими его.

Если требование, обозначенное на входе в политическую систему, не носит глобального, как в данном случае, характера, а затрагивает интересы локальных групп населения, решение на выходе системы может выглядеть в форме административных мер, закрепленных в инструкциях, рекомендациях и т.д.

Именно благодаря существованию политической системы, по Истону, в обществе осуществляется в той или иной мере разумное распределение ценностей, предотвращаются или смягчаются социальные конфликты.

Габриэль Алмонд (1911-2002), принимая идею Истона о "системе, погруженной в среду", использовал несколько иной подход к анализу социальных процессов, обратив внимание на то, что способность политической системы поддерживать стабильность общества и одновременно осуществлять в нем необходимые преобразования возможна благодаря специализации ролей и функций политических институтов, тесно взаимодействующих друг с другом. В частности, ученый установил, что политическая система должна эффективно осуществлять три группы функций: функции взаимодействия с внешней средой; функции взаимосвязи внутри политической сферы и функции, обеспечивающие сохранение и адаптацию системы.

Изучая политическую практику 50-60-х годов прошлого века, Алмонд пришел к выводу, что политическую систему нельзя изъять из привычной для нее среды и перенести на новую почву - велика опасность ее отторжения наподобие того, как это происходит при трансплантации человеческих органов. Попытки пересадить западные политические системы в развивающиеся страны потерпели фиаско. То же самое можно наблюдать при их "слепом" заимствовании для стран бывшего Советского Союза.

Алмонд положил начало компаративистскому (сравнительному) подходу к исследованию политических систем.

Немецкий социолог Карл Дойч (род. в 1912) разработал информационно-кибернетическую модель политической системы. Он рассматривал политику как процесс управления и координации усилий людей по достижению поставленных целей. Наиболее эффективно это происходит тогда, когда общество располагает максимумом необходимой информации, поступающей из внешней среды, и информации о его внутреннем состоянии. Управление обществом Дойч сравнивал с пилотированием воздушного лайнера. Расположенные в кабине датчики позволяют летчикам объективно оценивать не только место нахождения самолета, но и погодные условия и различные другие факторы, от которых зависит безопасность полета. С учетом всей этой информации и определяется курс движения.

Структура политической системы

Целью политической системы, как мы уже отмечали, является гармоничное развитие общества, удовлетворение его материальных и духовных потребностей. Исходя из этого, она подразделяется на различные подсистемы: институциональную, нормативную, коммуникативную, культурную, функциональную, каждая из которых решает определенные задачи, имеет свой механизм их реализации.

Институциональная подсистема включает в себя государство, политические партии и общественные организации, церковь, средства массовой информации и т.д. - все то, что образует политическую организацию общества. Хотя государство и обладает значительно большими, чем общественные структуры, ресурсами для проведения в жизнь своей политики, однако по мере роста политической сознательности и гражданской активности людей, оно вынуждено прислушиваться к мнению граждан, уступая нередко даже принципиальные позиции.

"Бархатные революции" в Восточной Европе произошли в 80-е годы прошлого века именно под давлением общественных масс. В Польше долгое время их авангардом была католическая церковь. Затем из недр рабочего класса родился профсоюз "Солидарность" во главе с Лехой Валенсой. Он и стал "могильщиком" тоталитарного строя. "Оранжевая революция" на Украине - также результат жесткого противостояния консервативных и демократических сил. Даже объявив о победе на президентских выборах в 2006 году, лидер "Партии регионов" Виктор Янукович вынужден был уступить ее Виктору Ющенко. Правда, легитимность власти последнего по сей день ставится под сомнение. Но это не меняет сути - перевес сил оказался на стороне общественности.

С продвижением стран к гражданскому обществу принудительная смена власти, как и решение по важнейшим политическим проблемам заменяется достижением консенсуса между государством и социумом.

Нормативная подсистема включает в себя правовые, политические, моральные нормы и ценности, традиции, обычаи. Через них политическая система воздействует на деятельность социальных институтов и поведение граждан. В правовых государствах, где закон в равной обязателен для всех, исключение не делается ни для кого, включая высших должностных лиц. Они вынуждены даже свое личное поведение корректировать с учетом общественного мнения. Весьма показательна в этом смысле реакция французской общественности на визит президента страны Николя Саркози в Мексику, состоявшийся в марте 2009 года. Перед началом официальных переговоров, по приглашению своего мексиканского коллеги, президент Франции и его супруга за счет принимающей стороны провели два дня на одном из дорогостоящих курортов. На первый взгляд в этом нет ничего обычного. В гости не принято ходить со своим самоваром. Но вездесущая пресса подсчитала, что двухдневный отдых президентской четы, включая охрану, обошелся в 50 тысяч евро. И разразился скандал, грозящий значительным снижением рейтинга Саркози.

"Саркози не совершил ровным счетом ничего незаконного. И все же его рейтинг потеряет в ближайшие дни пару процентов, как пить дать. Он будет наказан за отсутствие интуиции. Впрочем, именно обостренная интуиция, как мне кажется, отличает настоящего политика от того, кто хотел бы таковым считаться",- писала французская пресса.

В чем же, по мнению журналистов и избирателей, президент оказался недальновидным? "Здесь никому не ставят в упрек наличие денег и дорогих украшений. Но здесь принято учитывать обстановку и обстоятельства. 2 миллиона безработных во Франции, довольно низкий средний уровень доходов и кризис, хотя французы и не ощутили его еще в полной мере, - это реальность, с которой может не считаться частное лицо, но не может не считаться президент страны. И если еще совсем недавно, но до кризиса, его отдых на яхте приятеля-миллионера или дорогостоящие поездки за рубеж, или в горы, или золотая цепочка на шее, или вызывающий "Ролекс" отзывались ироничным подтруниванием, то сейчас реакция - закономерное недоумение. "Он совсем оторвался от реальности". "У Саркози и Карлы замашки Людовика XVI и Марии Антуанетты. Они совершенно не учитывают, что сейчас чувствуют обыкновенные граждане страны". Это самое мягкое, что говорят в своих блогах обыкновенные граждане страны. То есть избиратели".

Примерно в это же время президент Беларуси Александр Лукашенко с большой группой сопровождающих его лиц провел восемь дней на одном из горных курортов Сербии. Однако попытки оппозиционных политиков выяснить, кто и в каком объеме финансировал его отдых, были ли затрачены на это средства из государственного бюджета, оказались безуспешными; в Беларуси подобная информация является секретом. Впрочем, широкую общественность она и не интересовала.

Функциональная подсистема определяет методы политической деятельности, способы осуществления власти. В большей мере она направлена на консервацию правящего режима, поскольку любые его изменения, если они инициированы не "верхами", а "низами", представляют для него опасность. В то же время даже самые авторитарно мыслящие руководители понимают, что игнорирование общественного мнения таит в себе не меньшую опасность, и вынуждены осуществлять реформирование политического строя или хотя бы создавать иллюзию реформ. В 2009 году непростую для себя дилемму решал президент Республики Беларусь. Выполнение 12 условий, выдвинутых Евросоюзом, могло послужить катализатором протестного движения, которое даже в период мирового финансового кризиса пребывало в полусонном состоянии, создавало предпосылки для смены власти на президентских выборах 2011 года. Игнорирование позиции Евросоюза и США грозило отказом для подключения страны к программе "Восточное партнерство", которая могла дать дополнительный импульс развитию национальной экономики и продвижению белорусской продукции на западный рынок.

Культурная подсистема аккумулирует в себе мировоззренческие категории, ментальность и характер мышления, представления об обществе, отношения к гражданским свободам и свободе вероисповедания и т.д. В последние годы в странах бывшего СССР в этой сфере общественных отношений произошли особенно значительные изменения. Смена общественно-политического строя автоматически повлекла за собой корреляцию мировоззрения. Коллективизм, который был отличительной чертой советских людей, уступил место индивидуализму, государственные интересы - заботам о семье. Значительная часть социума стала воспринимать государство как своего врага. Моральное поощрение, которое при Советской власти в какой-то степени компенсировало низкие доходы, вообще перестало играть существенную роль. Наблюдается всплеск религиозности, а вместе с ним и возникновение конфликтогенной ситуации в отношениях между различными конфессиями. Государство, хотя и не всегда публично, склонно признавать приоритет православия, что вызывает понятную ревность у сторонников католицизма, ислама, иудаизма. Даже в Беларуси, где атеизм играл исключительно важную роль, строительство церквей и храмов приобрело настолько большой размах, что власти вынуждены были призвать инициаторов новостроек к благоразумию.

Коммуникативная подсистема все больше выдвигается на первый план политической системы. Причем, возрастает значение не только активизация взаимоотношений ее акторов (институтов государства и политических партий) внутри страны, но и их деятельность на международной арене. Спустя 70 лет фактической изоляции Россия, другие страны бывшего СССР возвращаются в общеевропейскую семью - страны Балтии уже стали членами Евросоюза. Выдвинутая Евросоюзом программа "Восточное партнерство" предусматривает интеграцию в это сообщество еще шести республик - Армении, Азербайджана, Беларуси, Грузии, Молдовы и Украины.

В рамках коммуникативной подсистемы особая роль принадлежит средствам массовой информации. Из ретранслятора программ государства и политических партий они превращаются во влиятельного модератора общественной жизни. Образно говоря, послушный в прошлом подносчик информационных "снарядов" сам становится к лафету орудия, сам определяет цель, сам поражает её. Термин "медиократия" вошел в официальный политический оборот. Сегодня тот, кто владеет информацией, владеет властью. Некоторые политологи уже с тревогой говорят о том, что неофициальная "четвертая власть" постепенно подминает под себя три ветви государственной власти, становятся монополистом общественного мнения, что повышает опасность манипулирования им, превращения реальной действительности в виртуальную.

Политические интересы

Любая политическая деятельность преследует чей-то и какой-то интерес. Тот политик, который утверждает, что власть важна для него не как самоцель, а как форма служения народу, по меньшей мере, лукавит. Бессребреники в политике давно уже перевелись. Причем, это касается не только отдельных политиков, но и партий.

На рубеже ХХ и ХХ1 веков особенно широкое распространение получил термин "национальные интересы". Соединенные Штаты Америки определяют их для себя едва ли не на всей планете. Ими Вашингтон оправдывал бомбардировки суверенной Югославии, которые в результате привели к распаду этого федеративного государства и грубому попранию международного принципа целостности национальных территорий - провозглашение независимости Косово означало победу сепаратизма, создавало опасный прецедент. Его повторение не заставило себя ждать. После российско-грузинского военного конфликта о государственном суверенитете заявили Абхазия и Южная Осетия… Вторжение США и их союзников в Ирак декларировалось как мера по укреплению национальной безопасности. Но прошло буквально несколько дней и всем стало ясно, что угроза ядерной агрессии - ловко состряпанный миф, а сама агрессия продиктована желанием взять под контроль богатейшие нефтяные ресурсы этой страны… Продвигая границы НАТО на восток, входящие в него страны также говорят о своих национальных интересах, которым якобы угрожают ядерные амбиции Ирана, хотя на практике все сводится к сужению влияния России, а значит, попранию ее национальных интересов.

Если государства используют термин "национальные интересы" для расширения экспансии и зон влияния, то для определенных лиц или социальных группировок это - удобная ширма для того, чтобы скрывать свое стремление к удержанию или переделу власти. Трактует их всяк по-своему. Ведя непримиримую борьбу с оппозицией, правящий режим объясняет это желанием защитить интересы народа. Оппозиция, в свою очередь, утверждает, что может предложить обществу более эффективную модель социально-экономического развития и, следовательно, тоже действует не ради собственной корысти, а в интересах общего блага. И те, и другие используют для пропаганды своих взглядов масс медиа, обрушивая на электорат потоки противоречивой информации.

Близкие по семантике термины "государственные интересы" и национальные интересы" различаются по смыслу; первые уже вторых, поскольку отражают интересы не всей нации, а правящей элиты.

В царской России за общегосударственные интересы выдавались интересы династические, в Советском Союзе - интересы партийной номенклатуры. В последнее время интерес к этому периоду истории резко возрос. Издается многочисленная мемуарная литература, выпущен целый ряд художественных и документальных фильмов, в которых раскрываются малоизвестные факты из жизни тех людей, которые представляли "народную власть". Приведем один из недавно обнародованных документов, который показывает, какие именно интересы скрывались за ширмой служения государству.

В закрытом докладе тогдашнего первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана Гейдара Алиева на пленуме ЦК 20 марта 1970 года приведена негласная такса, по которой в этой социалистической республике продавались различные должности.

Пост районного прокурора стоил 30 000 рублей. Его, как и многие другие должности, входившие в номенклатуру райкома партии, приобретали у секретаря райкома, курировавшего тот или иной сектор власти. Заметно дороже, 50 000 рублей, обходилась соискателям должность другого блюстителя правопорядка - начальника районного отделения милиции. За такую же цену можно было стать председателем колхоза: пост, правда, теоретически выборный, но колхозники, как и все советские граждане, голосовали за кого приказано, так что эта должность - в номенклатуре райкома партии. Должность директора совхоза котировалась выше - в 80 000 рублей. Казалось бы, ну какая выгода руководить сельским хозяйством? Ничего, кроме головной боли. Где-нибудь в глубинке Беларуси и России так и было. Художественный фильм "Председатель" с Михаилом Ульяновым в главной роли - яркий тому пример. Но в условиях Азербайджана должность руководителя колхоза или совхоза открывала неисчерпаемые возможности для обогащения.

Конечно, публичных торгов не проводилось и в этой советской республике. Официально здесь тоже на руководящие должности избирались самые образованные, самые достойные. Но за указанную в неофициальном "ценнике" сумму секретари райкома партии оформляли на покупателя номенклатурное дело и утверждали на приобретаемую должность решением бюро райкома. Полученный бакшиш становился приятным дополнением к их зарплате и номенклатурным пайкам. Правда, для того, чтобы получить доступ к этому источнику, нужно было и самому раскошелиться. Должность первого секретаря райкома КП Азербайджана стоила в 1969 году 200 000 рублей, должность второго секретаря - вдвое меньше. Эти деньги уплачивались секретарям ЦК. В той же номенклатуре ЦК партии были должности и подешевле: директор театра - от 10 000 до 30 000, директор научно-исследовательского института - 40 000, звание действительного члена Академии наук Азербайджанской ССР - 50 000 рублей. А вот место ректора вуза оказалось намного дороже, нежели звание академика - до 200 000 рублей, в зависимости от вуза. Это определялось размерами взяток, которые брались за нелегальное зачисление в студенты. Реалистически обоснованный прейскурант был установлен и для членов правительства: пост министра социального обеспечения оценивался в 120 000 рублей, то есть дешево - дополнительно нажиться за счет и без того мизерных пенсий и пособий для населения не представлялось возможным. Почти столь же малообещающий пост министра коммунального хозяйства отпускался покупателю за 150 000 рублей. А вот место министра торговли, формально равное любому другому министерскому посту, стоило четверть миллиона рублей. Студентам, далеким от советских реалий, напомним, что минимальная зарплата в СССР составляла 60 рублей в месяц, обычная студенческая стипендия - 35 рублей…

Партийная номенклатура тоже не была однородной, делилась на соперничающие друг с другом кланы. Победивший клан, в свою очередь, выдвигал на высший государственный пост не самого умного и талантливого, а того, кто наилучшим способом обеспечивал внутриклановую диффузию. Бывший член Политбюро ЦК КПСС Николай Воронов вспоминает:

"Когда освободили Хрущева от должности, не видели замены. Встал вопрос - кто? Вторым секретарем был Брежнев. Доступный, вальяжный, с людьми умел пообщаться, не взрывался никогда. И биография. Всю войну прошел, до войны был секретарем обкома партии. Казалось, подходящий человек. Первые три года Брежнев прислушивался к мнению членов Президиума. Пытался вникать в хозяйственные дела. Хотя в них мало разбирался. Через три-четыре года он стал считать себя вождем. Верным марксистом-ленинцем. Выдающимся деятелем международного коммунистического движения. А страну забросил. Ордена любил безумно. Об этой его слабости были осведомлены многие государственные деятели разных стран. Помнится, Подгорный говорит ему: "Леонид Ильич, нельзя же так. В народе уже анекдот ходит, что нужно генсеку операцию делать по расширению груди. Награды вешать некуда..."

В современной России клановый характер власти приобрел гипертрофированную форму. Деление на "екатеринбургских" (Ельцин), "питерских" (Путин), "московских" (Лужков) отражает лишь видимую часть политического айсберга. По сути дела, вся политическая система состоит из групп интересов, лобби или кланов зачастую полукриминального и даже откровенно криминального характера. В этих кланах бессмысленно искать убежденных сторонников демократии, защитников государственных и национальных интересов. Демократические процедуры рассматриваются главным образом как орудие в борьбе за власть. На опасность такого положения указывает американский политолог Самюэль Хантингтон, автор самого популярного во второй половине прошлого века политического бестселлера "Столкновение цивилизаций": "… высокая степень активности в сочетании с низким числом законным образом образованных политических партий ведет к непредсказуемым результатам в политике и насилию".

Уроки клановой власти успешно осваивают и руководители молодых суверенных государств, образованных на территории бывшего Советского Союза. Конституции Туркменистана, Казахстана, Азербайджана, Беларуси после внесенных туда "по желанию народа" изменений узаконили пожизненное президентство. Надо ли говорить о том, что закостенелость правящего режима неизбежно ведет к потере им политического чутья, к угасанию инициативы. В результате внутренняя политика все более напоминает затхлое болото, в котором вольготно чувствуют себя лишь находящиеся у власти "кулики". Это в корне противоречит подлинно национальным интересам, которые в полной мере могут быть защищены лишь в гражданском обществе.

Исторические типы государства

В советской пропаганде было принято делить политические системы на два противоположных лагеря - мир капитализма и мир социализма; в первом преобладала частная собственность на средства производства, во втором - все средства производства принадлежали государству. Соответственно, капиталистические страны изображались в черном цвете: как мир наживы и эксплуатации человека человеком; социалистические - в светлых тонах: как общество равных возможностей, где человек человеку - друг, товарищ и брат. Подобная примитивная типология скрывала не только разнообразие политических систем, но и характер взаимоотношений людей в них. Однако, пока советские люди в отличие от граждан западных государств были фактически изолированы от внешнего мира, она срабатывала. И потому когда, придя к власти, президент США Рональд Рейган назвал Советский Союз "империей зла", это вызвало у них искренний гнев. Даже после провозглашения "гласности" и "перестройки" информация о жизни на Западе давалась в СМИ СССР очень дозировано. В эти годы огромной популярностью пользовались так называемые "телевизионные мосты" между Москвой и Вашингтоном, позволявшие американской и советской аудиториям общаться друг с другом в прямом эфире. Их вели известные телекомментаторы Владимир Познер и Фил Донахью. Во время рекламных пауз, которые шли на американском телевидении, прямая трансляция приостанавливалась, и Владимир Познер был вынужден комментировать уже состоявшийся обмен мнениями, что вызывало у зрителей закономерное недоумение.

После того, как "железный занавес" пал, миллионы советских людей убедились в том, что капитализм - отнюдь не "загнивающее", как это внушалось им на протяжении десятилетий, а вполне процветающее общество с гораздо большим уровнем политических прав и гражданских свобод, чем при "самом демократичном" социалистическом строе…

Современная политология отрешилась от идеологических предрассудков, рассматривает окружающий нас мир во всем его многообразии. Универсальной типологии политических систем, которая позволяла бы дать им исчерпывающую характеристику, не существует. Одни ученые предпочитают ставить во главу угла своих исследований ретроспективный анализ, другие - характер политического режима, третьи - политическую культуру, четвертые - ориентацию на стабильность, что позволяет получить многомерное представление о различных образцах, типах и формах политических систем, включая национальную специфику. Чтобы не усложнять освоение этого обширного, во многом противоречивого, научного материала студентами, мы остановимся на двух важнейших, на наш взгляд, подходах: историческом и государственно-правовом.

В исторической ретроспективе выделяются четыре типа политических систем: империи, конфедерации и федерации, современное национальное государство.

Империя. Толковый словарь Ожегова и Шведовой дает такое определение этого термина: "Монархическое государство во главе с императором; вообще, государство, состоящее из территорий, лишенных экономической и политической самостоятельности и управляемых из единого центра". Это самая общая характеристика. На наш взгляд, правы те политологи, которые дополняют её следующими критериями:

- наличие элиты, стремящейся к экспансии;

- ассиметричные отношения господства и подчинения между центром и периферией;

- наличие общего политического проекта, политической программы, стоящей над интересами конкретных групп;

- разнородный этнический, культурный и национальный состав.

Помимо общих, характерных для всех империй черт, каждая из них имела и свои присущие только ей особенности, обусловленные историческим периодом возникновения, уровнем развития и характером производственных отношений, личностью самого императора или того лица, который исполнял его функции.

Вся история империй насчитывает примерно 2500 лет. Их средняя продолжительность не превышает среднюю продолжительность существования обычных государств.

Среди наиболее известных империй прошлого можно назвать следующие:

- Ассирийская империя (Х-У1 вв. до н.э.)

- Персидская империя (ок. 550-330 до н.э.)

- Македонская империя (ок. 338-309 до н.э.)

- Китайская империя (221 до н.э. - 1912)

- Римская империя (27 до н. э.- 476) Калигула, стр.454, Клеопатра, 506

- Арабский халифат (У11 в.)

- Византийская империя (395-1453)

- Монгольская империя (1206-1368) Батый, стр.81, Чингисхан, 1057

- Османская империя (1281-1923)

- Российская империя (1721-1917)

- Австро-Венгерская империя (1867-1918)

- Германская империя (1871-1918)

- Третий рейх (1933-1945) и др.

Как видно из датировки империй, одни из них существовали столетия, другие всего лишь десятки лет, но развал их всех был неизбежен. Ученые до сих пор спорят о причинах такого фаталистического финала. Некоторые исследователи считают, что гибель империи начинается с "головы", связана с деградацией и постепенным исчезновением нации, сформировавшей империю, с растворением ее в порабощенных народах, либо в добровольном отказе стержневого этноса от имперских амбиций. В одной из научных работ эта мысль иллюстрируется следующим примером: "Полководца Аэция при жизни звали "последний римлянин". Вскоре после того, как он был убит, Рима не стало, что естественно - не может же существовать Рим, если не стало последнего римлянина! Конечно, "последний римлянин" - условность, но это - ощущение современников". Что и говорить, точка зрения весьма оригинальная и как версия, конечно, имеет право на существование. Но все же нам она представляется слишком наивной, потому и не называем автора.

Вопреки экстравагантным теориям, анализ исторических источников показывает, что империи гибли из-за того, что с ростом национального самосознания порабощенные ими народы начинали бороться за свою свободу, подрывая империю изнутри. Управлять огромными территориями становилось все сложнее. Сила уже переставала быть решающим фактором, а убедительных политических аргументов в пользу сохранения государственной зависимости колоний от метрополии не находилось, внутренние связи между ними все более ослабевали, а распри между пришлыми наместниками царей и местной знатью усиливались и, в конце концов, империи распадались. Не помогли ни сила, ни мудрость правителей.

Александр Македонский (македонский царь, 356-323 до н.э.), перекроив всю карту мира, предпринял немало оригинальных ходов для того, чтобы сплотить населявшие империю народы воедино. "Все человечество - дети, рожденные от одного и того же отца… Как прекрасен будет мир, когда исчезнут границы между народами…",- был убежден Александр и старался воплотить это в жизнь Завоевывая различные народы, он брал себе в жены дочерей их знатных правителей - разгромив персов, женился на старшей дочери царя Дария Статире и дочери Артасеркса Парисатиде; покорив Среднюю Азию - на бактрийской княжне Роксане. Своих друзей также одаривал жёнами из знатных персидских фамилий. В 324 году до н.э. в Сузах был организован фантастический "брачный сезон" - свыше десяти тысяч македонцев сочетались браком с персидскими красавицами. Александр никогда не проявлял пренебрежения к порабощенным народам. Когда в решающем бою за Персию Дарий был убит одним из своих полководцев Бессом, надеявшимся снискать милость Александра, он жестоко расправился с ним, а перед поверженным врагом склонил колена и укрыл его мертвое тело собственным плащом. Не обращая внимания на недовольство своих соплеменников, великий полководец перенимал традиции завоеванных народов, а им нес эллинскую культуру. Благодаря ему, в странах Востока распространились греческие игры, празднества, гимнасии, театры. Появились новые религиозные культы, объединяющие черты разных верований. Большое значение для сближения покоренных народов и укрепления личной власти Александр Македонский придавал строительству новых городов, большинство из которых носили название Александрия. К концу жизни царя на карте мира значилось около 70 Александрий. Подобная политика имела огромное значение, но и она не способна была продлить существование империи, после смерти Александра Македонского, не оставившего после себя наследника, который смог бы защитить свою власть мечом и огнем, она не просуществовала и двух лет.

Не миновала сия судьба и Российскую империю, созданную Петром Первым. Разумеется, за триста лет своего существования династия Романовых духовно выродилась. Николай Второй по своему интеллектуальному уровню и организаторским способностям и в подметки не годился Петру Первому или Екатерине Второй, заметно уступал даже своим близким предкам. И все же, если бы не внутренние противоречия, раздиравшие колониальную Россию, она могла бы существовать и далее. Отказ последнего императора от трона был лишь по форме добровольным.

Ряд политологов и, в особенности, демократическая пресса относит к числу империй и Советский Союз. На наш взгляд, утверждать это можно лишь с большими оговорками. По сугубо формальным признакам СССР, действительно, напоминал империю: имел обширную территорию; единый центр власти; общую политику, которая ни в одной из республик не ставилась под сомнение; его населяли более ста наций и народностей. Дело даже не в том, что Конституция СССР декларировала независимость входящих в него республик. Понятно, что государственный суверенитет был декоративным. Даже и Россия, Украина и Беларусь, которые входили в состав стран-учредителей Организации Объединенных Наций в качестве самостоятельных субъектов международного права, на самом деле таковыми не являлись, это была всего лишь символическая дань их народам за огромный вклад и понесенные жертвы в разгроме фашизма. Давайте посмотрим на "имперскую политику" СССР, отрешившись от идеологических клише, исходя из реальных фактов.

Являлся ли русский народ стержневым этносом? Сегодня политические лидеры Украины, Грузии, стран Балтии именно России как правопреемнице Советского Союза предъявляют обвинения в геноциде, голодоморе, насильственной русификации и прочих "имперских" преступлениях, требуя огромной материальной компенсации. В переписанных набело учебниках по истории, по которым учатся школьники, национальная политика СССР характеризуется как колониальная. Даже в Беларуси националистические силы старательно насаждают мысль о том, что наши народы испокон веков были чужими, что фундамент единства с Россией замешан на крови белорусов. Идеологию этих кругов выразил лидер Белорусского народного фронта Зенон Позняк в статье "О русском империализме", опубликованной в 1994 году в государственной прессе. Битва 1514 года под Оршей изображается в ней как символ освободительной борьбы, Александр Суворов - как палач белорусского народа. В унисон националистическим силам стран бывшего Советского Союза подпевает и западная пропаганда. Даже попытки Москвы перевести экономические отношения с суверенными государствами ближнего зарубежья на рыночные рельсы, так живет сегодня весь цивилизованный мир, характеризуются как стремление восстановить империю.

Если русский народ отнести к империалистам, то его поведение в годы существования СССР представляется более чем странным. Во-первых, он добровольно отказался от политического доминирования в собственной стране; вместо того, чтобы укреплять коренную нацию, инициировал создание союзного государства, в политическом лексиконе которого термин "Россия" не имел большого значения. Представители этих "империалистов-романтиков" не играли ключевых ролей в управлении страной. Русского Владимира Ленина на посту руководителя СССР сменил грузин Иосиф Джугашвили (Сталин). После его смерти место на "имперском престоле" захватил Никита Хрущев. Все эти лидеры не только не осуществляли экспансию, а наоборот, щедро раздавали как исконно русские земли, так и территории, завоеванные их предшественниками, другим народам. Достаточно вспомнить хотя бы передачу политого русской кровью Крыма Украине. Вместо того, чтобы удерживать другие народы под своим протекторатом, СССР способствовал самоопределению наций. Так обрела государственную независимость Финляндия, заметно укрепила свою территорию Польша. Экономическая политика Советского Союза была направлена на равномерное развитие всех республик, большинство из них фактически содержались за счет союзного бюджета. Утверждения о принудительной русификации - тоже из области пропагандистских мифов. В той же Беларуси, например, в советское время на национальном языке выпускалось гораздо больше литературы, чем теперь. Переход обучения на русский язык в школах осуществлялся лишь по требованию населения, которое считало его более перспективным. Все средства массовой информации строились по симметричному принципу - каждой русскоязычной газете имелся белорусский аналог.

Если быть совсем объективным, то именно русские как нация пользовались в СССР наименьшими привилегиями. И поэтому будет более правомерным утверждать, что Советский Союз являлся не империей, а попыткой создать новую историческую общность людей, прообраз государства будущего. К сожалению, она не удалась. Как по объективным, так и по субъективным причинам. Но это уже совершенно иная тема.

Конфедерация. Из всех форм государственного устройства является наименее определенной и наиболее противоречивой. Большинство энциклопедий и словарей относят к конфедерации временный союз двух или нескольких суверенных государств, которые почти в полном объеме сохраняют свои конституционные прерогативы и власть. Иначе говоря, субъектом международного права выступает не конфедерация, а входящие в нее государства. Что касается внутренних взаимоотношений, здесь картина несколько иная. С целью объединения усилий для решения глобальных экономических и социальных проблем государства-члены конфедерации разрабатывают единое законодательство, вырабатывают общую экономическую политику с равными правами для субъектов хозяйствования, в отдельных случаях вводится единая валюта. Однако все эти решения принимаются при достижении полного консенсуса. Достаточно хотя бы одной стране высказаться против, и оно не принимается. Наднациональные органы создаются для координации действий, их решения не имеют прямой силы. Финансовые ресурсы образуются из взносов государств-членов и используются для решения общих для конфедерации проблем и для оказания материальной помощи наименее слабым государствам.

Оставим ученым споры о том, является ли конфедерация самостоятельным типом государственного устройства. Для нас более интересна не юридическая, а фактическая сторона дела; законы лишь оформляют те процессы, которые происходят внутри конфедераций.

В качестве классического примера конфедерации принято считать Соединенные Штаты Америки в 1776-1787 годах; после принятия Конституции они стали федеративным государством. Более длительный век у Швейцарской конфедерации, возникшей в 1291 году как союз трех кантонов для защиты от внешней угрозы. В Конституции современной Швейцарии термин "конфедерация" сохраняется, но, по мнению большинства политологов, он имеет чисто символический смысл, как дань историческому прошлому. Предметом споров являются Европейский союз, Союзное государство Беларуси и России и, отчасти, Содружество Независимых Государств (СНГ). Остановимся вкратце на каждом из них.

Евросоюз

Прежде чем приобрести нынешнюю форму, Евросоюз прошел длительный путь. Первый реальный шаг к объединению - мысли о нем витали давно - был сделан после окончания второй мировой войны. В 1951 году ФРГ, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Франция, Италия подписали договор об учреждении Европейского объединения угля и стали, целью которого стала борьба за выгодное положение на внешних рынках, он вступил в силу с июля 1952 года. В 1957 году те же шесть государств сделали очередной шаг к сближению своей экономической политики - учредили Европейское экономическое сообщество (ЕЭС, Общий рынок, в 1993 году переименовано в Европейское сообщество) и Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом).

Уже в первые годы существования этих структур страны-учредители убедились в их эффективности. Более тесная интеграция была лишь делом времени. Но европейцы не форсировали этот процесс, каждый шаг готовили очень тщательно, давая возможность не только политикам, но и населению убедиться в правильности своих решений. Преобразование Общего рынка в современный Европейский союз происходило путём, во-первых, передачи всё большего числа функций управления на наднациональный уровень и, во-вторых, увеличения числа участников интеграции.

1 января 1973 года в Евросоюз вступили: Великобритания, Дания, Ирландия;

1 января 1981 года - Греция;

1 января 1986 года - Испания и Португалия;

1 января 1995 года - Австрия, Финляндия Швеция;

1 мая 2004 года - Венгрия, Кипр, Латвия, Литва, Мальта, Польша, Словакия, Словения, Чехия, Эстония;

1 января 2007 года - Болгария и Румыния.

Таким образом, в настоящий момент в Евросоюзе состоит 27 государств, в том числе три республики, входившие ранее в состав СССР.

Дальнейшими этапами интеграции стали: первые всенародные выборы в Европейский парламент (1979), подписание Шенгенского соглашения (1985), введение единой европейской валюты евро (1999, в наличном обращении с 2002), подписание Конституции (2004). Быстрый рост Евросоюза в последние годы далеко не во всех странах воспринимается однозначно. Разный уровень экономического развития потребовал выделения значительных финансовых средств для поддержки отстающих, а раскошеливаться для оказания помощи даже близким союзникам хочет не каждый. Усложнилось принятие совместных решений. Евросоюз стал менее динамичным сообществом. Особенно ярко проявилось это в истории с принятием единой Конституции, которая не вступила в силу из-за того, что большинство населения Ирландии проголосовали на референдуме против. Твердая позиция этой маленькой страны вызвала раздражение в остальной Европе. Радикально настроенные политики предлагали даже Ирландии добровольно выйти из ЕС, чтобы не путаться под ногами у других. Однако это подрывало бы моральный авторитет сообщества. После длительных размышлений договорились о замене Конституции Договором о реформах, который также должен быть ратифицирован парламентами всех 27 государств.

ЕС имеет собственную официальную символику - флаг (утвержден в 1986 году) и гимн - Ода радости Бетховена, фрагмент его Девятой симфонии. Официальной столицы нет, страны-члены являются поочередно (согласно латинскому алфавиту) председателями Сообщества в течение полугода. большинство основных институтов ЕС расположены в Брюсселе (Бельгия).

Наднациональные органы Евросоюза:

- Европейский совет - высший политический орган ЕС, состоящий из глав государств и правительств стран-членов и их заместителей - министров иностранных дел. Членом Европейского Совета является также председатель Еврокомиссии. Совет определяет основные стратегические направления развития ЕС. Его заседания проходят не менее чем дважды в год - либо в Брюсселе, либо в председательствующем государстве. Решения совета обязательны для поддержавших их государств. Любопытная особенность. Формально Европейский Совет не входит в структуру Евросоюза, в его рамках осуществляется так называемое "церемониальное" руководство, когда присутствие политиков самого высокого уровня придаёт принятому решению одновременно и значимость и высокую легитимность;

- Европейская комиссия - высший орган исполнительной власти Евросоюза. Состоит из 27 членов, по одному от каждого государства-члена. При исполнении своих полномочий они независимы, действуют только в интересах ЕС, не вправе заниматься какой-либо другой деятельностью. Государства-члены не вправе влиять на членов Еврокомиссии. Комиссия играет главную роль в обеспечении повседневной деятельности ЕС, направленной на выполнение основополагающих Договоров. Она выступает с законодательными инициативами, а после утверждения контролирует их претворение в жизнь. В случае нарушения законодательства ЕС Комиссия имеет право прибегнуть к санкциям, в том числе обратиться в Европейский суд;

- Совет ЕС или, неофициально, "Совет Министров", наделён рядом функций как исполнительной, так и законодательной власти, а потому нередко рассматривается как ключевой институт в процессе принятия решений на уровне Европейского союза. Если Европейская Комиссия - преимущественно административный орган, то Совет Министров ЕС осуществляет политическое лидерство, играет ключевую роль в тех областях европейской интеграции, где принятие решений происходит на межправительственном уровне. В Совет входят министры иностранных дел государств-членов Европейского союза. Однако получила развитие практика созыва Совета и в составе иных, отраслевых министров: экономики и финансов, юстиции и внутренних дел, сельского хозяйства и т.д.;

- Европейский парламент. Является собранием из 785 депутатов, избираемых гражданами стран-членов ЕС сроком на пять лет. Председатель Европарламента избирается на два с половиной года. Основная роль Европарламента - утверждение бюджета ЕС. Кроме того, практически любое решение Совета ЕС требует либо одобрения Парламента, либо, по крайней мере, запроса его мнения;

- Европейский суд. Является судебным органом ЕС высшей инстанции, расположен в Люксембурге. Суд состоит из 27 судей (по одному от каждого из государств-членов) и восьми генеральных адвокатов. Они назначаются на шестилетний срок, который может быть продлен. Каждые три года обновляется половина состава судей. Регулирует разногласия между государствами-членами; между государствами-членами и самим Европейским союзом; между институтами ЕС; между ЕС и физическими либо юридическими лицами, включая сотрудников его органов (для этой функции недавно был создан Трибунал гражданской службы). Дает заключения по международным соглашениям; он также выносит предварительные (преюдициальные) постановления по запросам национальных судов о толковании учредительных договоров и нормативно-правовых актов ЕС. Решения Суда ЕС обязательны для исполнения на территории ЕС. По общему правилу юрисдикция Суда ЕС распространяется на сферы компетенции ЕС.

Союзное государство Беларуси и России

Название этого межгосударственного формирования явно не соответствует его сути. По крайней мере, пока. У него нет полноценных наднациональных органов. Заседания Высшего совета, в который входят президенты двух стран, ничем не отличаются от обычных двухсторонних встреч, которые Дмитрий Медведев и Александр Лукашенко проводят с главами других государств. По накалу страстей, которыми сопровождается почти каждая встреча, пожалуй, даже превосходит их. Полномочия Союзного парламента сводятся к утверждению бюджета Союзного государства, размер которого слишком мал в сравнении с бюджетами России и Беларуси и не оказывает существенного влияния на их экономики. В повестку дня заседаний союзного Совета министров также вносятся рутинные вопросы, не влияющие на функционирование правительств двух стран. Законодательства не унифицированы. Нет единой валюты, хотя все правовые предпосылки для введения на территории Беларуси российского рубля были созданы еще весной 1994 года. Экономические модели существенно отличаются друг от друга. Несмотря на клятвенные заверения лидеров стран, не удалось решить даже такую относительно простую проблему, как создание единого таможенного пространства. "Торговые войны" стали обычным явлением. Есть все основания утверждать, что сегодня Россия и Беларусь так же далеки от создания подлинно Союзного государства, как и в день его провозглашения. Если судить по степени политической и экономической интеграции, оно значительно отстает от Европейского союза.

На официальном уровне причины неудач в союзном строительстве принято объяснять сложностью интеграционных проблем, необходимостью выработать наиболее оптимальную модель государства. Правда, в моменты обострения двухсторонних отношений Москва и Минск не скупятся на взаимные обвинения в нежелании идти к реальному сближению. Крылатая фраза Владимира Путина о мухах и котлетах, сказанная им сгоряча в бытность президентом России, могла бы служить эпиграфом к затянувшемуся процессу строительства "воздушных государственных замков".

Камень преткновения - стремление Беларуси иметь в Союзном государстве абсолютно одинаковые с Россией права, хотя это невозможно, поскольку несопоставимы масштабы двух стран. Именно по этой причине, а не из-за чьих то козней не удается ввести единую валюту; Минск хотел бы иметь свой равноправный эмиссионный центр, полностью определять финансовую политику страны.

Усугубляет ситуацию и то, что стороны так и не определились, какое именно государство они хотят иметь на выходе: конфедеративное, федеративное? Разговоры о каком-то пока не известном международному праву государственном объединении - не более чем схоластика.

Содружество Независимых Государств.

Об истории образования СНГ написано так много, что мы ограничимся лишь констатацией нескольких очевидных фактов, которые дают представление о его политической сущности. Затеянное как форма бракоразводного процесса республик бывшего СССР, Содружество Независимых Государств даже частично не выполнило эти функции. Приняты тысячи соглашений и иных документов, ни один из которых не работает. Позиции входящих в СНГ государств настолько противоречивы, что их трудно привести к единому знаменателю. По образному выражению одного из журналистов, СНГ давно уже напоминает "чемодан без ручки": и нести его тяжело, и бросить жалко! По нашему твердому убеждению, в ближайшей исторической перспективе Содружество не имеет будущего и в скором времени прекратит даже свое формальное существование.

Национальное государство

Национальное государство является наиболее распространенной формой государственного строительства в последние сто лет. Выдающийся немецкий историк Иоганн Гердер (1744-1803) считал его наиболее естественной формой человеческой общности: "Природа воспитывает семьи и, следовательно, самое естественное государство- то, где живет один народ с единым национальным характером". "Государство одного народа- это семья, благоустроенный дом. Оно покоится на собственном фундаменте; основанное природой, оно стоит и погибает только с течением времени".

Характерные черты национального государства:

- территориальная стабильность;

- концентрация суверенной политической власти в руках национальной элиты, стоящей над прочими социальными группами;

- единые вооруженные силы;

- единая управленческая администрация;

- централизованная судебная система.

Последняя четверть ХХ столетия характеризовалась образованием многих новых национальных государств. Распался Советский Союз, пятнадцать его республик избрали именно эту форму государственного строительства. На несколько национальных государств разделилась Югославия. Пожелали быть суверенными Чехия и Словакия. Из всех приведенных примеров, пожалуй, только чехи и словаки провели процесс государственного разделения с полным соблюдением национальных законодательств и международных норм, при безусловной поддержке населения своих стран. Во всех остальных случаях конституции и международное право становились жертвой амбиций политиков. Денонсация Союзного договора 1922 года об образовании СССР была осуществлена вопреки всенародному референдуму, хотя в соответствии с Конституцией такими полномочиями обладал только народ. Распад Югославии проходил на фоне агрессии США, единолично присвоивших себе роль "мирового жандарма". Дурной пример заразителен. И вот в 2007 году уже Косово в одностороннем порядке заявляет о государственной независимости от Сербии, и Запад единодушно признает его суверенитет. В 2008 году, в результате грузино-российского военного конфликта, об отделении от Грузии заявили Южная Осетия и Абхазия. В качестве независимых государств их признали Россия и Никарагуа. Противореча собственной позиции в отношении Косово, США и Евросоюз настаивают на сохранении территориальной целостности Грузии, хотя, с юридической точки зрения, ситуации абсолютно идентичны.

Степень централизации в различных национальных государствах неодинакова. В классическом виде различаются два типа - унитарное и федеративное национальное государство.

Унитарное государство характеризуется наибольшей концентрацией власти, в некоторых случаях - полным всевластием центра. К такому типу относится Республика Беларусь, республики Средней Азии. Здесь ни одно важнейшее решение не принимается без одобрения президентов. Даже вопросы, отнесенные к компетенции исполнительных органов, согласовываются с главами государств. Он назначают чиновников и дают согласие на их назначение; руководят ходом посевных и уборочных работ; определяют порядок ценообразования и т.д., что выходит за рамки президентских полномочий. Политологи затрудняются подыскать термин, который в полной мере определял бы статус Александра Лукашенко в общественной жизни Беларуси. Сам он назвал себя в одном интервью "батькой". В патриархальной стране авторитет главы семейства непререкаем - непослушных он может и кнутом отстегать, и ложкой по лбу огреть; в то же время, все его заботы - о благополучии семьи. По всей видимости, белорусский президент считает такую свою роль вполне укладывающейся в менталитет народа. В развитых унитарных государствах власть равномерно распределяется между центральными и региональными органами.

Федеративное государство состоит из относительно самостоятельных субъектов, решающих на своей территории основные политические, экономические и культурные проблемы. Федеральный центр располагает исключительным правом на внешнюю политику, утверждает государственный бюджет и определяет контуры экономической политики в масштабах государства, причем, осуществляет свою власть без прямого одобрения субъектов. Единственное исключение из этого правила - изменение административных границ должно быть одобрено субъектом федерации. В свою очередь, субъекты федерации не обладают односторонним правом выхода из нее. Все важнейшие вопросы, касающиеся функционирования федеративного государства, утверждаются в двухпалатном парламенте, верхняя палата которого в равной мере представлена всеми субъектами, а нижняя - формируется по результатам прямых и свободных выборов.

Типичным образцом федеративного государства является современная Россия. В 90-е годы прошлого века, в период правления Бориса Ельцина, опрометчиво бросившего лозунг "Берите столько суверенитета, сколько можете унести!", она находилась на грани распада, но сумела остановиться у самого края пропасти. Нынешняя власть является вполне эффективной, и это сказывается как на внутриполитической ситуации, так и на положении России на международной арене. Постепенно она возвращает себе статус великой державы, имеет все большее влияние в мировом сообществе.

В идеальном виде унитарные и федеративные государства не существуют. Как концентрация, так и характер власти во многом зависят от национальных традиций, менталитета народа, развитости гражданского общества.

Форма правления

Форма правления не связана напрямую с типом государственного устройства. Она обозначает способ организации верховной власти, принципы взаимоотношений ее органов, степень участия населения в их формировании. Различается две формы правления: монархии и республики.

Монархия - власть одного человека: басилевса, короля, царя, императора. Если эта власть неограниченная, мы имеем дело с абсолютной монархией. Конституционная монархия предполагает, что власть правителя ограничена каким-то представительным органом, действующим на основе конституции. До начала ХХ века российский царь был абсолютным монархом. Революция 1905 года поставила перед Николаем 11 вопрос ребром: или придется добровольно поделиться властью, или народ сделает это сам. Так появилась на свет Божий Государственная Дума: с 6 августа 1905 - как законосовещательный орган, а с 17 октября того же года - как законодательный. "В сих видах, сохраняя неприкосновенным основной закон Российской Империи о существе Самодержавной Власти, признали Мы за благо учредить Государственную Думу",- извещал император своих верноподданных. Просуществовала Дума недолго, всего 4 созыва, 6 октября 1917 года была распущена Временным правительством. А затем Советская власть поставила в ее судьбе окончательную точку.

Более распространенной и живучей формой правления является республика. Источником власти в ней является народ, он избирает высшие органы государственной власти. Существует три типа республиканской формы правления: президентская, парламентская и смешанная.

В президентской республике президент является главой государства. Он возглавляет исполнительную власть, назначает правительство. Президент не несет ответственности перед парламентом, поскольку избирается всеобщим прямым голосованием. В некоторых странах (США) не имеет права роспуска парламента, в других (Украина) таким правом располагает. Право вето на законы носит ограниченный характер и может быть преодолено абсолютным большинством (2/3) при повторном голосовании.

В парламентских республиках (ФРГ) полномочия между президентом и парламентом разделены пропорционально: президент является главой государства, но исполнительная власть - прерогатива правительства, которое формируется правящей партией или коалицией партий.

Президентско-парламентская республика (Франция, Австрия, Польша) отличается от двух предыдущих переплетением полномочий. Сильная президентская власть находится под жестким контролем парламента. Президент является главой государства и верховным главнокомандующим, назначает премьер-министра, вправе распустить парламент и назначить новые выборы. Но парламент утверждает государственный бюджет, имеет право вынести правительству вотум недоверия.

Конкретная форма правления зависит от исторических и национальных традиций, от расстановки политических сил в стране. Иногда немалую роль играют и чисто субъективные факторы.

До 1994 года Беларусь являлась парламентской республикой. Законодательную власть представлял Верховный Совет. Правительство располагало всей полнотой исполнительной власти. Две ветви власти находились в постоянной конфронтации. Это негативно сказывалось на эффективности управления. Но в дискуссии о смене формы правления превалировала не столько деловая, сколько моральная точка зрения. "На межгосударственных переговорах все страны представлены президентами, а от Беларуси всегда едут двое - спикер и премьер-министр, которые даже там не всегда находят общий язык. Это подрывает авторитет страны",- утверждали сторонники президентской формы правления. В результате, был принят Закон о президенте. На выборах 1994 года победил Александр Лукашенко. Придя к власти, он шаг за шагом расширял президентские полномочия. На сегодняшний день они столь велики, что дают основания некоторым политологам утверждать о неофициальном превращении президентской республики в монархию. После изменений, которые были внесены в конституцию на референдуме 2006 года, Александр Лукашенко может занимать президентский пост неограниченное время.

Политические режимы

Рассмотрение политических систем по характеру политических режимов позволяет выделить три типа: тоталитарные, авторитарные и демократические. Сразу подчеркнем: относительно четкая разделительная грань существует лишь между двумя первыми типами, с одной стороны, и демократией - с другой. Граница же между авторитаризмом и тоталитаризмом настолько размыта, а критерии, по которым правящие режимы относят к тому или иному типу правления, настолько противоречивы, что все зависит от позиции самого исследователя. Один и тот же режим можно с одинаковым успехом относить как к авторитарному, так и к тоталитарному. Постараемся проследить это на конкретных примерах.

Тоталитарные режимы

Тема тоталитаризма как разновидности диктатуры была в ХХ веке едва ли не самой обсуждаемой и спорной. Приход к власти в Италии Бенито Муссолини, а в Германии Адольфа Гитлера и создание в этих странах диктаторских режимов с их расистской идеологией привлек к себе внимание ведущих мыслителей мира. Для характеристики этих государств стали употреблять термин "тоталитаризм" (впервые введен в научный оборот в 20-е годы). Чуть позже к категории тоталитарных государств отнесли и Советский Союз. Причем, некоторые западные исследователи ставили Сталина в один ряд с Гитлером и Муссолини. Справедливости ради следует сказать, что эту точку зрения разделяли не все. Но диктаторский характер Сталина не оспаривает даже его дочь Светлана Аллилуева.

"Для меня, - писала она, - было много труднее освободиться от мифов и лжи, чем для любого сталиниста. Все, что охватывает собою этот политический термин, всегда было чуждо мне. Даже когда я узнала многое, мне еще долго представлялось, что отец сам был жертвой системы, а не ее создателем и двигателем. Нет, жертвами были другие, жертвами были миллионы людей. А он дал свое имя системе кровавой единоличной диктатуры. Он знал, что делал, он не был ни душевнобольным, ни заблуждающимся. С холодной расчетливостью утверждал он свою власть и больше всего на свете боялся ее потерять. Поэтому первым делом его жизни стало устранение противников и соперников, а потом уже все остальное. В пореволюционной России он воскресил абсолютизм, террор, тюрьмы, бюрократию, полицию, шовинизм и империалистическую внешнюю политику. В стране, где демократия в 1917 году оставалась выкидышем истории и умерла тут же после рождения, это только укрепило его власть и славу".

Различные авторы также относят к тоталитарным режимы: Франко в Испании, Мао Цзедуна в Китае, "красных кхмеров" в Кампучии, Хомейни в Иране, талибов в Афганистане, Энвера Ходжи в Албании, Ким Ир Сена и его преемника Ким Чин Ира в Северной Корее, Пиночета в Чили, Сапармурада Ниязова в Туркменистане, Сомосы в Никарагуа и др.

К числу наиболее значительных исследований тоталитарного строя принадлежат книги Фридриха Хайека "Дорога к рабству" (1944), Xанны Арендт "Происхождение тоталитаризма" (1951) и Карла Фридриха и 3бигнева Бжезинского "Тоталитарная диктатура и автократия" (1965). В этих работах впервые была сделана попытка систематизировать признаки тоталитарной власти, раскрыть взаимодействие социальных и политических структур в этих обществах, обозначить тенденции и перспективы развития данного типа политики.

Хайек утверждал, что тоталитаризм возник в результате чрезмерного регулирования рынка, которое привело к потере политических и гражданских свобод. Он предупреждал об опасности плановой экономики и полагал, что залогом сохранения либеральной демократии является экономическая свобода.

Ханна Арендт считала основой тоталитаризма официальную идеологию, которая заявляла о своей способности объяснить все аспекты человеческой деятельности. По её мнению, идеология становилась связующим звеном между отдельными людьми и делала их беззащитными перед государством, в том числе, перед произволом диктатора.

Карл Фридрих и Збигнев Бжезинский построили свою работу на основе эмпирического сравнения сталинского СССР, нацистской Германии и фашистской Италии.

Основываясь на выводах этих и других ученых, в обобщенном виде идеологию тоталитарных государств можно представить следующим образом:

- высокая концентрация власти, ее проникновение во все сферы жизни общества. Власть претендует на роль выразителя высших интересов народа, власть и народ предстают как единое, неразделимое целое. Подтверждением этого, в частности, служит очень популярный в СССР лозунг "Народ и партия едины". Выложенный цветными кирпичами на зданиях, он встречается еще кое-где и сегодня;

- формирование органов власти осуществляется бюрократическим путем и неподконтрольно обществу. Управление осуществляет господствующий слой - номенклатура. Как известно, выборы в Верховный Совет СССР, Верховные Советы республик носили формальный характер, проходили на безальтернативной основе. Выдвижение кандидатом фактически означало избрание, так как результаты голосования всегда измерялись цифрами 99 и более процентов. На выборах в парламент Северной Кореи в 2009 году поставлен своеобразный рекорд - за выдвинутых кандидатов проголосовали 100 процентов избирателей;

- существует единственная правящая партия во главе с харизматическим лидером. Ее партийные ячейки пронизывают все производственно-организационные структуры, направляя их деятельность и осуществляя контроль. Создание альтернативных политических и общественных объединений даже не мыслится. В СССР руководящая роль КПСС была закреплена в 6-ой статье Конституции;

- демократические права и свободы носят декларативный, формальный характер. Вместе с тем государство выполняет определенные социальные функции, гарантируя право на труд, образование, отдых, медицинское обслуживание и пр. Социальная защищенность населения в СССР была значительно выше, чем в современных России, Беларуси и других странах ближнего зарубежья;

- в обществе функционирует только одна идеология, претендующая на монопольное владение истиной. Все иные идейные течения подвергаются преследованию, оппозиционные взгляды проявляются преимущественно в форме диссидентства. В СССР такой идеологией являлся марксизм-ленинизм. Тем, кто подвергал его истинность сомнению, грозили высылка за пределы страны или помещение в психиатрические лечебницы;

- в тоталитарных идеологиях история предстает преимущественно как закономерное движение к определенной цели (мировое господство, построение коммунизма), во имя которой оправдываются любые средства; Марксизм-ленинизм ставил своей целью построение бесклассового общества с полным удовлетворением всех материальных и духовных потребностей, при отсутствии социальных конфликтов и противоречий;

- власть обладает монополией на информацию и полностью контролирует масс медиа, которые используются для манипулирования общественным сознанием. Политическая пропаганда служит целям прославления режима, сакрализации верховной власти. В СССР все СМИ являлись органами партийных комитетов, специально созданная организация Главлит осуществляла предварительную цензуру;

- власть располагает мощным аппаратом социального контроля, принуждения и запугивания населения. Репрессивный аппарат имеет особые полномочия;

- государственные органы жестко контролируют экономику, обладая достаточно высокой способностью мобилизации ресурсов и концентрации усилий для достижения узко ограниченных целей, например военного строительства, освоения космоса;

- политическая социализация имеет целью воспитать "нового человека", преданного режиму, готового на любые жертвы во имя "общего дела". Подавляются проявления индивидуальности, насаждаются представления о государстве как источнике распределения всех благ, поощряются угодничество и доносительство. Понятия "советский человек", "советский образ жизни" являлись ключевыми в пропаганде СССР;

- государственное устройство носит унитарный характер. Права национальных меньшинств декларируются, но на деле ограничены.

Разумеется, перечисленные выше признаки не являются присущими только лишь тоталитарному режиму; некоторые из них встречаются даже в демократических государствах. Точно так же отсутствие того или иного признака не означает, что это существенно меняет характер общественно-политического строя…

Долгое время в политологических кругах бытовало мнение, что тоталитарные режимы не способны мимикрировать, изменяться под влиянием внешних обстоятельств. В этом смысле своеобразную загадку представлял Советский Союз. В эпоху Сталина он оценивался всеми как однозначно тоталитарное государство. Но после смерти тирана в стране начали происходить необычные события, не укладывавшиеся в концепцию тоталитаризма.

28 июля 1957 года в Москве открылся У1 Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Для участия в нем приехали 34000 человек из 131 страны мира. Символом молодежного форума стал "Голубь мира", придуманный Пабло Пикассо, лозунгом - "За мир и дружбу". На фестивале царила необычайно демократичная атмосфера. К удивлению западной прессы, иностранцы могли свободно передвигаться по Москве, для посещения был открыт даже Кремль, общаться с москвичами и гостями столицы, и их никто не преследовал. За две фестивальные недели было проведено свыше восьмисот мероприятий. Песня "Подмосковные вечера", которую исполнили Владимир Трошин и Эдита Пьеха, стала визитной карточкой нового СССР, она и сегодня звучит на всех континентах. А зарубежная молодежь оставила в память о себе моду на джинсы, кеды, джаз, рок-н-рол.

Хрущевская "оттепель" поколебала, казалось бы, незыблемое представление о Советском Союзе как о цитадели тоталитаризма. Теория не могла объяснить процесс ослабления режима изнутри. Ряд политологов высказали мнение, что сравнение меняющейся советской системы с поверженными фашистскими режимами неуместно и что нужно отказаться от жесткой конфронтации с социалистическими странами. Пожалуй, наиболее объективную оценку социалистическим государствам эпохи Брежнева дал известный чешский политик Вацлав Гавел, назвавший их "посттоталитарными". "Это уже не кровавые полицейские государства тридцатых - сороковых годов, - отмечал он,- но живут они под тенью прежней тоталитарной практики. Тоталитаризм не сумел убить в этих обществах демократические идеи, но его наследие мешало обществу перейти к демократии".

Свободные от идеологических догм политологи отмечали существенную разницу между социалистическими странами и тоталитарными государствами правого толка. Главной целью общества, согласно марксистско-ленинской теории, является социальная и экономическая справедливость, ради чего упраздняется частная собственность на средства производства. Эта идеология исходит из фундаментального равенства, в том числе, по культурным и этническим признакам, и стремится к равенству в уровне жизни. Напротив, фашизм категорически отрицает равенство и "чужеродные" влияния, утверждая, что сильная личность ("сверхчеловек") обладает преимущественным правом. Более того, нацизм призывал к поражению в правах и уничтожению "низших" и "неполноценных" рас, в то время как марксизм делал основной упор на ликвидации деления общества на экономические классы.

Изменение на Западе общественного мнения в пользу СССР, чему в немалой мере способствовали усилия политологов, дало импульс процессу международной разрядки. В 1973 году по инициативе Советского Союза состоялось Совещание о безопасности и сотрудничеству в Европе, результатом которого стало подписание 1 августа 1975 года Хельсинкского Заключительного Акта, призванного закрепить сложившийся "статус-кво" на европейском континенте и продолжить дальнейшее движение по пути разрядки напряженности в отношениях между Западом и Востоком. Подписи под ним поставили СССР, США, Канада и 33 государства Европы. Документ содержал базовые принципы, определяющие нормы взаимоотношения и сотрудничества стран-участниц и состоял из трех разделов (или трех "корзин"): первая "корзина" касалась общих вопросов, связанных с проблемами европейской безопасности; вторая "корзина" посвящалась экономическому, научно-техническому сотрудничеству и кооперации в области экологии и сохранения окружающей среды; третья "корзина" включала гуманитарные вопросы и проблему защиты прав человека. Она вызвала наибольшее сопротивление со стороны СССР, так как обнажала "ахиллесову пяту" социалистической демократии, фактически узаконивая право на существование диссидентского движения и политической оппозиции в СССР. По мнению многих аналитиков, принятие Заключительного Акта не только символизировало эпоху "разрядки", но также привело к определенной "реидеологизации" противостояния между Востоком и Западом. Символическим актом процесса международной разрядки стало рукопожатие на космической орбите командира американского корабля "Шаттл" Томаса Стаффорда и командира советского корабля "Союз" Леонида Леонова во время совместного полета в июле 1975 года.

Казалось, ничто уже не сможет повернуть процесс разрядки вспять. Но к концу правления американского президента Джимми Картера в США усилились позиции "ястребов". Роль "злой волшебницы" в новом витке "холодной войны" сыграла политолог Джин Киркпатрик (1926-2006). В 1979 году она опубликовала в журнале "Commentary" статью "Диктатуры и двойные стандарты". Публикация попалась на глаза кандидату от Республиканской партии Рональду Рейгану. По свидетельству очевидцев, прочитав ее, он сказал: "Некоторые формулировки так хороши, что я жалею, что не я их придумал". Что же так поразило искушенного политика?

Джин Киркпатрик дала теоретическое обоснование известному изречению Теодора Рузвельта о диктаторе Сомосе: "Сомоса, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын!", разработав концепцию "двойных стандартов" в политике. Признавая, что тоталитарные государства правого толка ничем не лучше социалистических стран, автор выражала уверенность, что они менее опасны для либеральной демократии и потому требуют поддержки. Понимая, что подобный подход может показаться циничным, Джин Киркпатрик заявила, что "Декларация прав человека не более важна, чем письмо Санта-Клаусу". Призывая не церемониться с СССР, она предупреждала: "Русские играют в шахматы, пока мы играем в монополию. Единственный вопрос, успеют ли они поставить нам мат до того, как мы их обанкротим".

Концепция Джин Киркпатрик легла в основу американской политики последующих годов и фактически привела к крушению СССР. Но сам по себе этот факт не снимает вопроса о характере тоталитарных режимов. Если верна посылка о том, что тоталитарные режимы не способны сами инициировать радикальные реформы, как утверждала Джин Киркпатрик, значит, Советский Союз не был тоталитарным государством. Если же по-прежнему считать его тоталитарным государством, тогда придется согласиться с тем, что тоталитаризм как политическая система может быть прогрессивным. Это нелепое, на первый взгляд, утверждение подтверждает пример современного Китая, демонстрирующего поразительные темпы экономического развития. Рыночные отношения здесь вполне мирно уживаются с сильной централизацией власти и моноидеологией, с отсутствием традиционной демократии. Великая насмешница История в очередной раз посрамила идеологов. Потрясший человечество финансовый кризис порожден в цитадели демократии - США, а надежды с оздоровлением мировой экономики связываются с Китаем, который никак не отнесешь к странам с устойчивой демократией! На начало 2009 года государственный долг США перед Китаем составлял более одного триллиона долларов, что свидетельствует о полной финансовой зависимости капиталистической Америки от социалистической "Поднебесной".

Ещё более удивительны факты, убеждающие в том, что традиционная демократия, образцы которой в принудительном порядке навязываются Западом молодым суверенным государствам, оказалась с червоточинкой. Зарубежные политологи пришли к выводу, что социальная и экономическая политика США в 30-е годы имела черты, схожие с политикой СССР, Германии и Италии того периода. Так, следуя "Новому курсу", президент Франклин Рузвельт ввёл субсидии сельскому хозяйству, установил минимальный размер оплаты труда, учредил систему социального обеспечения и внёс элементы централизации и планирования в экономику. В связи с подготовкой к войне, делались попытки сместить акцент в экономике от получения прибыли на "реальное" производство. В то же время специальные условия в социальных программах фактически сделали их доступными только для белого населения, исключив из них большинство негров и латино-американцев. Во время войны свыше ста тысяч американцев японского происхождения были направлены в концентрационные зоны. Как пишет историк Дмитрий Шляпентох, "маккартизм" не сильно отличался от так называемой "борьбы с космополитизмом" в послевоенном СССР. Нобелевский лауреат Ноама Чомски напоминает, что администрация Буша пользовалась арсеналом тоталитарных технологий господства при вторжении в другие страны. Еще более резко высказывается известный итальянский журналист и политический деятель, депутат Европарламента Джульетто Кьеза: "Американское общество уже находится вне рамок демократии, там установилась тоталитарная система, особенно в области информации, которая не позволяет гражданам Америки выслушивать разные точки зрения на те или иные проблемы".

Авторитарные режимы

Политология рассматривает этот тип правления как некую пограничную зону между демократией и тоталитаризмом, как порог тоталитарного общества. В экономике он тяготеет больше к демократии, в политике - к тоталитаризму. Впрочем, как мы уже отмечали выше, в теории все это выглядит очень условно. Разницу можно проследить лишь на эмпирическом уровне.

Большинство исследователей, как в самой России, так и за рубежом, относят ее к государствам авторитарного типа. Разнятся мнения лишь в отношении того, в какую сторону оно повернуто: в сторону демократии или тоталитаризма. Оказавшиеся в оппозиции политики (Михаил Касьянов, Егор Гайдар, Борис Немцов, Анатолий Чубайс) убеждены, что, родившись с демократическими идеями в эпоху Бориса Ельцина, она стремительно вязнет в тоталитарном болоте. Радикалы Андрей Илларионов и Гарри Каспаров и вовсе утверждают, что власть при Путине и Медведеве ушла в него уже с головой, оставив на поверхности лишь пузыри. Политологи более сдержаны в своих оценках и склонны считать, что демократические наклонности преобладают над тоталитарными, а централизацию власти объясняют необходимостью возрождения России, сплочения ее народа на национальной идее. На наш взгляд, более объективны именно они.

Выборы в высшие органы власти России проходят на вполне демократичной основе. О фальсификации их результатов, как правило, говорят лишь проигравшие. Но ни коммунистам, ни сторонникам бесславно почившего Союза правых сил ни разу не удалось предъявить убедительных доказательств этого. Их обвинения носят откровенно пропагандистский характер и служат больше для оправдания в глазах своих сторонников. Безусловно, власть - и на федеральном, и на региональном уровнях - активно использует административный ресурс, что не позволяет отнести избирательные кампании к стопроцентно демократичным. Однако и оппозиция не лишена возможности проводить агитацию среди электората, жестко критикуя власть. Очень высокий авторитет российских лидеров Владимира Путина и Дмитрия Медведева - это результат как эффективности проводимой ими политики, так и их личной харизмы.

Исполнительная власть, действительно, имеет в современной России гораздо большее влияние, чем законодательная, что в теории считается одним из основных признаков авторитаризма. Однако это говорит не столько о невозможности Государственной Думы проводить самостоятельную политику, как это было во времена Ельцина, сколько о консолидации двух ветвей власти.

Ограничены ли политические права и свободы граждан, это еще одна черта авторитаризма? Скорее нет, чем да. Они имеют право на свободу слова и собраний. В Москве, Санкт-Петербурге, других городах постоянно проводятся разнообразные акции протеста. Жестко подавляются лишь откровенно деструктивные действия оппозиции. То, что их количество и радикализм требований несопоставимы с тем, что происходило на площадях десять лет назад, также свидетельствует лишь о консенсусе между государством и социумом. Лидеры оппозиции имеют возможность выступать на самых популярных телеканалах, в том числе в прямом эфире. Можно ли ставить в вину властям тот факт, что телеканал НТВ, перейдя из рук откровенного врага Кремля Бориса Березовского, занял более прагматичную по отношению к властям позицию? Думается, это свидетельствует не об отсутствии свободы слова, а о чувстве ответственности журналистов. В стране действует заявительный принцип регистрации СМИ, выпускаются сотни изданий, которые, не щадя, критикуют президента и правительство. И лишь одна из них - национал-большевистская газета "Лимонка" - грубо попиравшая конституционные нормы, была закрыта. В вину власти в отношении прав человека можно, пожалуй, отнести лишь тот факт, что законодательство построено по принципу "все, что не разрешено - запрещено"; во главу подлинно демократичных законов ставится противоположный принцип - "все, что не запрещено - разрешено". Но это, скорее, не умысел, а национальная традиция, свидетельство недостаточно высокого уровня самосознания граждан России, привыкших во всем спрашивать разрешения у государства.

К оппозиции власти настроены весьма лояльно. Она имеет право осуществлять деятельность в полном объеме, в том числе получая финансовую помощь от своих сторонников. Но попытки с помощью "золотого тельца" поставить власть на службу себе, как это произошло в случае с самым богатым человеком России Михаилом Ходорковским, пресекается на корню, что можно отнести лишь в актив государства.

К числу других определяющих признаков авторитаризма теория относит доминирование официальной идеологии, жесткий контроль над церковью. Ни то, ни другое не имеют места в современной России. Состоявшиеся в 2009 году выборы нового патриарха православной церкви Кирилла, сменившего на этом посту умершего Алексия 11, прошли без явных признаков давления со стороны государства. А небывалый расцвет самой церкви свидетельствует о полной свободе вероисповедания. Факты - упрямая вещь. И они убеждают, что Россия ХХ1 века не только не катится по нисходящей, теряя на каждом крутом повороте Истории свои демократические ценности, а, наоборот, укрепляет свою государственность, вовлекая все большую часть населения в созидательную работу по формированию гражданского общества.

Обвинения России в склонности к тоталитаризму выглядят особенно нелепо, если сравнить ее со странами ближнего зарубежья, выросшими из одной и той же "советской шинели". За исключением Украины и стран Балтии, уровень демократизма здесь на порядок ниже. По заключению БДИПЧ, выборы носят недемократичный, непрозрачный характер. Административный ресурс, который используют кандидаты от власти, несопоставим с возможностями, предоставленными оппозиционным силам. Деятельность политических партий и правозащитных организаций настолько регламентирована, что, по сути, не имеет никакого смысла. Осуществляется тотальный контроль над деятельностью СМИ. Социологические исследования проводятся лишь для того, чтобы проиллюстрировать официальную точку зрения. В политическом рейтинге и Россия, и Беларусь, и республики Средней Азии отнесены к разряду авторитарных государств. Однако между ними - большая дистанция.

Демократические режимы

Удивительное все же явление - эта демократия! Официально все политики называют ее идеальной формой правления, закрепляют в конституциях, клянутся, что будут следовать ей всегда и всюду. На практике же награждают нелестными эпитетами и стараются игнорировать. Одни считают, что демократия - всего лишь недостижимый идеал - "Демократия - всего лишь мечта, как Аркадия, Санта-Клаус и рай". (Генри Луис Менкен). Другие убеждены, что этот идеал изобрели для одурачивания простодушных людей: "Демократия - мечта глупцов, демократия - такая же ложь, такой же дурман, как религия, и служит лишь для того, чтобы рабочие - этот вьюченный скот - не бунтовали. Когда они стонали под бременем нужды и непосильного труда, их уговаривали терпеть и нужду и труд и кормили баснями о царстве небесном, где бедные будут счастливы и сыты, а богатые и умные - гореть в вечном огне. Ох, как умные смеялись! А когда эта ложь выдохлась и у людей возникла мечта о демократии, умные постарались, чтобы она так и осталась мечтой, только мечтой. Миром владеют сильные и умные" (Джек Лондон); "Демократия есть одурачивание народа при помощи народа ради блага народа" (Оскар Уайльд). Пожалуй, ближе всех к истине Уинстон Черчилль. Признавая, что демократия, как и любой другой способ правления, несовершенна ("Лучший аргумент против демократии - это пять минут беседы с обычным избирателем"), он все же оставался реалистом: "То и дело приходится слышать, что демократия - худший способ управления государством, но все другие способы, когда-либо испробованные человечеством, ещё хуже".

Размышляя над альтернативой: диктатура или демократия, австрийский философ Карл Поппер заметил: "Мы основываем наш выбор не на добродетелях демократии, которые могут быть сомнительны, а единственно на пороках диктатуры, которые несомненны. Этого достаточно, чтобы сделать выбор в пользу демократии".

Причина столь больших разногласий в оценке демократии, по Попперу, кроется в том, что ее исконный смысл ("власть народа") сегодня значительно расширился и, по сути, уж не соответствует ему. Участие рядового гражданина в управлении государством, как это было в афинском полисе, уже не является определяющей чертой этого режима.

Догадку австрийского философа подтвердили и развили его американские коллеги Т.Дай и Х.Цайглер. Они писали: "Демократия - это власть народа, но ответственность за выживание демократии лежит на плечах элиты. Это - ирония демократии: элиты должны править мудро, чтобы "правление народа" выжило. Если бы выживание американской политической системы зависело от активности, информированности и просвещенности граждан, демократия в Америке давно исчезла бы, ибо массы в Америке апатичны и дезинформированы в политическом отношении и удивительно мало привержены демократическим ценностям… Но, к счастью для этих ценностей и для американской демократии, американские массы не ведут, они следуют за элитами".

Несовпадение демократии, понимаемой как идеал правления, и демократии, представляющей реальную систему социальных институтов и механизмов принятия решений, дало основание американскому политологу Роальду Далю ввести в научный оборот новый термин - "полиархия". Судя по характеристике, которую автор дает этому новому режиму, он является современной конструкцией демократии.

Впрочем, оставим дефиниции. Посмотрим на конкретных примерах, чем демократические государства отличаются от авторитарных и тоталитарных.

Прежде всего, четким разделением ветвей власти. Каждая из них действует в строго очерченных рамках: законодательная разрабатывает законы, стараясь, чтобы они наилучшим образом соответствовали интересам государства и общества; исполнительная - руководствуется этими законами в своей повседневной работе; судебная - следит за соблюдением прав и свобод граждан, не взирая на лица, наказывая тех, кто на них посягает. В США, других западных странах, где демократия имеет многовековые традиции, этот принцип неукоснительно соблюдается. Можно ли утверждать, что он способствует выстраиванию наиболее гармоничных отношений между государством и индивидом? Нет, нельзя. Во Франции, которую не заподозришь в нарушении принципа разделения ветвей власти, в марте 2009 года решался вопрос о том, возвращать ли страну в НАТО, которая покинула его в 1964 году по решению легендарного генерала Де Голля. По опросам общественного мнения, 61 процент французов - против. Но президент Николя Саркози - за. А поскольку его партия имеет в парламенте большинство, итог голосования был предрешен. Демократично? Да. Отражает точку зрения народа? Нет. А ведь в переводе с древнегреческого демократия - это власть народа.

В странах с незрелой демократией закрепленное в конституции разделение властей является фикцией. В СССР экономическую и социальную политику определяла КПСС. В партийных комитетах всех уровней имелись отраслевые отделы, которые не просто контролировали исполнительную власть, а фактически подменяли ее - спуская директивы, вмешиваясь в повседневные дела. Столь же условной была и независимость судебной власти, в необходимых случаях, опасаясь, что суд примет нежелательное для властей решение, они пользовались "телефонным правом", подсказывая, какой необходим вердикт. Примерно такая же картина царит в современной Беларуси. С той лишь разницей, что указания правительству дают президент и его администрация. Послушно штампуют необходимые решения суды. В роли "ведомой" оказалась даже Палата представителей, не имеющая права решающего голоса в разработке внешней и внутренней политики…

Уровень реальных политических прав и экономических свобод в демократическом государстве - наивысший. Термин "реальных" подчеркиваем, поскольку само по себе сопоставление конституций не дает объективной картины. Как известно, сталинская конституция была едва ли не самой демократичной в мире. Такие писатели с мировым именем, как Лион Фейхтвангер, Ромен Роллан, братья Генрих и Томас Манны, отзывались о ней и о социалистических преобразованиях в СССР в восторженных тонах. Лион Фейхтвангер, по приглашению Максима Горького, посещал Москву несколько раз, встречался со Сталиным. Результатом знакомства с СССР стала книга "Москва, 1937". Вот как характеризовал писатель советскую Конституцию:

"Разница между обычными конституциями демократических стран и Конституцией Советского Союза состоит в том, что, хотя в других конституциях и объявлено о правах и свободах граждан, но средства, при помощи которых могли бы быть осуществлены эти права и свободы, не указаны, в то время как в Конституции Советского Союза перечислены даже факты, являющиеся предпосылками подлинной демократии;

ведь без определенной экономической независимости невозможно свободное формирование мнения, а страх перед безработицей и нищей старостью и боязнь за будущность детей являются злейшими противниками свободы… Не бумага, а реальность. Можно спорить о том, все ли 146 статей Советской конституции осуществлены или некоторые остались только на бумаге. Неоспоримо то, что приведенные четыре статьи, - а они кажутся мне предпосылками осуществленной демократии - выражают не бумажные фразы, а настоящую реальность. Если обойти весь большой город Москву, то вряд ли

удастся обнаружить в нем что-нибудь противоречащее этим статьям".

Возражая своим критикам - а книга была встречена на Западе враждебно - Лион Фейхтвангер писал:

"В общем, я считаю поведение многих западных интеллигентов в отношении Советского Союза близоруким и недостойным. Они не видят всемирно-исторических успехов, достигнутых Советским Союзом; они не хотят понять, что историю в перчатках делать нельзя. Они являются со своими абсолютными масштабами и хотят вымерить с точностью до одного миллиметра существующие в Советском Союзе пределы свободы и демократии. Как бы разумны и гуманны ни были цели Советского Союза, эти западные интеллигенты крайне строги, критикуя средства, которые применяет Советский Союз. Для них в данном случае не цель облагораживает средства, а средства оскверняют цель".

Было бы слишком простым сказать, что великих писателей ввела в заблуждение советская пропаганда, и они выдали желаемое за действительное. Гениальный мыслитель тем и отличается от обывателя, что он менее склонен поддаваться гипнозу, и оценивает реальные факты, исходя из собственных представлений истинности и справедливости, зачастую не принимаемых другими людьми. Разумеется, и Лион Фейхтвангер, и Ромен Роллан видели ограниченность свобод в СССР, но считали это допустимым. Не уподобляются ли своим далеким предкам нынешние западные политики и политологи, обвиняя Россию в том, что ее демократия отлична от привычных им стандартов? Не делает ли стратегическую ошибку Евросоюз, наказывая Беларусь политическим бойкотом из-за того, что она не выполняет предъявленные ей в ультимативном тоне двенадцать условий демократизации общественной жизни? Политология тем и отличается от точных наук, что в ней нет однозначных ответов…

В отличие от тоталитарных государств, где оппозиция способна существовать лишь в глубоком подполье, и от авторитарных государств, где ее деятельность укладывается в "прокрустово ложе" множества ограничений, в подлинно демократических странах существует как минимум двухпартийная (США) или многопартийная система (Евросоюз), и оппозиционные силы имеют реальную возможность вести диалог с правящим режимом. К России это утверждение относится лишь отчасти, поскольку система партий и общественных организаций находится здесь еще в стадии становления. Созданные в начале 90-х годов партии-головастики, чей электорат исчисляется в лучшем случае тысячами членов, в худшем - и вовсе сотнями, создают разнообразные комбинации, стремясь отыскать реальную нишу в политическом спектре страны. И, тем не менее, вопреки утверждениям злопыхателей, оппозиция в России существует легально, и власти относятся к ней если не с большим уважением (это ведь надо еще заслужить!), то, по крайней мере, терпимо.

Несколько иная ситуация в Беларуси. Здесь оппозиционная деятельность также не запрещена. Легально действуют две коммунистические партии, различающиеся лишь по степени лояльности к правящему режиму, целый ряд партий социал-демократической направленности, националистический Белорусский народный фронт, центристская Объединенная гражданская партия и другие. Они участвуют в президентских и парламентских выборах, разрабатывают альтернативные экономические программы, организуют акции протеста, ведут агитационную деятельность. Но действующая власть не считает их заслуживающим внимания оппонентом. Выступая 17 марта 2009 года в Витебской области, Александр Лукашенко дал им весьма нелестную оценку:

"... Если бы мы всё опубликовали, как работает оппозиция в Брюсселе, Страсбурге, других европейских столицах и в Америке, то вы бы ужаснулись… Как только мы попытались договариваться с европейцами, и процесс этот пошел в нужном направлении, то это вызвало у них истерию. У них или по пьяни, или от какой-то дури все это полезло через уши, через другие места, через все дырки… Это страшный вред, который они хотят нанести нашему государству… .Им кто-то подбрасывает идею, и они начинают "плявузгаць". Вот эта позиция нашей вшивой оппозиции. Никакая она не оппозиция. Это пятая колонна, враги белорусского народа. Они готовы продаться любому, чтобы только свернуть голову Лукашенко, вскочить в кресло самим и разбомбить страну. Этого не получится, пока я жив. Сегодня дестабилизировать обстановку в Беларуси никому не удастся".

Столь эксцентричные высказывания белорусского президента отчасти можно объяснить тем, что и оппозиционные политики не стесняются в отношении него в резких характеристиках. Здесь нелюбовь взаимная. И она не способствует консолидации общества, без чего невозможна подлинная демократия…

И, наконец, еще одним важным критерием демократии является отсутствие цензуры, свободная деятельность средств массовой информации. Цензуру принято считать абсолютным злом, несовместимым со свободой печати и потому недопустимым в демократическом обществе. Джордж Бернард Шоу некогда сказал, что наиболее законченной формой цензуры является убийство.

Образцом отношения государства к свободе слова, по общему мнению, являются Соединенные Штаты Америки. Первая поправка к Конституции США, принятая более двухсот лет назад и не подвергавшаяся за это время даже косметическим изменениям, гласит: "Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии или запрещающего свободное ее исповедание, либо ограничивающего свободу слова или печати, или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб". Комментируя это дополнение к написанному им Основному закону, автор Декларации независимости, третий президент США Томас Джефферсон говорил: "Если бы мне было предоставлено право решать, иметь ли нам правительство без свободной прессы или свободную прессу без правительства, я бы предпочел последний вариант".

В СССР цензура существовала всегда. Уже на третий день после победы Октябрьской революции, 27 октября (9 ноября) 1917 года, В.И.Ленин подписал Декрет о печати, по которому закрывались газеты: 1) призывающие к неповиновению большевистскому правительству 2) сеющие смуту путем клеветнического извращения фактов 3)призывающие к действиям преступного характера. В январе 1918 был учрежден Революционный трибунал печати, обладающий правом закрывать издания "распространяющие ложную информацию".

В 1922 году создано Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит). В инструкции к постановлению Совнаркома о создании этой организации её цель определялась так: "Недопущение к печати сведений, не подлежащих оглашению (государственная тайна); статей, носящих явно враждебный к Коммунистической партии и Советской власти характер". В каждой из республик действовала аналогичная организация, представлявшая собой филиал Главлита. Именно с деятельностью этого ведомства связывают все обвинения по поводу отсутствия в СССР свободы печати. Цензоры тщательно просматривали в предварительном порядке каждую газетную страницу, каждую книгу и брошюру. Даже этикетки на спичечных коробках требовали их утверждения.

В своих воспоминаниях известный писатель Василь Быков так описывал ситуацию, сложившуюся в белорусской литературе послевоенного времени: "Нас призывали писать правду, но далеко не всякая правда разрешалась литературе, разве что та, которая служила власти. Над регламентацией правды в поте лица трудились партийные органы, им помогали писательские начальники, цензоры-редакторы, "закрытые" рецензенты, которых за верную службу награждали квартирами, должностями, научными званиями, премиями".

О результатах такой "опеки" красноречиво сказал известный писатель Василий Гроссман (1905-1964), автор запрещенной в СССР книги "Жизнь и судьба" (1980):

"...государственная мощь создавала новое прошлое, по-своему двигала конницу, наново назначала героев уже свершившихся событий, увольняла подлинных героев. Государство обладало достаточной мощью, чтобы наново переиграть то, что уже было однажды, и на веки веков совершено, преобразовать и перевоплотить гранит, бронзу, отзвучавшие речи, изменить расположение фигур на документальных фотографиях. Это была поистине новая история. Даже живые люди, сохранившиеся от тех времен, по-новому переживали свою уже прожитую жизнь, превращали самих себя из храбрецов в трусов, из революционеров в агентов заграницы".

Еще один курьезный пример взаимоотношения сотрудников Главлита и белорусских литераторов. Однажды из журнала сняли стихотворение поэта Пимена Панченко "Могилы". Автор в нем сокрушался, что могилы советских солдат приходят в запустение, никто о них не заботится… А через месяц в том же журнале появился совсем другой стих того же автора - "Могилы героев": захоронения воинов Великой Отечественной везде ухожены, огорожены, утопают в цветах… На вопрос знакомого цензора, как же мог поэт так быстро поменять свои взгляды, Пимен Панченко ответил: "Я сделал это специально, чтобы твои подчиненные думали - если еще способны думать, - что они творят!" И трубку повесил…

В современной журналистике предварительная цензура, как правило, отсутствует. Но ее функции выполняют сами журналисты, руководители СМИ. Причем, порой даже в таких свободных от идеологического надзора государствах, как США, страны Евросоюза. Побывав спустя несколько дней после окончания грузино-российского военного конфликта в Южном Цхинвале, депутаты Евросоюза откровенно признались, что западные масс медиа преднамеренно искажали факты, перекладывая всю вину за гибель людей на российскую сторону…

Помимо классификации политических систем по историческому развитию общества и характеру правящего режима, существуют и иные подходы к изучению политических систем и их типологии. Например, в зависимости от ориентации на стабильность политические системы подразделяются на консервативные и трансформирующиеся.

Правящие режимы консервативных государств чуждаются всякого новаторства в общественной жизни, стремятся любой ценой сохранять и поддерживать традиционные структуры и устои. Идеи по изменению государственного строя воспринимаются ими, как опасные бациллы, которые могут привести к смертельной болезни социального организма. В конце Х1Х - начале ХХ веков консерватизм как политическое течение был очень силен в России. Обосновывая свою позицию, философы консервативного направления писали о том, что человек по природе своей несовершенен и совершенным не станет никогда, и поэтому самодержавие как власть от Бога, опирающееся на православие - наилучший способ нейтрализовать его разрушительные качества. Иногда даже современные, динамично развивающиеся государства сохраняют атрибуты консервативной власти. Так Великобритания - монархия; главой государства, как и много веков назад, является король или королева. И хотя они сохраняют сугубо представительские функции, институт королевской власти как некий моральный центр играет важную роль в стабилизации общества. В 90- е годы прошлого века, когда опьяненная свободой Россия стояла на грани распада, когда региональные власти давились, глотая, по совету Бориса Ельцина, суверенитет, многим политикам казалось, что прекратить этот пир во время чумы может только возвращение к самодержавию.

Трансформирующиеся политические системы подвержены постоянным изменениям. Причем, они могут происходить в противоположных направлениях: реакционном - как возврат к прошлому и прогрессивном - как попытка сформировать общество нового типа, сломать те преграды, которые препятствуют динамичному развитию его производительных сил.

В качестве примера проявления реакционных тенденций чаще всего называют Республику Беларусь. По мнению зарубежных и оппозиционно настроенных местных политологов, здесь сформировался "заказник социализма". Известный белорусский писатель Алесь Адамович, которого преследовали на родине за убеждения, назвал в 80-е годы Минск "антиперестроечной Вандеей". С его легкой руки этот термин, означающий центр контрреволюции, используется оппонентами Александра Лукашенко теперь. В результате складывается такая неприглядная картина: Беларусь - Вандея, а белорусский президент - последний диктатор Европы. Справедливо ли? Чтобы ответить на этот вопрос, надо попытаться хотя бы чуточку представить себя на месте Александра Лукашенко.

Имея перед глазами печальный опыт "вестернизации" России, он инстинктивно стремится избежать развития такого же сценария в Беларуси. Не будучи в начале своей президентской карьеры ни философом, ни крупным государственным деятелем, постигая грамоту управления методом проб и ошибок, Александр Лукашенко, вольно или невольно, копирует советский опыт, перенося его на новую социально-экономическую почву. В республике, по сути, восстановлена прежняя административно-командная система, ядром которой является сам президент. О влиянии Александра Лукашенко на чиновников говорит такой курьезный эпизод. Проводя селекторное совещание с губернаторами областей и аппаратом, ответственным за ход уборочных работ (аналогия советских партхозактивов), президент в присущей ему эмоциональной манере предупредил чиновников, что не потерпит ссылок на плохую погоду: "Я вам не господь Бог, предотвратить дожди не могу!" Ответ последовал незамедлительно: "Вы - выше, чем Бог!" Возрождаются и советские формы морального поощрения. По окончании осенне-полевых работ устраивается пышный праздник "Дожинок", на котором чествуют победителей соревнования, вручают им автомобили и другие ценные призы. Как и когда-то, весной устраиваются субботники, летом формируются студенческие строительные отряды.

Наверное, во всем этом нет ничего плохого и реакционного. Трагедия белорусского президента заключается не в том, что он возвращает из прошлого формы и методы управления, которые кажутся ему наиболее эффективными, а в том, что не учитывает изменившееся сознание социума. Идея коллективизма, которая, плохо это или хорошо, но определяла образ мышления большинства советских людей, давно уже заменена индивидуализмом, причем в его крайней форме. Павел Корчагин с его нравственной парадигмой - "Жизнь дается человеку только один раз и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы" - давно уже перестал быть кумиром современной молодежи. Изменив в крылатой фразе всего лишь одно слово ("прожить ее надо там"), что поменяло ее смысл на противоположный, она уже не стремится жить по заветам своих отцов: "Прежде думай о Родине, а потом о себе", "Жила бы страна родная - и нету других забот". Порядок и дисциплина, которая отличает белорусскую экономику, поддерживается не за счет высокой сознательности, а методами принуждения. Заставляя чиновников напрягать все свои силы, президент не скупится на угрозы и нередко претворяет их в жизнь. Десятки директоров предприятий и других высокопоставленных лиц, уличенных в коррупции или злоупотреблении служебным положением, недолжном исполнении своих обязанностей, оказались за решеткой. Но из-под кнута человек не будет проявлять инициативу. Поэтому "белорусская модель" экономики, которая поначалу демонстрировала высокую эффективность, оказывается малопригодной в эпоху развития инноваций.

Для современной Беларуси в равной мере опасны как дальнейшая консервация устаревших экономических отношений, которые кажутся более предпочтительными Александру Лукашенко, так и тотальный переход к западной рыночной модели, на чем настаивает оппозиция. Весьма осторожно следует подходить, на наш взгляд, и к трансформации государственной власти. С учетом белорусского менталитета пошаговая демократизация общественной жизни имела бы меньше издержек. Да вот беда, в условиях глобального экономического кризиса, времени на это не осталось.

Функции политической системы

Являясь механизмом власти, политическая система выполняет определенные функции, направленные на удовлетворение ее потребностей и, в конечном итоге, на ее сохранение. Если эти потребности выполняются не в полном объеме, возникает дестабилизация системы, проявляются дисфункции, которые, если их не нейтрализовать, могут привести даже к ее разрушению. Здесь вполне уместна аналогия с человеческим организмом. Пока все его внутренние органы функционируют нормально, взаимодействуя друг с другом, человек чувствует себя здоровым. Заболевание одного из органов, своевременно не пролеченное, может сказаться на жизнедеятельности всего организма, вплоть до летального исхода. В преклонном возрасте почти у каждого человека есть букет болезней, бороться с ними становится все труднее. Политическая система тоже не бессмертна и нуждается в постоянной профилактике. Роль врачей выполняют политологические институты, которые ведут постоянный мониторинг общественной жизни на макро,- медиа и микроуровнях.

На макроуровне определяются наиболее общие требования, выполнение которых способствует сохранению политической системы, ее адаптации к изменяющейся социальной среде, интеграции общества, сплочению социума вокруг государства. Прежде всего, у политической системы должен быть какой-то стержень, чаще всего отождествляемый с национальной идеей. Советские люди свято верили в победу коммунизма. Эта мечта скрашивала их относительно невысокое благополучие. "Мы живем не очень хорошо, зато наши дети будут жить счастливо!" В социалистическом государстве они видели одновременно и вожака, который знает путь в светлое будущее, и заботливого отца, поддерживающего их на трудном пути, и священника, готовившего к жизни в этом земном "раю". Коммунистическая идея жила до тех пор, пока действовала идеологическая прививка. Распахнув перед народами СССР ворота на Запад, Михаил Горбачев спровоцировал своеобразный идеологический СПИД. Хлынувшие оттуда бациллы индивидуализма, стяжательства мгновенно разрушили иммунную систему. Люди увидели, что капитализм, который они воспринимали всегда как враждебный человеку строй, на самом деле вполне гуманен и обеспечивает гораздо более высокий уровень жизни, чем социализм. Стремиться к коммунизму стало бессмысленным. Думается, именно этот фактор сыграл решающую роль в гибели Советского Союза, единство народов которого цементировалось идеологией. И уже во вторую очередь - разрушительная гонка вооружений, психологическая война, технологическая отсталость, бюрократизм административно-командной системы и бездарность ее правящей верхушки. Человека, который перенес длительный голод, нельзя сразу кормить досыта - это приведет к разрушению желудка. Живя почти семьдесят лет в изоляции от внешней среды, советские люди питались только тщательно обработанной, "пережеванной" идеологической пищей. И вдруг - им представилась возможность вкусить западной гастрономии без всяких ограничений! Переварить ее без трагических последствий для государства социальный организм оказался не в состоянии.

Так что же, строго спросит демократически настроенный читатель, нужно было и

дальше сохранять "железный занавес", лишать двести миллионов человек их законного права знать правду?! Нет, это было бы бессмысленным. Триумфальное шествие Интернета, которое уже начиналось в 80-е годы, сорвало бы этот занавес с петель даже вопреки противодействию государства. Но в том-то и заключается предназначение политологических институтов, чтобы своевременно распознавать исходящие для системы опасности и готовить необходимую идеологическую вакцину. Представим себе, что система партийной власти в СССР была бы хоть чуточку более демократичной, и после смерти Юрия Андропова на заседании Политбюро ЦК КПСС состоялся честный и взыскательный разговор о преемнике; если бы его кандидатура определялась не в закулисной клановой борьбе, а путем тайного голосования; если бы члены высшего руководства располагали всей полнотой информации о происходящих в мире процессах и возможных последствиях промедления с реформирование системы государственной власти. Наверняка, лидером партии и государства был бы избран не маразматический Константин Черненко и не авантюрист Михаил Горбачев, а более трезво и ответственно мыслящий политик. Еще было время начать подлинную перестройку с предоставлением союзным республикам реальной самостоятельности, с безопасным для системы уровнем демократизации. Не было бы тотального дефицита с огромными очередями, где зрели гроздья гнева - при разумном распределении бюджета и рациональном ценообразовании его можно было избежать. Не возникло бы ожерелье горячих точек по периметру всей страны. Не разъедали бы, словно ржа, сознание людей оскорбительные анекдоты о советских ценностях. Центробежные силы не приобрели бы разрушительного размаха. Увидев, что слова у государства не расходятся с делами, советский народ не оставил бы власть на произвол судьбы, стал бы на ее защиту, как это не раз бывало в истории СССР.

Увы, ничего этого не случилось. Преданные своим государством, миллионы людей равнодушно восприняли распад страны, за которую отдавали жизнь в годы войны. Потеряв нравственную опору, кинулись во все тяжкие.

Неразбавленная свобода, сопровождавшаяся дикими идеологическими плясками демократических шаманов, оказала на общество гораздо более страшное воздействие, чем неразбавленный спирт на непьющего человека. Токсины алкоголя через какое-то время все же выводятся из организма, духовный яд поселяется в нем навсегда.

Независимой политологической науки в СССР не было. А те доктора наук и академики, которые официально причисляли себя к ней, изрекали лишь то, что хотели услышать на Старой площади и в Кремле. И поэтому там так и не узнали о пророчествах, которые еще в начале ХХ века предупреждали и власть, и общество о грядущих катаклизмах, один из которых обрушился на Россию в 1917 году, второй на созданный ею СССР - в 1991 году. Среди этих пророков - два выдающихся писателя - Иван Шмелев (1873-1950) и Иван Бунин (1870-1953), лауреат Нобелевской премии по литературе (1953). Оба они не приняли ни Февральскую, ни Октябрьскую революции.

"… коммунизм, социализм для мужиков, как для коровы седло… Дело заключается больше всего в "воровском шатании", столь излюбленном Русью с незапамятных времен, в охоте к разбойничьей вольной жизни, которой снова охвачены теперь сотни тысяч отбившихся, отвыкших от дому, от работы и всячески развращенных людей… Разве многие не знали, что революция есть только кровавая игра в перемену местами, всегда кончающаяся только тем, что народ, даже если ему и удалось некоторое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте, всегда, в конце концов, попадает из огня да в полымя? Главарями наиболее умными и хитрыми вполне сознательно приготовлена была издевательская вывеска: "Свобода, братство, равенство, социализм, коммунизм!" И вывеска эта еще долго будет висеть - пока совсем крепко не усядутся они на шею народа",- писал Бунин в книге "Окаянные дни", пророчествуя, что столетние попытки "чеховской интеллигенции" напялить на русскую корову (народ) западное "седло" демократии обернутся лишь грабежами и разбоем. Столь желанное для русских либералов западное "шампанское" получивший свободу русский мужик перегонит на привычную для него "самогонку", а перебрав ее, превратится в зверя. Монархист Василий Шульгин, принявший из рук Николая 11 отречение от трона, спустя несколько лет подтвердит предсказание Бунина: "Зверь вышел из клетки. Но этим зверем оказался Его Величество РУССКИЙ НАРОД".

В 1991 году, открещиваясь от своих большевистских предков, Борис Ельцин и его сподвижники совершили то же преступление, что и они - разрушили страну. И вновь "зверь" оказался на свободе, с дикой яростью разрывая в клочья то, что осталось после "беловежских посиделок". Итог очередной демократизации подвел один из ее апологетов Григорий Явлинский. В интервью журналистке "Московского комсомольца" он поразит ее признанием, что "люди не хотят не только работать на державу, они не хотят уже у нее воровать - причем даже тогда, когда это совершенно безопасно". "Почему?"- ахнет в испуге журналистка. "Потому что людей сделали неверующими. И не только в Бога не верят люди, но и в собственные возможности, силы, в собственную страну. При том квасном патриотизме, которого у нас хоть отбавляй, большинство людей ни во что не верит. Поэтому стараются устроить личную жизнь и не думают, что будет со страной в целом".

Даже не сведущие в сельской грамоте люди знают: как русская березка не приживется в тропиках, так и тропическая пальма пригодна разве что для высадки ее в зимнем саду под стеклянным куполом. Размышляя о двух трагических попытках пересадить в неподготовленную российскую почву саженцы западной демократии, авторы "Очерков политической технологии" (Г.Н.Смирнов, Е.Л.Петренко, В.Г.Сироткин и А.В.Буров) приходят к выводу о наличии ментальной аномалии, которая, наряду с природной аномалией (холодом и голодом) обрекает политических "мичуриных" на неудачу…

Если на макроуровне ставится вопрос "Что делать, чтобы обеспечить легитимность власти?", то на медиауровне он конкретизируется рекомендациями, по каким каналам надо действовать, чтобы этого добиться. Здесь определяется социально-экономическая политика страны, позволяющая в максимально возможной форме учесть интересы социума, убедить его, что действия властей правильны. Задачи микроуровня - это реакция государства на конкретные требования социума или его отдельных групп. Рассмотрим это на конкретном примере.

В 2007-2009 годах Республика Беларусь должна была заново переосмыслить свою политику на всех трех уровнях. Переход в торговле с Россией на рыночные принципы лишал страну огромных дотаций, получаемых за счет льготных цен на природный газ и нефть. По оценкам экспертов, они составляли около 5 миллиардов долларов в год. Мировой финансовый кризис усугубил ситуацию, доведя ее до критической черты. Стремясь закрыть образовывающиеся финансовые бреши, руководство страны впервые за все годы существования президентской власти обратилось к кредитным заимствованиям, что в корне противоречило всей предыдущей политике. Убежденность в "белорусском экономическом чуде" была поколеблена. Во всей остроте встал вопрос о необходимости смены социально-экономического курса, а по сути, о смене национальных приоритетов. Почувствовав, что власть заколебалась, Запад стал активно проводить политику "кнута и пряника". Сначала ввел против Беларуси жесткие санкции, выдвинув двенадцать условий демократизации, а затем поманил программой "Восточное партнерство", сулившей мягкое вхождение на европейский рынок и в ВТО, а в перспективе - и в Евросоюз. Москва восприняла эту инициативу как антироссийскую и, со своей стороны, требовала от Минска занять более четкую позицию в отношении перспектив Союзного государства. Внутриполитическая ситуация в республике также резко ухудшилась. Отмена льгот, девальвация белорусского рубля и стремительный рост цен, темпы которого превышали аналогичные показатели во всех странах ближнего зарубежья, снижение реальных доходов привели к росту массового недовольства. Стали открыто звучать голоса о необходимости отставки президента. Перед правоохранительными органами встал вопрос, что делать с несанкционированными акциями протеста, которые проводились все чаще. В более стабильные прежние времена они жестко пресекались, зачинщики получали различные сроки тюремного заключения и крупные штрафы. Но теперь, когда Запад вел тщательный мониторинг внутриполитической ситуации, подобные меры ухудшали имидж Беларуси, претендовавшей на статус демократического государства. В этих условиях Александр Лукашенко объявил курс на либерализацию общественной жизни. При Администрации президента был создан консультативный совет, куда приглашены видные представители оппозиционных партий. Когда писались эти строки, эффективность мер, предпринятых белорусской политической системы еще не была очевидной…

Функции политической системы представляют собой сложный механизм взаимодействия: в одних случаях органично дополняют друг друга, в других - вступают в противоречие. Наполняя их конкретным содержанием, государство ставит перед собой цель-минимум и цель-максимум. Цель-минимум - предотвратить смену политической системы, сохранить хотя бы частичную легитимность власти, цель-максимум - добиться внутриполитической стабильности, полной поддержки населением предпринимаемых мер. Наряду с действиями властей по улучшению экономической ситуации, урегулированию возникающих социальных конфликтов для оправдания своей политики государство активно использует средства массовой информации, различные другие идеологические ресурсы. В Республике Беларусь, где большинство СМИ сохранили свой государственный статус, они играли весьма существенную роль в снижении градуса протестных настроений. Оппозиция имела минимальные шансы быть услышанной и поддержанной народом. На предприятиях и в организациях различных форм собственности, в учебных заведениях ежемесячно проводились единые дни информирования, во время которых представители органов власти, лекторы разъясняли суть предпринимаемых Администрацией президента и правительством мер…

Идеальных политических систем не существует, и потому их жизненный ресурс зависит от того, насколько оперативно и эффективно будут реагировать они на возникающие социальные возмущения, насколько органично впишутся в мировое сообщество.

 

Глава 5

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕОЛОГИИ

 Разрушение любого общественно-политического строя начинается с отрицания его политической идеологии. Так поступила буржуазия, провозгласив вместо феодальной закрепощенности свободу личности. Так сделали большевики, заменив буржуазный индивидуализм с его принципом «своя рубашка ближе к телу», разделявший общество на богатых и бедных, привлекательной идеей всеобщего равенства и единения - расчет оказался верным; недаром же говорят: «На миру и смерть красна!» Ниспровергатели Советской власти действовали с таким же радикализмом, как и большевики. Акт вандализма над статуей Феликса Дзержинского ничем не отличался от аналогичных расправ со статуями царей и церковными колоколами. Разница обнаружилась лишь после. Прокричав «Долой социализм!», демократы русского разлива так и не придумали, чем дополнить клич «Да здравствует!..» Это было равносильно тому, что, выключая свет, позабыли взять с собой фонарики, которыми можно было бы светить хотя бы у себя под ногами. Объясняя такой сомнительный подход к определению будущего, утверждали, что народ сам, интуитивно, выберет себе судьбу. Результат налицо: хаотичные действия в экономике (в эпоху Ельцина), кризис морали, распад общества.

Идеология: наука или шарлатанство?

 Пренебрежительное отношение к идеологии объясняется непониманием ее сущности, неумением отделить ядро от оболочки.

 Идеологии возникли в Х1У веке, в эпоху Возрождения, когда, не довольствуясь религиозной картиной мира, ученые попытались составить собственные представления о законах развития общества. Сам термин «идеология» появился значительно позже, его ввел в научный оборот в конце ХУ111 века французский философ Антуан Дестют де Трасси (1754-1836).

Политологи по-разному определяли цели, задачи и механизм функционирования политических идеологий. Так, В. Парето рассматривал их как интеллектуальные системы, которые являются «языками чувств» и лишь оформляют побудительные мотивы человеческого поведения. В его понимании идеология - не квинтэссенция научных взглядов об обществе, а всего лишь ловкий словесный покров, оболочка, которая придает мнимую теоретическую форму человеческим эмоциям. Карл Маркс также видел в идеологии, прежде всего, форму иллюзорного сознания, вызванную противоречиями общественного бытия. Немецкий философ Карл Мангейм (1893-1947) понимал идеологию как систему «добровольной мистификации», в шкале представлений которой содержатся приемы «от сознательной лжи до полуинстинктивного сокрытия истины, от обмана до самообмана». Целый ряд ученых (Д. Истон и др.), наоборот, делали упор не на ее эмоциональном, а на ценностном содержании. Оценки роли политической идеологии в обществе варьируются от «служанки власти», не имеющей связи с реальностью и потому не обладающей сколько-нибудь серьезным весом в политике, до гибко адаптирующейся идейной системы, оказывающей решающее влияние на судьбу человечества в периоды серьезных политических кризисов.

 Синтезируя столь противоречивые представления, можно сказать, что политическая идеология представляет собой не простой набор пропагандистских лозунгов, а определенную доктрину, разновидность корпоративного сознания, отражающую групповую точку зрения на ход политического и социального развития общества и потому отличающуюся определенной предвзятостью оценок и склонностью к духовному экспансионизму.

 Идеология не является наукой в полном смысле этого слова, однако ее нельзя отождествлять и с научным шарлатанством. Используя вполне научные методы познания, в интересах определенного класса или социальной группы, идеология схематизирует и в какой-то степени огрубляет действительность. Причем, идет на это сознательно, чтобы сделать сложную ситуацию политической динамики простой и понятной для обычного человека. Карл Дейч называл идеологию «картой действительности». Следует признать, что нередко эта «карта» не дает абсолютно объективной картины, поскольку в целях привлечения на свою сторону электората идеологи приукрашивают ее нереальными идеями…

 Стремясь дискредитировать марксизм-ленинизм как учение об обществе, его противники направили весь свой разоблачительный пыл именно на внешне утопическую сторону этой идеологии, характеризуя ее как инструмент зомбирования социума. По утверждению Джин Киркпатрик, единственное отличие СССР от других тоталитарных режимов заключается в том, что он сумел убедить миллионы людей в справедливости и реальности коммунистической идеи. Соглашаясь с этим, государственный секретарь США Генри Киссинджер высказывал мысль о том, что коммунизм как альтернатива капитализму будет существовать вечно и призывал политическую элиту страны руководствоваться в своей деятельности не благими пожеланиями, а реалиями. Но искушение выбросить коммунизм на «свалку Истории» было столь велико, что американский футуролог Д.Белл заявил о «конце идеологий» и бессмысленности их существования. Был пущен в оборот термин «деидеологизация». Эта наживка оказалась более эффективной. Сначала Михаил Горбачев отворил ворота СССР для «троянского коня» западной идеологии, что и предопределило гибель союзного государства, а затем политические элиты, образовавшиеся на постсоветском пространстве, охотно приняли «дары данайцев», не заметив, что в странах Запада фундамент буржуазной идеологии остался незыблемым. Оставшись, по сути, без «руля и ветрил» - без национальной идеи и трактующей ее идеологии - молодые суверенные государства оказались безоружными перед вызовами времени; реформирование экономики осуществлялось здесь с большим промедлением и по устаревшим концепциям, что привело к резкому падению жизненного уровня и дестабилизации внутриполитической ситуации. Даже Россия с ее многовековой историей и богатейшей культурой оказалась в начале 90-х годов на грани гибели. Будь жив писатель-фантаст Герберт Уэллс, он вполне мог бы создать вторую версию своей книги «Россия во мгле».

 Спор о «конце идеологий», несмотря на его очевидную абсурдность, не завершен до сих пор. Продолжая утверждать, что, трансформируясь в информационное общество, социум не нуждается больше в идеологических подсказках, американские политологи Збигнев Бжезинский и Р.Бейли провели сравнительный анализ идеологических предпочтений, господствовавших в конце ХУ111 и конце ХХ веков, и пришли к выводу, что они представляют собой полную противоположность. ХУ111 век – вера в прогресс, человек рационален, мифы и суеверия вредны, вера в демократические ценности; ХХ век – сомнение в прогрессе, человек иррационален, мифы и суеверия порой полезны; сомнения в ценности демократии, ведущей к власти некомпетентных масс, к социальным катаклизмам. При этом, искушенные в манипуляции силлогизмами политологи умолчали о том, что «ничто не вечно под Луной», столь же логично и изменение представлений людей об окружающей их действительности. Тем более, такой динамичной субстанции как общество.

 Другой американский политолог Фрэнсис Фукуяма считает, что исчезают не идеологии, а наши привычные представления о направлении и цикличности развития общества.

 «Либеральная демократия может представлять собой "конечный пункт идеологической эволюции человечества" и "окончательную форму правления в человеческом обществе", являясь тем самым "концом истории". Это значит, что в то время как более ранние формы правления характеризовались неисправимыми дефектами и иррациональностями, в конце концов, приводившими к их крушению, либеральная демократия, как утверждается, лишена таких фундаментальных внутренних противоречий. Это утверждение не означает, что стабильные демократии, такие как США, Франция или Швейцария, лишены несправедливостей или серьезных социальных проблем. Но эти проблемы связаны с неполной реализацией принципов-близнецов: свободы и равенства, а не с дефектами самих принципов. Хотя какие-то современные страны могут потерпеть неудачу в попытке достичь стабильной либеральной демократии, а другие могут вернуться к иным, более примитивным формам правления, вроде теократии или военной диктатуры, но идеал либеральной демократии улучшить нельзя».

 Теория Фукуямы о полной и окончательной победе либеральной демократии выглядит очень красиво, но далеко не бесспорна. Арнольд Тойнби, например, не столь оптимистичен: «Я полагаю, что во всех странах, где максимальная частная прибыль выступает как мотив производства, частнопредпринимательская система перестанет функционировать. Когда это случится, социализм в конечном итоге будет навязан диктаторским режимом».  Точно так же трудно представить себе, что идеологическое поле с его буйством красок превратится вдруг в выжженную землю. И в США, и в Западной Европе, где либерализм имеет устойчивые традиции, относительно этой идеологии в обществе нет консенсуса. Несмотря на настойчивые попытки правящей элиты, отнюдь не горят пока желанием жить по его нормам народы многонациональной России. В Беларуси к нему относятся с подозрительностью. Еще меньше шансов на победу либеральной демократии в странах Средней Азии с ее патриархальным менталитетом.

Бесспорно другое: в условиях глобализации и осознания общности судеб народов происходит конвергенция не только общественно-политических систем, но и самих идеологий, границы между ними становятся размытыми. Но это вовсе не означает их отмирание. Даже в пустыне после обильных дождей появляется вдруг разнообразная флора. Образ «последнего человека» носит у Фукуямы символический характер. Политолог признает, что над цивилизацией не раз еще прогремят грозы, способные оказать на нее самое катастрофическое воздействие. А значит, будут и попытки новых поколений разобраться в происходящем, найти оптимальный вариант сосуществования. И тысячу лет назад, и теперь дети одинаково верят в сказки. Взрослые люди в душе – те же самые дети. И никто никогда не убедит их в том, что волшебная сказка жизни пришла вдруг к столь прагматичному финалу.

Свойства идеологии и ее функции

 Политическая идеология – светская версия Библии, она призвана внушить людям веру в то, что существующий общественно-политический строй в наибольшей мере соответствует их чаяниям и располагает всеми возможностями для того, чтобы обеспечить экономическое процветание и счастливую жизнь. Исходя из этого, можно выделить следующие функции идеологии: ориентационная, мобилизационная, интегративная, амортизационная.

 Ориентационная функция – это взгляд в будущее того или иного общества и одновременно его политический портрет. Политическая идеология разъясняет людям стратегические цели государства и тактические задачи, решаемые правительством, знакомит с механизмом власти, с принципами взаимоотношений государства и социума, с нравственными ценностями.

 Мобилизационная функция направлена на мобилизацию общества для достижения «светлого будущего». В плакатной форме эта функция идеологии Великой Французской революции представлена в «Марсельезе», которая была также гимном КПСС: «Никто не даст нам избавленья: ни Бог, ни царь, и ни герой, добьемся мы освобожденья своею собственной рукой. Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим – кто был ничем, тот станет всем».

 Интегративная функция способствует разъяснению разницы между общими целями страны и интересами различных групп социума. Политическая идеология утверждает приоритет общих интересов над частными и личными, убеждает, что реализовать в полном объеме последние можно лишь через интеграцию усилий всех слоев общества.

 Амортизационная функция включается в дело, когда в обществе возрастает социальная напряженность. Политическая идеология служит предотвращению конфликтных ситуаций или, если они уже случились, минимизации негативных последствий. Анализируя причины возникновения протестных настроений, она объясняет их субъективными факторами – воздействием враждебной пропаганды, недопониманием части электората действий властей, преднамеренными действиями деструктивных сил. Акцентируется внимание на позитивных фактах.

 Поведение политической идеологии можно сравнить с поведением ревнивой жены - она претендует на полное обладание объектом своего вожделения и не терпит соперниц. В относительно спокойные периоды исторического развития враждебные политические идеологии ведут своего рода позиционную войну, периодически обмениваясь ударами. Но как только одна из них начинает чувствовать хотя бы небольшой перевес, интенсивность борьбы резко возрастает, предпринимаются попытки перенести боевые действия на поле противника. Задействуются все рода пропагандистских войск.

 Кульминация противостояния буржуазной и коммунистической идеологий наблюдалась в 80-е годы прошлого века после прихода к власти в США Рональда Рейгана. Назвав Советский Союз «империей зла», он спровоцировал вспышку взаимной ненависти. Образно говоря, стороны перешли к рукопашному бою, в котором не скупились на взаимные удары. Пропаганда США обвиняла СССР в пренебрежении к правам человека, советские СМИ оперировали информацией о социальном расслоении Америки, о жестокой эксплуатации трудящихся. Наряду с обычной информационной и лекционной работой использовались и неординарные методы пропаганды. Об одном из них в 1983 году узнал весь мир.

 Американская школьница из штата Мэн Саманта Смит как-то увидела на обложке журнала “Time Magazine» президента США Рональда Рейгана и Юрия Андропова, избранного генеральным секретарем ЦК КПСС после смерти Константина Черненко. В одной из статей журнала было сказано, что новый руководитель СССР – очень опасная личность, что под его руководством Советский Союз представляет прямую угрозу безопасности США. Тогда Саманта спросила у своей матери:

- Если Андропова все так боятся, почему не напишут ему письмо и не спросят, собирается ли он начинать войну?

Мать, шутя, ответила:

- Ну, напиши сама».

И Саманта написала. Текст ее письма опубликовала газета «Правда»

 «Уважаемый мистер Андропов!

 Меня зовут Саманта Смит. Мне десять лет. Поздравляю Вас с Вашим новым назначением. Я очень беспокоюсь, не начнется ли ядерная война между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Вы за войну или нет? Если Вы против, пожалуйста, скажите, как Вы собираетесь не допустить войну? Вы, конечно, не обязаны отвечать на этот вопрос, но я хотела бы знать, почему Вы хотите завоевать весь мир или, по крайней мере, нашу страну. Господь сотворил землю, чтобы мы все вместе могли жить в мире и не воевать.

 Искренне Ваша Саманта Смит».

 26 апреля 1983 года она получила ответ от Андропова. Его, в свою очередь, опубликовали многие крупные газеты США.

 «Дорогая Саманта! Получил твое письмо, как и многие другие, поступающие ко мне в эти дни из твоей страны, из других стран мира. Мне кажется— я сужу по письму, - что ты смелая и честная девочка, похожая на Беки - подружку Тома Сойера из знаменитой книги твоего соотечественника Марка Твена. Эту книгу знают и очень любят в нашей стране все мальчишки и девчонки.

 Ты пишешь, что очень обеспокоена, не случится ли ядерная война между двумя нашими странами. И спрашиваешь, делаем ли мы что-нибудь, чтобы не дать вспыхнуть войне. Твой вопрос - самый главный из тех, которые волнуют каждого человека. Отвечу тебе на него серьезно и честно. Да, Саманта, мы в Советском Союзе стараемся делать и делаем все для того, чтобы не было войны между нашими странами, чтобы вообще не было войны на земле. Так хочет каждый советский человек. Так учил нас великий основатель нашего государства Владимир Ленин. Советские люди хорошо знают, сколь ужасна и разрушительна война. 42 года тому назад нацистская Германия, которая стремилась к господству надо всем миром, напала на нашу страну, сожгла и разорила многие тысячи наших городов и сел, убила миллионы советских мужчин, женщин и детей. В той войне, которая закончилась нашей победой, мы были в союзе с Соединенными Штатами, вместе боролись за освобождение от нацистских захватчиков многих народов. Я надеюсь, что ты это знаешь по урокам истории в школе. И сегодня мы очень хотим жить в мире, торговать и сотрудничать со всеми своими соседями по земному шару - и с далекими, и с близкими. И, конечно, с такой великой страной, как Соединенные Штаты Америки. И у Америки, и у нас есть ядерное оружие - страшное оружие, которое может в один миг убить миллионы людей. Но мы не хотим, чтобы оно когда-либо было пущено в ход. Именно поэтому Советский Союз торжественно, на весь мир объявил, что никогда - никогда! не применит ядерное оружие первым ни против какой страны, и вообще мы предлагаем прекратить его дальнейшее производство и приступить к уничтожению всех его запасов на земле.

 Мне кажется, что это достаточный ответ на твой второй вопрос: „Почему вы хотите завоевать весь мир или по крайней мере Соединенные Штаты?“ Ничего подобного мы не хотим. Никто в нашей огромной и прекрасной стране - ни рабочие и крестьяне, ни писатели и врачи, ни взрослые и дети, ни члены правительства не хотят ни большой, ни „малой“ войны. Мы хотим мира - нам есть чем заняться: выращивать хлеб, строить и изобретать, писать книги и летать в космос. Мы хотим мира для себя и для всех народов планеты. Для своих детей и для тебя, Саманта. Я приглашаю тебя, если твои родители разрешат, приехать в нашу страну, лучше всего было бы летом. Ты познакомишься с нашей страной, встретишься со своими сверстниками, посетишь международный детский лагерь  - Артек - на берегу моря. И убедишься сама: в Советском Союзе— все за мир и дружбу между народами. Спасибо за письмо. Желаю тебе всего самого лучшего»

Ю. Андропов

 В июле 1983 года ставшая знаменитой американская девочка и вместе с родителями приехала в СССР и провела здесь две недели. За это время посетила Москву, Ленинград и главный пионерский лагерь «Артек» в Крыму. Тяжело больной Андропов не встретился со своей маленькой гостьей, но они разговаривали по телефону.

 Пиаровская акция с Послом доброй воли оказалась блестящей идеологической находкой. За визитом Саманты Смит в СССР наблюдала вся планета. Мировые информационные агентства рассказывали о каждом ее шаге, комментировали каждую фразу. Перед отлётом домой 22 июля Саманта улыбнулась телекамерам и крикнула по-русски: «Будем жить!» А в своей книге «Мое путешествие в СССР» заключила: «Они такие же, как мы». Этот вывод был весомее десятков газет и журналов, которые издавало за рубежом советское Агентство печати Новости. К сожалению, финал этой романтической истории омрачила трагическая смерть Саманты Смит в авиакатастрофе, случившейся 25 августа 1985 года, и спекуляции вокруг ее гибели. Американские СМИ увидели в ней «руку КГБ», советские – наоборот, связывали с деятельностью ЦРУ, хотя прекрасно понимали, что ни тем, ни другим она невыгодна. Тщательное расследование катастрофы показало, что вся ответственность за происшествие лежит на пилоте легкомоторного самолета, допустившем в условиях плохой видимости грубую ошибку при посадке.

 В истории с Самантой Смит проявились как лучшие, так и худшие стороны идеологии. Объективный рассказ о встречах американской девочки с советскими людьми способствовал укреплению взаимопонимания между народами; показал, что, несмотря на все идеологические расхождения, их объединяет желание жить в мире и дружбе. Спекуляции вокруг гибели вернули всё на круги своя. Искреннее удивление девочки («они такие же, как мы»), растиражированное на весь мир, вытеснила взаимная ненависть, искусственно подогреваемая средствами массовой информации как в США, так и в СССР.

Не затрагивая профессиональную «кухню» политической журналистики, являющейся главным каналом распространения идеологии, отметим, что в эпоху информационного общества она приобрела колоссальное влияние на социум и активно используется во внешнеполитической деятельности. Разработана целая система методов психологического воздействия на людей. Одним из них является разрушение привычной идентификационной модели с помощью запуска так называемого информационного «вируса», нацеленного на самоуничтожение системы изнутри. Именно этому служит «доктрина Алена Даллеса».

Когда идентификационная модель человека и социума разрушена, происходит смена политических установок и ориентиров, меняются «картина мира» и опорные символы, вводятся новые критерии жизненных ценностей и «новояз». Именно так и случилось в СССР. Повторимся: его разрушили не гонка вооружений, не искусственное понижение цен на энергоносители, с помощью которого США и его союзники обескровливали советскую экономику, не эмбарго на приобретение современных технологий, а именно разрушение идентификационной модели. Представьте себе, что вы заблудились в большом лесу. Солнце зашло за тучи, нет под рукой компаса, не слышен гул автомобилей на дороге, по которой вы приехали по грибы. В страхе вы начинаете метаться из стороны в сторону. И в этот момент вас очень легко сбить с пути, показав ложные ориентиры… Искусно подменив моральные критерии (коллективизм), которыми на протяжении многих десятилетий руководствовались, по которым сверяли свою жизнь граждане СССР, на материальные (индивидуализм), организаторы психологической войны заразили их «информационным вирусом», который за короткое время уничтожил все идейные и нравственные установки. Советский человек превратился в разновидность человека западного…

Даже если допустить, что теория Фрэнсиса Фукуямы верна, и в либеральной демократии человечество обрело истину своего существования, вне всякого сомнения, политические идеологии, как и прежде, будут представлять собой два противоборствующих лагеря – правый и левый.

Правые идеологии связывают прогресс с обществом, основанном на идеалах свободной конкуренции, рынка, частной собственности на средства производства. Несмотря на родовую общность, они неоднородны, включают целый спектр воззрений – от ультраправых (фашизм, расизм) до либерально-демократических.

Левые идеологии ориентируют человечество на идеалы равенства, социальной справедливости, создание условий для всестороннего развития личности. И также различаются в подходах к достижению этих целей. Коммунисты за радикальное преобразование общества. И хотя грандиозный социальный эксперимент, начатый ими в 1917 году и продолжавшийся более семидесяти лет, провалился, сторонники марксизма-ленинизма убеждены, что причина не в самой коммунистической идее, а в бездарном воплощении ее в жизнь. Социалисты и социал-демократы выступают за эволюционный путь развития. Равенству результатов они предпочитают равенство стартовых возможностей, в чем сходятся с коммунистами…

В предыдущей главе мы рассмотрели основные черты правящих режимов, исповедующих различные идеологии - это, так сказать, оболочка государства. Идеология – его душа. Попытаемся заглянуть в нее.

Гуманистическая парадигма политики и идеологии

 Один из парадоксов цивилизации состоит в том, что, признавая человека венцом Божьего творения, на протяжении тысячелетий к нему относились как к некоему «побочному» ее продукту. Робкие голоса античных мыслителей в защиту человека как к личности заглушались треском костров, на которых в эпоху Средневековья сжигали инакомыслящих, грохотом пушек во время бесчисленных войн.

Термин «гуманизм» происходит от латинского «humanitas» (человечность), его еще в I в. до н.э. впервые употребил известный римский оратор Цицерон. Гуманизм как идеологическое течение сформировался в эпоху Возрождения. Его родоначальником стал итальянский поэт и мыслитель Франческо Петрарка (1304-1374). В знаменитых «Письмах к Лауре» и других своих сочинениях он первым раскрыл богатый внутренний мир человека, отстоял его право быть на Олимпе, а не возле его подножия. В трактате «О невежестве собственном и многих других» Петрарка решительно отвергает присущую Средневековью схоластическую ученость, призывает вернуться к античному культу человека. Для него жизнь человека – высшая ценность, которая не может служить разменной монетой для иллюзорных ценностей.

 В последующем тему гуманизма развивали многие писатели и философы. Подлинным гимном любви к человеку не как к безликому «штамму» человечества (штамм - чистая культура микроорганизмов одного вида, у которого одинаковые морфологические и физиологические особенности), а как к неповторимой индивидуальности стало творчество Лоренцо Валлы (1407-1457). В главном своем научном сочинении «О наслаждении» он провозглашает мерилом нравственности личное благо. «Я не могу в достаточной степени понять, почему кто- то хочет умереть за родину. Ты умираешь, так как не желаешь, чтобы погибла родина, словно с твоей гибелью не погибнет и она». Современная идеология считает подобную мировоззренческую позицию асоциальной. В годы Великой Отечественной войны готовность жертвовать своей жизнью во имя победы над врагом преподносилась пропагандой как высший акт патриотизма. Александр Матросов, закрывший своим телом амбразуру фашистского дзота; солдаты, бросавшиеся под танки со связками гранат, служили образцом для подражания. Разумеется, они заслуживают восхищения. Но, право же стоит задуматься и над крылатой фразой «Все сокровища мира не стоят одной слезинки ребенка».

 Гуманистическая мысль второй половины XV в. обогатилась новыми идеями, важнейшей из которых стала идея достоинства личности, указывающая на особые свойства человека по сравнению с другими существами и особое его положение в мире. Джованни Пико делла Мирандола (1463-1494) в своей яркой «Речи о достоинстве человека» помещает его в центр мира: «Не даем мы тебе, о Адам, ни своего места, ни определенного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанности ты имел по собственному желанию, согласно своей воле и своему решению». Подобные мысли звучат и в произведениях Джанноццо Манетти (1396-1472), Марсилио Фичино (1433-1499), Томмазо Кампанеллы (1568-1639), Пико (1463-1494) и др.

 В Х1Х-ХХ веках гуманизм стал одной из ключевых тем политики. В борьбе с фашизмом она сплотила страны, исповедовавшие противоположные социальные ценности.

 Проблема духовной основы общества, его идейного единства никогда не утрачивала своей актуальности. Но в переходные периоды развития общества она приобретает первостепенную значимость, ибо требует идейного обоснования избираемого страной политического и социально-экономического пути. В ХХ1 веке гуманистическая парадигма политики и идеологии приобрела еще большую остроту и актуальность. С одной стороны процессы глобализма окончательно убедили в том, что человечество может спастись, лишь осознав свою целостность. С другой стороны, расслоение на бедных и богатых приобрело невиданные ранее, ужасающие масштабы. В то время как одни, получив бандитским путем доступ к земным недрам, покупают личные самолеты и дорогостоящие яхты, другие роются в мусорных баках в поисках остатков пищи с барского стола. Гуманитарная катастрофа, подобно страшному смерчу, уносит каждую секунду тысячи жизней.

 Жизнь, гимн которой воспел Франческо Петрарка, утеряло свой Божественный смысл. Насилие стало главной темой телевидения - кровь хлещет с телеэкранов, грозя затопить наши души. Любовь, в которой проявляются лучшие человеческие качества, превратилась в дешевый товар. Компьютерные игры со стрельбой, убийствами заменили детям книги.

 В минуты отчаяния мы, словно за спасительную соломинку, хватаемся за известный афоризм Федора Достоевского «В красоте спасется мир», лукаво переделав его в более удобную для нас редакцию: «Красота спасет мир». Но сама по себе красота столь же беспомощна, как ребенок и нуждается не в меньшей защите. Она сможет восторжествовать лишь тогда, если мы сделаем красоту чувств, гуманизм своим категорическим императивом, если она станет гуманистической парадигмой всех идеологий, ядром всех национальных идей.

 Хочу высказать некоторые суждения по проблемам разработки государственной идеи и идеологии.

 Первое требование, которое предъявляется к идеологии, состоит в том, что она должна представить теоретически оформленную концепцию, указывающую преимущества, достоинства осуществляемого политического курса и перспективные возможности политической власти в реализации надежд и ожиданий населения страны. Не могу согласиться с мнением о том, что «поднять экономику проще, чем наладить систему идеологической работы, выстроить ее и получить от нее эффект». Ведь функционирование общества осуществляется на основе экономики. Чем успешнее она развивается, чем значительнее ее достижения, тем больше возможностей она представляет людям в реализации их способностей, стремлений, желаний, тем больше расширяется пространство удовлетворения потребностей в социальной, политической, духовной сферах жизни общества. Чем экономически богаче страна, тем большую роль она играет в международных отношениях. Ведь это прописн