Я ПОМНЮ ЖИЗНЬ…

Книга I.

Раздумья о судьбах Отечества

А. Н. Алпеев

ГУМАНИСТ, УЧЕНЫЙ,
ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ

Книги, в которых талантливо и всесторонне описываются и раскрываются судьбы Отечества, обобщаются основные свойства человеческой натуры, проявляемые в нелегких судьбах разных поколений людей, в многотрудной судьбе их родины, вновь и вновь возвращаются к людям, и каждый раз уже как бы в обновленном виде. Происходило и происходит это потому, что люди, соприкасаясь с правдивым описанием истории жизни, с непреклонными проявлениями человеческого духа, находят в них словно исцеляющее средство, нечто созвучное своим размышлениям и переживаниям, своим поискам истины и смысла жизни. Думаю, это относится и к книгам А.Н. Алпеева, которые сегодня становятся важной составляющей частью духовного наследия страны.
Детство, юношеские годы Александра Алпеева вполне типичны для людей его поколения. Родился в простой крестьянской трудовой семье, учился в сельской школе, затем работал учителем труда и физкультуры Гребеньской семилетней школы. Служил в Советской армии - в 181-й гвардейской ракетной бригаде, которая дислоцировалась на территории тогдашней ГДР.
Пройдя в течение трех лет армейские университеты, он поступил в один из ведущих вузов Советского Союза - Белорусский государственный университет. Своим серьезным отношением к учебе, жизни вообще заслужил авторитет и уважение среди сокурсников и преподавателей. На протяжении всех студенческих лет, а затем уже будучи аспирантом, доцентом, он с товарищами каждое лето выезжал в Сибирь, Коми, Карелию, Заполярье, на строительство Байкало-Амурской магистрали, работая, можно сказать, в нечеловеческих условиях, чтобы заработать на жизнь и учебу.
После окончания университета творческая и служебная биография А.Н. Алпеева самым тесным образом связана с этим главным научно-учебным центром Беларуси. Лишь на непродолжительное время эта связь прерывалась, когда он служил офицером в Комитете госбезопасности республики. После окончания аспирантуры А.Н. Алпеев защитил кандидатскую диссертацию, а спустя несколько лет - учеба в совместной докторантуре Международной кадровой академии, Открытого Университета США, Международной академии управления персоналом окончилась защитой диссертации на соискание ученой степени доктора политических наук. В БГУ А.Н. Алпеев проработал двадцать лет. Несколько поколений студентов университета слушали его лекции по истории.
В 1994 году, преодолев огромное количество различных препятствий, он создал гуманитарно-экономи-ческий институт. Те, кто близко знал Алпеева, понимали, что основной причиной упорного противодействия чиновников из Минобразования послужила глубочайшая озабоченность состоянием дел в сфере образования. Только талант и сильная воля помогли Алпееву преодолеть все препятствия, вставшие на его пути.
Сегодня под флагом Международного гуманитарно-экономического института учатся более шести тысяч студентов, почти 300 человек составляет профессорско-преподавательский состав. Всего в институте вместе с учебно-вспомогательным персоналом, рабочими и служащими работает и учится почти семь тысяч человек. В МГЭИ сложился коллектив единомышленников, объединенных одной идеей - дать образование самого высокого качества юношам и девушкам, воспитать истинных патриотов Родины. Со времени образования института выпущено около трех тысяч специалистов: юристов, экономистов, психологов, историков. Почти пятьсот из них - выходцы из "чернобыльских" районов, малоимущих семей, а также спортсмены - учились бесплатно либо имели существенные льготы.
Далеко за пределами Беларуси известны имена студентов-спортсменов института. Всех их трудно перечислить. В МГЭИ учились и учатся 15 заслуженных мастеров спорта, более 50 мастеров международного класса, около 100 мастеров спорта и перворазрядников. Национальные сборные по отдельным видам спорта в большинстве укомплектованы сугубо студентами МГЭИ. Алпеевские студенты покоряли самые высокие спортивные вершины, становились чемпионами и призерами Олимпийских игр, чемпионатов Мира и Европы, победителями чемпионатов Беларуси. Они, как и их учитель, настоящие патриоты, прославляющие своим тяжелым, титаническим трудом родную Беларусь. Деятельность А.Н. Алпеева по созданию, развитию и укреплению института была отмечена Международной золотой медалью "За успехи в образовании". Он является академиком и почетным доктором Международной кадровой академии. За большие достижения в становлении в институте столь необходимой современному обществу психологической специальности, А.Н. Алпеев избран академиком Международной кадровой академии психологических наук (Россия). А в январе 2006 года Александр Алпеев избран академиком Российской академии естественных наук. Начало 2006 года ознаменовано еще одним важным событием - он стал лауреатом Международной премии Оксфордского университета (Великобритания) с вручением ему медали Сократа за выдающиеся заслуги в области интеллектуального развития мирового сообщества.
После основания института интерес ученого к социальным, политическим и экономическим проблемам еще более возрос. Результатом научно-исследовательской работы явилось написание и издание книг - историко-публицистических эссе - "Мы народ... XX век", "И не было завтра…", "Земля моя - судьба моя", "На изломе истории", "Раздумья о судьбах Отечества". А.Н.Алпеев активно выступает и в периодической печати. Его многочисленные статьи носят острый характер и имеют широкий общественный резонанс.
Его активности и энергии можно позавидовать. В начале 90-х годов, вместе с Геннадием Карпенко, Виктором Гончаром, Иваном Пашкевичем, Леонидом Сечко и с коллегами по работе он создавал Партию народного согласия. Геннадий Карпенко был в то время председателем партии, а Александр Алпеев - председателем исполкома. Сегодня он является лидером Белорусского движения в защиту народа, Белорусского Центра поддержки христианской культуры, Белорусской академии общественных наук. По-прежнему много работает, много пишет.
А.Н. Алпеев обладает исключительной тонкостью душевного слуха. Его яркое публицистическое перо правдиво и выразительно рисует исторические реалии, и в них - Человека. Обдуманно, эмоционально "заселил" нашу историю людьми. История представлена как материал для практических выводов. Исторические аналогии, которые проводит в своих книгах Алпеев, неизбежно приводят его к социальным и экономическим проблемам. Сопоставляя политические процессы, протекающие в стране, с теми событиями, которые происходят в европейских странах, он показывает стремительный прогресс европейских народов и с горечью отмечает суровую бедность жизни, печальное топтание на месте в течение последних лет милой его сердцу Родины. Для склада личности А.Н. Алпеева - университетского человека, стремящегося к позитивному созидательному действию, чрезвычайно характерна горечь, с которой он пишет о нескончаемой цепи разрушительных тенденций в нашем обществе, агрессивном недоверии к интеллигенции, отчаявшихся стать счастливыми в жизни.
Как и в 37-м году прошлого столетия, отмечает он, так и ныне, в XXI веке, наше общество испытывает душевную надорванность, как и тогда, так и ныне стремление к лучшей жизни, к прогрессу, к цивилизации, демократии оплачивается дорогой ценой. Кстати, в разгар репрессий 30-х годов прошлого века род Алпеева также потерял пять сильных, красивых, трудолюбивых, в самом расцвете сил мужчин. Это дед - отец матери, два брата деда и два брата бабушки.
А.Н. Алпеев - верующий человек. Он не видит возможности существования нравственно здорового общества без религии, опирающейся на веру в божественный авторитет. В своем творчестве Александр Алпеев остается поэтом, и эта поэтическая основа производит, пожалуй, одно из самых сильных впечатлений после знакомства с его книгами. Кстати, А.Н. Алпеев выпустил три поэтических сборника, на его стихи написано более ста песен, выпущено пять песенных сборников и пять музыкальных дисков. С ним сотрудничают известные композиторы Владимир Будник, Эдуард Зарицкий, Ольга Мешкова-Швец, Измаил Капланов, Андрей Хвисевич. Песни Александра Алпеева сегодня исполняют популярные в республике артисты - И.Афанасьева, Н.Богуславская, М.Василевская, Влада, Т.Воронова, Л.Войтович, Л.Грибалева, В.Громов, А.Исаев, Д.Кочеровский, Я.Науменко, В.Провалинский, Г.Шишкова, А.Длузский, В.Калина, арт-группа "Беларусы". В лучших концертных залах Минска проведены три творческих вечера поэта Александра Алпеева.
За музыкальный диск "Дошли до Берлина, дошли до Победы", посвященный 60-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне, Александр Алпеев получил благодарность от Президента России Владимира Путина, а также от президентов Польши Александра Квасьневского и Словакии - Ивана Гашпаровича.
Книги и люди живы как их восприятием, так и встречаемым противодействием, как любовью, так и ненавистью. Раздумья А.Н.Алпеева над судьбами Отечества, пропущенные через сердце автора, носят горестный оттенок. По-другому и быть не может. В этих судьбах он отразил беспощадную остроту и масштабность противоречий современного общественного бытия.
Возможно, кто-то упрекнет автора в том, что в его книге отсутствует воспламеняющийся оптимизм. Но беспристрастный читатель без труда заметит, что очень часто алпеевский пессимизм оборачивается призывом к активности. Напомню, что в своих раздумьях А.Н. Алпеев стремится прежде всего раскрыть истину. Гуманистический идеал свободного человека позволил ему сделать в этом громадный шаг к научному осмыслению общественных отношений.
А.Н. Алпеев прекрасно сознает необычность своих взглядов и, будучи человеком внутренне свободным, непреклонно и повседневно отстаивает их. В обществе всегда бывает так, что целое поколение обязано своей внешней свободой внутренней свободе отдельного человека…

Своему другу, единомышленнику, глубоко уважаемому мною человеку посвящены стихотворные строки, идущие из самого сердца:

Привет, мой друг,
мой брат духовный!
Молю творца, чтобы позволил
Тебе пройти все вещие пути
С надеждой и любовью.
Пытливый взор твой устремлен вперед -
В бессмертный мир -
мир творчества и знаний,
Ты жизнь постиг и свой узнал народ…
Твори, мой друг, в прекрасном сочетаньи:
И чуткий слух, и образный язык,
и груз воспоминаний…
Вперед, вперед!
Не будет пусть усталости в пути,
Тебе нельзя устать…
Начертано тебе идти!

И.А. Колос,
Герой России, разведчик,
полковник Главного
разведывательного управления
Генерального штаба Минобороны СССР,
писатель.

ВОЛНЫ ПАМЯТИ

Жизнь есть любви небесный дар.
Устрой ее себе к покою,
и вместе с чистою душою
благослови судеб удар.

Г.Р. Державин

… Безбрежное море души, в котором каждый из нас плавает столько, сколько отмерено Всевышним. Разными бывают по продолжительности времени эти странствия - то исчисляются мигом, подобно вспышке молнии, или же длятся всю жизнь. Господу было угодно, чтобы в волнах памяти я плавал шестьдесят лет, и я благодарен ему за это.
Как и море, память ограничена берегами, за пределы которых никому и никогда не выбраться, хотя желание огромно: увидеть, точнее, воспроизвести в памяти то, что видел и что пережил. Волны памяти накатываются одна за другой, с каждым днем, месяцем, годом все больше и больше. Иногда море души штормит самыми большими баллами, но душа выдерживает и выплескивает на берег увиденное и пережитое. И душе становится легче, потому что часть груза она переложила на сердца ей подобных. А уже те, другие, вместе с ней плывут в волнах твоей памяти, помогая ей своими переживаниями, состраданиями.
Плавание по морю жизни - это одновременно путешествие, - интересное, иногда радостное, но зачастую с печалью, с грустинкой. С печалью от того, что, как сказал известный поэт, наша планета для веселья мало оборудована. Не берусь судить за всю планету, но за один островок Вселенной не только можно, но и нужно говорить… Правда, иногда приходят мысли: а может, не надо - кому от этого будет легче? Могу утвердительно сказать, что мне - нет. Не думаю, что кто-то, прочитав мое повествование, облегченно вздохнет. Думается, что мои мысли, положенные на бумагу, все-таки затронут душу человеческую. И снова вопрос: а зачем ее трогать, она и так изранена, уставшая до изнеможения…
Творец наш, создавая мирозданье, позаботился о самом что ни есть человеческом в Человеке - душе. В душе от Бога вы найдете все самое хорошее: любовь, доброту, нежность, кротость, ласку, сострадание... Все невозможно назвать, но это все - для Человека, во имя и во благо его.
Долгие годы и века душа обращалась к Богу, от него шла святость, вера, любовь ко всему, окружающему человеческую душу. Душа жила счастливой жизнью, творила благо, страдала - много страдала. Такой жизненный уклад был на протяжении веков. Что, казалось, могло быть лучше - люди жили, трудились, женились и, что самое главное, - верили в Бога. Семьи были большие, в деревне, как правило, по 7-10 и более человек. К примеру, семья моего деда, впоследствии расстрелянного в застенках НКВД, насчитывала 11 детей.
Держава была богата людьми, верующими в Бога. Еще раз хочу обратить внимание на тот факт, что так было всегда, испокон веков. Ничто, казалось, не могло нарушить этой святой традиции. Постулаты веры прочно жили в душе, в сознании каждого. Никому не дозволялось начинать прием пищи, как и окончание трапезы, без молитвы. Характерно это было и для начала работ в поле, в лесу, на лугу - везде и всюду человек призывал на помощь Бога, и Бог помогал. Отступали многие беды, болезни, и, что самое главное, общество было духовно здоровым, единым, монолитным. Основой этого являлась, безусловно, вера.
В семье все, от мала до велика, заботились друг о друге, молились за здоровье каждого, желали добра родным, соседям, царю-батюшке, Отечеству. С позиций сегодняшнего дня даже не верится, что так было... Душа была здоровой, ее приоритет над телом, над физическим состоянием - неоспорим.
Я хотел бы быть правильно понятым в отношении сказанного. В природе, как и в обществе, ничего не бывает идеального. И я не идеализирую состояние предреволюционного общества. Но, как известно, все познается в сравнении. Любому, даже не искушенному человеку, понятно, что духовное, нравственное состояние российского общества, в том числе и белорусского, ни в какое сравнение не идет с сегодняшним.
Но надо было так случиться, что в отечественной истории грянул гром… Были в империи и не такие передряги. Что, казалось, могло сравниться с татаро-монгольским игом, физически и духовно терзавшим русский народ на протяжении более трех веков, или 30-летняя война, начатая в 1654 году после присоединения Украины к России - теперь настала очередь "добровольного" присоединения и Великого княжества Литовского. И все же настоящий дьявол появился в октябре 1917 года. То, что он нес с собой, не мог предвидеть никто. Самое страшное - это уничтожение православной души, христианской веры и в окончательном итоге - человеческого в человеке.
С победой революции большевики начали поход против веры, Бога, длившийся более семи десятилетий. Сколько было загублено жизней, сколько пролито крови!.. Свои деяния антихрист творил с размахом, зло, беспощадно. Об исполнителях дьявольского эксперимента в народе говорят - без Бога в душе. Как и В.Ульянов, так и его соратники были именно таковыми. Собственно, можно говорить о доминанте этих людей - безбожников, и отсюда обо всех бедах, которые они несли народу… Я буквально содрогаюсь, когда вижу сегодня в храмах Господних - в церквях бывших руководителей коммунистической партии и их ближайших сатрапов, руки которых обогряны народной кровью. И вот теперь они, стоя рядом с высокими церковными чинами, обращаются с речами к верующим, сами на на йоту не верящие в Бога, фарисейски изображают боголепие - это, я считаю, хуже богохульства. Люди, души которых давно преданы дьяволу, вдруг стали "верующими", их кто-то обучил креститься. А душа как была подленькая, продажная, античеловеческая, такой и осталась. Господи, кто же, наконец, остановит это безумие, и будет ли вообще ему конец?..
Уверен, что не народ виноват во всей этой вакханалии. Бездушные люди, имя которым - чиновники, правят сегодня бал. Чем выше пост, занимаемый тем или иным чиновником, тем больше зла, насилия над простым людом чинит он… Можно привести массу примеров, когда простой человек не может нигде добиться правды, его, как зайца, гоняют по чиновничьим кабинетам. А в них, как и в годы коммунистического режима, творится насилие над человеком, его душой, и душа людская, окровавленная, израненная, постоянно взывает к Богу, просит божьей милости, помощи.
Я часто получаю информацию от земляков - сельчан, из других регионов Беларуси, как власть имущие глумятся над людьми. Самая маленькая должность, будь то бригадир, мастер, заведующий фермой, получает как бы индульгенцию издеваться над простым человеком. И человека за человека уже не считают. Жаловаться некому и некуда. Поэтому душа взывает к Богу...
ХХ век - самый страшный в жизни многих народов, в первую очередь тех, которые подверглись физическому уничтожению и духовному насилию. Белорусы здесь мало кому уступают. За годы войны смерть унесла жизни свыше 2,5 миллиона наших соотечественников. Духовное насилие, разрушение душ человеческих, начатое в 1917 году, продолжается до сих пор. Спрашивается, какого человека получило наше государство? Ответ категоричен: бездуховного, с самыми низменными инстинктами, который попрал заповеди Господни. Вместо "не убей" - убивает, грабит, насилует, вместо "не укради" - ворует кто как может: в малых размерах, когда не позволяет возможность, другие - в фантастических. Воруют не все, но очень многие, размеры наворованного потрясают воображение. А в отношении "возлюби друга" - все в точности до наоборот: люди возненавидели друг друга.
Почему такая наша жизнь, с каждодневной борьбой за выживание? Народ, весь народ стал великим греховником… Это страшно. Есть ли у такого народа будущее? Ответ также категоричен и однозначен: конечно, нет. Чтобы уйти из этого состояния, выход один - возвратиться всем к вере, к Богу…
Маленьким островком на огромной карте мира обозначена моя Родина - Беларусь. Издревле на ней проживал мирный, трудолюбивый народ, никому не угрожавший, не мечтавший покорять другие народы. Так уж сложилось исторически, что ни одно европейское побоище не осталось в стороне от белорусов. Они практически всегда воевали на чьей-либо стороне, умирая за чьи-то интересы. Поэтому белорусскую историю никоим образом нельзя рассматривать вне контекста европейской и мировой истории. Здесь уместно говорить о многообразности, взаимообусловленности и многомерности исторического процесса.
Книга "Я помню жизнь" посвящена рассмотрению наиболее важных проблем развития страны в ХХ веке, которые имеют приоритетное значение и непосредственно повлияли на жизнь белорусского народа. Это, в первую очередь, проблемы определения политических и экономических предпочтений. Если бы выбор был сделан правильно, то уровень нашей сегодняшней жизни, в первую очередь материальной, был бы совершенно другим, и не влачили бы мы столь жалкое, нищенское существование. В этой связи необходимо получить ответ на вопрос: кто конкретно разрабатывал концепцию политического и экономического развития государства, кто ставил задачи, кто проводил их в жизнь, и кто конкретно несет ответственность за полный провал подобной политики? Еще раз хочу подчеркнуть, что именно от правильного выбора и определения стратегии зависит будущность нашего народа, его счастье или несчастье. А пока - народ несчастливый, несчастный. У него нет будущего. Кто будет держать ответ за это?
Излом исторического процесса, коснувшийся целых народов, дает обильную пищу для исследований, так как в жизни народов и государств появилось много нового: у одних начался процесс демократизации общественной жизни, исчезла монополия государства во всех сферах жизнедеятельности общества, проводятся экономические преобразования, идет процесс формирования рынка и рыночных отношений. В этом процессе невозможно недооценить роль политических элит общества и отдельных лидеров. Вот тут-то мы сталкиваемся с огромной проблемой: оказывается, политической элиты в ее классическом понимании у нас практически нет. Сильные лидеры, способные генерировать идеи, которые, в свою очередь, могут позитивно влиять на развитие общества, также отсутствуют. Это обстоятельство можно квалифицировать только бедой народа, или даже его трагедией. Отсюда и происходят все наши беды. Многое зависит от того, как скоро мы сможем иметь сильную элиту: политическую, экономическую, культурную и т.д. Пока же не надо обольщаться - она никак не заявила о себе.
Выводы напрашиваются сами собой. Мы теряем дорогое историческое время, а с ним - историческую перспективу.
Следует указать на еще одно важное обстоятельство: мы должны извлекать из истории уроки, даже самые горькие. История должна учить - всех, от мала до велика. Иначе мы окажемся иванами, не помнящими родства, людьми, которые не знают, не любят и не ценят свою историю, а тогда вряд ли мы сможем называться народом.
Беларусь богата талантами, умными, честными и порядочными людьми, которые могут и должны помочь ей выйти из исторического тупика. Нас спасет только интеллект и высочайшая организованность.
История мировой цивилизации располагает богатейшим материалом о возникновении, становлении и развитии практически всех государств, народов. Безусловно, мы не ставили перед собой задачу проследить эволюцию абсолютно всех стран и на ее основании выбрать что-то приемлемое для нас, чтобы, повторив опыт наиболее передовых, прежде всего в экономическом плане, стать и самыми сильными и богатыми. Понятно, что это бесполезная затея. Тем не менее, на наш взгляд, наряду с национальными особенностями той или иной страны, есть и общие, характерные практически для всех государств закономерности развития. Я думаю, что в нашем случае целесообразно будет остановиться на высокоразвитых европейских странах.
Представляется, что приоритетным у них является высокая организация общества в целом, где стержневой момент - механизм управления, в котором на первых ролях находятся интеллектуалы - патриоты. Они же профессионалы, гибкие дипломаты, хозяйственники и т.д. А если учесть такой важный фактор, как высочайшая культура во всех сферах жизни общества, вот вам и ответ - почему мы не такие (в плане материальной жизни), как немцы, французы, голландцы… Не надо сбрасывать со счетов и личность лидера нации.
Получается интересная деталь: общая у нас территория (Европа) и цвет лица, а в остальном мы совершенно разные. Особенно ощутимая разница в материальном уровне жизни, а он, безусловно, является определяющим во всем и вся. Что же делать нам, чтобы хоть чуточку вкусить плоды европейской цивилизации? Однозначного ответа не даст никто, даже "первейший" человек тысячелетия - Карл Маркс, даже сто Марксов.
Тогда - где же выход? Все-таки он должен быть, но как его найти - вот в чем вопрос. Ищут его если не все, то многие, безусловно: политики, ученые, общественные деятели, руководители всех эшелонов власти. И вариантов предложено очень много, но увы, ничего не срабатывает. Остро стоит вопрос с будущим народа, будет ли у него завтрашний день.
Из массы предложений, я думаю, нам необходимо остановиться на самых что ни есть приоритетных. На наш взгляд, таким должна являться консолидация всего общества. Ведь были времена и похуже, к примеру, Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Удалось же тогдашним лидерам, или лидеру, повести за собой народ, - почти 200 миллионов. Удалось и великому французу генералу де Голю поднять с колен повергнутую Германией Францию и сделать ее снова великой державой.
А почему не могут сделать нечто подобное наши сегодняшние лидеры, что мешает им, или чего не хватает? Давайте все-таки сделаем акцент на сплочение народа, чтобы он являл собой единый организм, объединенный единством задач и целей. Во чтобы то ни стало, а кто это сделает - большой вопрос. Но с раздором в обществе надо покончить. Основополагающей идеей здесь должна стать идея спасения целого народа, и на ее базе строиться идеология. И не надо мудрствовать лукаво в поисках национальной идеи, - слишком затянулись поиски. Стратегический временной фактор безвозвратно потерян, и возместить его уже не удастся.
Народ должен быть объединен вокруг общенационального лидера, в этом залог выхода из трагической ситуации.
Вторым основополагающим фактором является выбор стратегических союзников, или союзника. Здесь история давным-давно выбрала. Для Белоруссии это, безусловно, Россия. Думать иначе, значит, не знать азбуку жизни. И тут надо уповать на Господа Бога, что бы он послал нам эту страну.
На сегодняшний день Россия - быстро выздоравливающий организм благодаря реформам во всех сферах жизни, и особенно в экономической. Страна выходит из кризиса: отдельные очаговые проблемы не влияют на общую позитивную картину. А если учесть тот фактор, что у страны, у народа есть лидер, характеризующийся глубоким, неординарным мышлением, взвешенностью и последовательностью действий, поступков, если хотите, выдержкой, то можно с полной уверенностью говорить о хороших перспективах этой страны на будущее.
С уважением отношусь к Украине, к ее трудолюбивому народу. Думаю, что недалек тот час, когда мы снова будем жить одной семьей, разделяя вместе и радость, и печаль.
Уверен, что и западные страны нам не враги, а наоборот. Взять хотя бы огромную гуманитарную помощь, оказываемую ими нашей республике. Десятки тысяч белорусских ребятишек были на оздоровлении в Германии, Италии, Испании, Голландии… Думаю, что большего доказательства в отношении к нам не нужно. Большое спасибо вам, добрые люди, что вы не оставили нас в страшной чернобыльской беде…
Нам необходимо буквально сегодня начать активное реформирование наиболее важных сфер жизни общества, особенно экономической. Не сделав этого, мы не сделаем ничего для народа, терпение которого небеспредельно. Разве кто-либо будет возражать против продуманных, последовательных действий, направленных на улучшение ситуации?
Не надо бояться развивать частную инициативу, частную собственность, которые во всем мире играли и играют приоритетное значение, формируют новый тип отношений, нового человека - за этим будущее... Эти мысли с годами все чаще не дают мне покоя, все чаще я задумываюсь над вопросом - какое прошлое мы потеряли, и что ожидает нас в ближайшей перспективе и в будущем?..
… Мне - 60 лет... Можно, конечно, поразмышлять - много это или мало. На этот счет существует много мнений, собственно, сколько людей, столько и мнений. А может быть, все-таки не суть важно - сколько прожил, важно другое - что сделал за эти годы, за всю жизнь. Сколько пережито, хорошего и плохого, сколько было радостей и печалей - всего…
Я помню себя с далекого февраля 1950 года, когда умерла бабушка - мне не было тогда четырех лет. Ученые утверждают, что в таком возрасте человеческая память способна зафиксировать до трех процентов информации. Отдельные детали, фрагменты из того траурного февральского дня отложились и в моей памяти: помню, была оттепель, но в последний путь бабушку везли на санях, в которые впряжены две лошади, я сидел рядом с гробом. Бабушка оставила глубокий след в памяти по рассказам мамы - как она меня любила, сколько песен спела над моей колыбелью, как она обращалась ко мне, малышу, с просьбой - у нее болела печень, и, по видимому, предчувствуя свою кончину, она просила, когда умрет, чтобы на ее могиле я посадил елочку, на ней соловушка будет петь ей свои песни.
На могиле бабушки теперь растет другое деревце. Я поставил скромный памятник, только не знаю - прилетает ли соловей, и поет ли там...
Я видел и помню жизнь послевоенной нищей деревни - если не нищей, то полунищей точно. Почти все крестьяне денно и нощно трудились не покладая рук, тем не менее жили очень бедно. Скудная одежонка, зачастую вся в заплатах, не снималась годами, так как купить новую не было возможности. С обувью тоже были проблемы. Некоторые еще носили лапти, в частности, наш сосед дед Матей. Сколько его помню - всегда в лаптях. Не знаю плюсов и минусов этой обуви, но я и сам пробовал "форсить" в этих "мокасинах", когда мне и брату дед Матей сплел маленькие лапти. Тем не менее, в это белорусское "сверхчудо" в осеннюю грязь или тридцатиградусный мороз выряжаться можно было отнюдь не на пользу здоровью. Но что делать, не ходить же босиком…
И вот я думаю: Человек - не всегда звучит гордо, нередко - горько… Эти трудности ранней жизни врезались в память навсегда, на всю жизнь детей рождения второй половины 40-х годов. Их в деревне было не много, так как большинство мужского населения погибло во время войны - на фронте, в партизанах, а еще больше было репрессировано в 30-е годы. 80 человек! Более обильное рождение детей началось в начале 50-х годов. Во второй половине 70-х годов в Рудне проживало 492 человека, а сейчас коренных жителей насчитывается лишь несколько десятков человек. Все ушли в мир иной, и очень многие преждевременно… Если бы уровень жизни у нас был как в европейских странах, то в моей родной деревне еще были бы живы многие десятки стариков.
Сердце сжимается от боли, когда приезжаю в родную деревню и не вижу прежнего оживления, движения на улицах, стариков возле своих хат. Раньше каждый деревенский заулок имел стадо коров, а сейчас их всех в деревне около 20. Тишина, запустенье в деревне…
Худо-бедно, но все же послевоенная деревня жила, возрождалась. Мы, дети - тоже ее живой организм, жили своей, зачастую не детской жизнью. Приходилось выполнять работу отцов и матерей дома, а в колхозе, совхозе - тяжелую работу взрослых, иногда даже с риском для жизни. Но мы ничего другого не видели и нам не было с чем сравнивать. Вот только когда иногда в свой отпуск приезжали из городов бывшие сельчане со своими отпрысками, мы ощущали, что они другие, не такие, как мы. Может быть, более культурные, более цивилизованные. Наверняка мы завидовали им. Тут четко видна была наша "деревенщина", неотесанность, серость по сравнению с ними. Но осознания того, что мы останемся такими и никогда не дотянемся до них, не было.
Но я думаю, что и у нас по сравнению с городскими были свои преимущества: мы росли уже приученными к трудностям, с самой ранней поры - к труду. И это, по-видимому, главенствующее обстоятельство, которое сыграло важную роль не только в моей, но и в жизни многих выходцев из деревни: мы были чище морально, нравственнее. У нас был нелегкий опыт старших - дедов, бабушек, отцов и матерей. Уважение к ним шло изнутри, от сердца, что ли, но - не из-под палки. Я очень завидовал своим сверстникам, у которых были бабушки и дедушки. У меня же по линии мамы они умерли, а по отцовской находились далеко, в России. Иногда я так и говорил маме: "У Васи или Миши дедушка и бабушка есть, а у меня нет". Мне так хотелось, чтобы они у меня были…
В общем, деревенская жизнь шла своим чередом. Глобальные потрясения коснулись ее в полной мере: так называемая революция - переворот 1917 года и в связи с этим смена патриархального уклада жизни в конце 20 - начале 30-х годов, ужасная по насилию коллективизация, уничтожившая сельского труженика и, естественно, экономическую основу государства - частную собственность. Происходила физическая расправа с крестьянством. Достаточно сказать, что в моей деревне в 30-е годы было репрессировано более сорока мужчин. Мой род по линии бабушки и дедушки можно с полным основанием отнести к роду расстрелянных - репрессировано 5 человек.
И совсем обескровила деревню начавшаяся в июне 1941 года война. То, что уцелело от мужского населения в 30-е годы, было добито в эти страшные годы. Вернулись только калеки - слепые, без рук, без ног. Здоровых мужчин не было. Практически все легло на плечи женщин, а также подростков, детей. Я помню, как они пахали на коровах, как косили, сеяли, убирали урожай.
Мы - послевоенные дети, как ни парадоксально, играли в войну. Всем хотелось быть нашими - русскими, никто не хотел играть роль фашистов или полицаев - настолько их ненавидели. И, безусловно, знали, что победу одержат наши, а немцы будут разбиты. Никто не хотел быть побежденным. Полагаю, что эти игры можно квалифицировать как мощный фактор патриотического самовоспитания. Просто диву даешься, как мы постигали азы "военной стратегии и тактики". Рыли окопы, делали ходы сообщения, обсуждали планы наступательных и оборонительных операций. Одним словом, все как на войне. Мы, дети, все это представляли со слов своих родителей, тех, кто вернулся с войны, и повторяли в своих детских играх. Старались подружиться с фронтовиками, партизанами и с ненавистью относились к тем, кто скомпрометировал себя в годы войны.
Разве мы могли знать, что уже тогда наше самовоспитание - трудовое, патриотическое и родительское - носило комплексный характер. Это уже через несколько десятилетий ученые мужи в своих научных трудах начнут говорить именно о комплексном воспитании - в теории. Мы же на практике еще тогда внедряли его в жизнь. Это тот случай, когда практика обошла теорию, и получилось довольно неплохо, может быть, даже хорошо...
С раннего детства, сколько помню себя, я видел, как тяжело, изнурительно трудились не только мои родители, но и вся деревня. Наряду со взрослыми работали и мы, дети. Мои первые трудовые навыки были связаны именно с коровой. В силу возраста я не мог быть пастухом, только подпаском. С детства я не любил пасти коров, однако в роли подпаска приходилось выступать с семи лет. Коровы - животные в хозяйстве незаменимые. Не зря говорили: корова-кормилица, кормит она в первую очередь детей. Но сколько надо вложить труда, чтобы получить молоко. Косить сено, сушить его, кормить, пасти, убирать за ней… Корову хозяева любили, берегли, не зря в Индии она является священным животным. И если корова по каким-то причинам погибала - это была настоящая трагедия для семьи.
Нельзя забывать и другую общественно значимую особь в деревне - лошадь. Это красивое, умное животное, сполна разделяющее с хозяином тяжелый, изнурительный крестьянский труд. В зной, в зимний холод она - первый помощник крестьянину, а с началом весны и до поздней осени существование ее вообще беспросветное, как, впрочем, и самого крестьянина. В течение лета за каждым из нас закрепляли лошадь. Она привыкала к своему хозяину, вместе тянули лямку - как бурлаки на Волге. Сколько гектаров земли вспахали мы с ней, окучили, забороновали, сколько грузов - дров, сена, зерна и картофеля, молока - перевезли!.. Редко когда лошадь показывала свой норов. Случалось иногда из-за собственной неосторожности получать от нее удар копытом - боль была страшная, в голове звенело. Тем не менее ни я, ни другие деревенские ребята никогда не держали зла на этих красивых, трудолюбивых животных - наоборот, любили, подкармливали их, жалели и старались не нагружать тяжело.
В последнее время, приезжая в деревню, вижу небольшую стайку небольших, худых совхозных лошадок, если можно так выразиться - бродячих. Спрашиваю у сельчан, почему они предоставлены сами себе, неужто у них нет хозяина? Да, говорят, действительно, за ними никто не смотрит. Был человек, душевный и заботливый, но он умер, так и остались лошади беспризорными, никому нет дела до них. А что касается коровы и лошади-труженицы, как и деревенской избы, я им со временем возведу памятник, - они этого заслужили…
Не буду дискутировать на предмет тезиса, что труд облагораживает человека. Такой труд, как крестьянский, уверен, сделал с человеком все наоборот. Когда он в радость, тогда это труд от Господа, хочется работать день и ночь, что, собственно, я и делаю: нахожу отдых только в труде, и так десятилетиями… Но бывает и другой труд, с каким я столкнулся в раннем детстве. Работа в своем хозяйстве, хотя и была тяжелой, но я получал от нее радость и удовольствие. Например, собрали богатый урожай картофеля, яблок, огурцов, запасли сена буренке - и на душе радостно.
В общественном производстве все по-другому. Какую радость принесет труд, за который тебе поставят в ведомости палочку - трудодень, или если день гнуть спину в поле за 30-50 копеек? А так ведь было, и есть фактически теперь.
Помню, как в 14-летнем возрасте я столкнулся с такой несправедливостью. Однажды в деревне появился человек, именовавший себя мастером по строительству бетонных сооружений на прудах рыбхоза, это недалеко от Рудни. Пригласил нас, ребят, на работу, обещая хорошо заплатить. Трудились до изнеможения, стремясь не отстать от взрослых. Работа была очень тяжелая: все лето, с раннего утра и до темноты, таскали бетонный раствор, мечтая о большом заработке. Изредка на объект приезжал бравый, нетрезвый мастер, даже фамилию его запомнил - Пекун. Пьяными выкриками он подбадривал нас, гарантируя большой заработок. Работали с перенапряжением всех сил: и физических, и психических, потому что именно этот нечеловеческий труд, конечно же, отрицательно влиял на психику. Мастер-вор обманул нас, начислив за все три летних месяца лишь по 12 рублей. Мы сами, и наши родители, конечно, не могли защитить нас...
А сколько таких мастеров-пьяниц было по всей стране! И с этим я не раз сталкивался, будучи студентом и работая во время каникул на стройках, на лесоповале в Туруханском крае, Коми АССР, Заполярье, Карелии… Можно сказать, губил здоровье - "гробил" себя, чтобы выжить - иначе было нельзя. Я не мог себе позволить, как многие мои однокурсники, целое лето во время каникул отдыхать. Девять раз выезжал на заработки - можно считать, это было девять ссылок, девять испытаний поистине рабским, каторжным, подневольным трудом, когда на протяжении долгих месяцев приходилось выполнять самую тяжелую работу на так называемых "стройках коммунизма".
Вспоминается множество случаев, в памяти встают картины, связанные с трудовой деятельностью, доминантой которой является тяжелый труд - труд на износ человеческого организма, иногда с риском для жизни. Как-то, работая в Коми АССР, мы очень страдали от мошкары. Днем жара до 37 градусов, а ночью отдохнуть было невозможно, потому что буквально атаковали комары и мошки. Нервы у многих начали сдавать: "Уезжаем домой"… Я никого не осуждал, понимая, что ребята по-своему правы. Но уехать - значит, лишить себя средств к существованию на целый год. И в одну из таких кошмарных ночей я решился на следующий шаг. Разделся до плавок и лег ничком на землю. Тучи насекомых облепили голое тело, безжалостно жалили и пили кровь. А я спокойно говорил при этом, что совсем не больно, насекомые не страшны, наоборот - очищают кровь. Все последующие дни ребята молчали, паники, нытья больше не было. Мы тогда хорошо заработали. Вернулись домой с чувством уверенности в завтрашнем дне и на целый год.
Но был во всем этом и положительный момент. Этот труд, эти испытания закалили меня во всех отношениях, и во многом пошли на пользу в моей будущей жизни. В конечном итоге, мне тоже надо благодарить Всевышнего за то, что он послал мне именно такую жизнь, такие испытания…

ЛЮБЛЮ И ПОМНЮ

Шестьдесят лет я живу в этом мире и люблю его самому себе непонятной любовью... Ко всему есть у меня интерес: от рабочего завода до крестьянина, какого-нибудь пастуха Трофима. Привозят ли хлеб в сельский магазин и по какой цене, а главное, как живется дорогим мне сельчанам в деревне.
Моя старушка мать не удивлялась, почему я каждый раз, приезжая в гости, расспрашивал ее не только о сельских новостях, но и о соседях, о родственниках и чужих, о каждой семье в своей деревне Рудня. Все, что я вижу, слышу и, конечно, глубоко переживаю, не может не вызвать потребности описать, чтобы донести память об истории и о сегодняшней действительности до потомков. Эта потребность жгучая, и с годами она острее. Не знаю, в какой степени это мне удастся сделать, но высказать все очень хочется. Может быть, станет легче... Может быть...
Живу часто воспоминаниями. Жизнь непредсказуема. Все помню, будто было вчера. Ничего не записываю - думаю, рассуждаю, вспоминаю. Хочу поделиться тем, что наболело, вызрело. Главное, чтобы всегда помнили, что мы - люди, твари Божии, что Господь подарил нам жизнь для того, чтобы жить, любить, трудиться на святой и многострадальной земле, имя которой - Беларусь...
Думаю о ней, о своей малой родине, полесской деревне Рудня, которую не обошло стороной ни одно событие из истории России-матушки и Белой Руси, о своих родных, близких, земляках, и нередко сердце обливается кровью.
К сожалению, нет уже многих из тех, кто мог бы рассказать о жизни деревни в далеком и даже не очень далеком прошлом. Жизнь коротка, а сколько людей ушло преждевременно, кто мог бы еще жить и жить. Очень много простых памятников, обыкновенных крестов на деревенском кладбище в Рудне, где покоится прах моих предков, и с каждым годом их больше.
Стало правилом, что каждый раз, приезжая в родную деревню, я непременно навещаю родные могилы. Покоящиеся в них уже ничего не расскажут, лишь по датам жизни можно в некоторой степени проследить их судьбу: кто прожил долгие годы, а таких, кстати, немного, кого доконала война, кого увезли в небытие сталинские палачи. Советская статистика уверяла, что в дореволюционной России средняя продолжительность жизни у мужчин была 32 года, а при социализме она увеличилась вдвое и больше. А учитывала ли статистика тысячи и миллионы тех 20-летних, погибших на фронтах и в партизанских отрядах, 30-летних, замученных в застенках НКВД? Думаю, что если учесть возраст и этих заложников советской власти, то цифра окажется ниже, чем до 1917 года.
Известно, что живет дольше тот, кто живет лучше. Невеселая шутка получила распространение в последние годы: белорусский народ, мол, будет жить бедно, но недолго. В ней есть, конечно, доля горькой правды. Предполагается, что к середине ХХI века численность населения Беларуси уменьшится и составит всего 3,5 миллиона человек, в то время как теперь - почти 10 миллионов. Это страшно, это - трагедия народа, усугубляющаяся плачевным положением в экономике, бедственным состоянием всех сфер жизни, убийственной экологией, чернобыльским пеплом...
Не хотелось бы, но вернемся еще раз на деревенское кладбище. Обычное явление из недалекого прошлого - своеобразные семейные склепы, где покоятся рядом разные поколения - целые семьи, близкие и далекие родственники. Они жили в одной деревне, часто по-родственному, по-соседски помогая во всем и поддерживая друг друга. Сейчас же коренных сельчан осталось очень мало. Деревня разобщена, родственные связи в большинстве случаев утеряны. Живут в холодных хатах, часто просторных, строившихся на большую семью, одинокие старушки, с грустью думая, что вот придет время, и некому будет, может быть, отнести их на погост... В деревне считанные люди трудоспособные, мужчины, в большинстве спившиеся, не видят выхода, просвета в жизни, никакой радости, кроме водки, замученные тяжелой работой, бесконечными заботами. Где выход? Кто даст ответ, как вдохнуть жизнь в село, возродить веру?..
Я преисполнен чувством гордости, что родился в простой крестьянской избе, что с нее началась моя судьба. Здесь истоки моей любви к этой прекрасной земле, Беларуси, ее народу. Все мне дорого в этом краю: каждый мотылек, сверчок, ручеек и сосновый бор. Простой и добрый белорус... Могилы предков... Это моя Родина!
Прошло уже более сорока лет, как я оставил милый сердцу отчий дом. Но где бы я ни был - на далеком Севере, в Туруханском крае, Коми, Заполярье, в разных цивилизованных странах мира, в фешенебельных апартаментах - ничто не могло заменить простой крестьянской избы, откуда начался мой путь в большую жизнь. Любая городская квартира не идет ни в какое сравнение с небольшим домиком, каждую весну утопающем в зелени. Из-за сиреневой накидки его почти не видно с улицы. Но горят по утрам дрова в печке, и по вьющемуся дыму из трубы нетрудно определить, что домик - обитаемый, в нем еще живут.
Горит огонь - это из вечности. Так было на протяжении веков, и хотелось бы надеяться, что так будет всегда. Хотя в душе - огромная тревога и за эту избушку, и за все крестьянские хаты, и за тех, кто зажигает и поддерживает в них огонь. Будет он - будет завтрашний день и у изб, и у живущих в них людей.
Но действительность, к сожалению, настораживает, вселяет в сердце тревогу за будущее деревни. Есть ли у нее завтра?.. Это не пессимизм - реалии нашей жизни. И мне кажется, что на самом видном месте в государстве надо поставить памятник дорогой не только мне, но и многим соотечественникам крестьянской избе, из которой вышло подавляющее большинство людей страны, сельчане и горожане, чтобы они помнили имя свое...
Поклониться надо и сохе, и косе, и граблям, и серпу. Посмотрите, с какой любовью и заботой относится рачительный хозяин к этому незатейливому, но крайне необходимому и незаменимому в крестьянской жизни инструменту. Никогда не отдаст в пользование другому - именно этот, лучший, любимый. Он сроднился с ним, отполировав до блеска и нажив не одну кровавую мозоль на почерневших от работы ладонях. Вечером бережно ставит в определенное раз и навсегда место, чтобы завтра снова взять их в руки и начать новый трудовой день, напряженный и нелегкий. На протяжении долгих веков человек был бы беспомощен без этих главных инструментов ежедневной борьбы за жизнь, и теперь, каким бы ни было технически оснащенным сельское хозяйство. Спасибо вам, и соха, и коса...
И рядом с памятником крестьянской избе поставить эти простые инструменты, водить к ним детишек из садика, школьников и студентов из университетов, чтобы они имели представление о жизни людей - добытчиков хлеба насущного.
... Деревня, да освятится имя твое, да будут благодарными тебе твои сыновья и дочери. Твоя жизнь и судьба - в руках Господних.

СЛОВО О ЗЕМЛЕ

...Сострадаю тебе, родная Земля. Ты и любимая, и родная, и дорогая, и святая... Ты никогда не была для нас, детей твоих, мачехой. Ты - мать-кормилица. Сколько написано о тебе, сколько спето песен, сколько жизней отдано за тебя! И, тем не менее, мы всегда пред тобой в долгу неоплаченном. Ты всегда давала силы, когда их не оставалось, ты платила любовью тогда, когда должна была ненавидеть, ты прощала, когда простить было нельзя. Твоя мудрость ни с чем не сравнима.
А мы, кем же мы являемся для тебя, что мы сделали, чтобы ты жила?..
Все ли мы понимаем - что ты для нас? Понимаем ли, что делаем тебе больно, насилуем тебя, оставляя на твоем теле незаживающие кровоточащие раны? В силу многих причин большинство твоих детей не чувствует тебя, не жалеет и не бережет, не молится на тебя. Я за них прошу у тебя прощения, признаюсь в большой сыновней любви и хочу заверить в своей верности и преданности…
Сколько ран, больших и малых, нанесли тебе люди за твою долгую жизнь, а ты относилась к ним по-божески: они, неразумные, не знают, что творят. Творят разные бесчинства, не осознавая того, что им воздастся. Ничего в мире не проходит бесследно, Бог все видит…
И получилось, вопреки воле Господней, что люди - самые большие грешники на земле. Уродуют судьбы себе подобных, но самый большой грех, - что они уничтожают жизнь на земле - уничтожают землю. И этот грех ничем искупить нельзя. Господь не простит этого. И, нужно сказать, что боль родной земли чувствую не только я, но и сама земля с большой печалью и тревогой за свою судьбу призывает людей задуматься об общей судьбе - своей и людей…
Мы, земляне - варвары. Столько загубили прекрасного, что было подарено нам Богом, и, прежде всего, землю. По сути, уничтожена редчайшая по красоте природа моей любимой Родины - Полесья, начиная с красивейших дубовых рощ, сосновых боров и их обитателей. До сих пор с болью вспоминаю уничтожаемых вечных тружеников - муравьев: вырубаются леса, в худшую сторону изменяется экология, климат Беларуси, и уже редкостью становится обычный прежде муравейник.
Бывало, я часами сидел возле муравьиного замка-крепости и наблюдал за неутомимой работой дружного муравьиного царства. Все здесь поражало и удивляло. Проецировал их работу на нашу, человеческую, и приходил к выводу, что так работать мы не можем, и никогда не сможем. Здесь неутомимо и напряженно трудится весь муравьиный коллектив, никто не отлынивает от работы. В человеческом же обществе много трутней, стремящихся пользоваться трудом ближнего. Большинство, образно выражаясь, бьется, как рыба об лед, а ничтожная кучка присвоила себе право жировать и пользоваться результатом труда других. Так что не надо искать примеры справедливого обустройства общества на Западе или где-то на Луне. Нужно внимательно присмотреться к муравейнику - вот и нужный ответ. И сделать это как можно быстрее, потому что очень скоро благодаря "цивилизаторской" деятельности человека ничего живого не останется.
Так "рачительные" хозяева поступили и с могучими дубами на моем родном Полесье, уничтожив их почти все. И сейчас по полесскому красавцу, пущенному под топор для производства паркета, ходят французы, немцы, голландцы… Обидно и больно видеть все это.
Где бы ни был, всюду одна и та же картина - сермяжная жизнь вымирающего народа, который вряд ли имеет будущее в начале третьего тысячелетия. Не хотел бы рядиться в тогу предсказателя, но боюсь, что будущего как раз у нас нет. Об этом говорит очень многое. В связи с затянувшимися негативными процессами во всех без исключения сферах общества мы отброшены на десятилетия назад. Самый удручающий факт - это то, что народ вымирает, смертность превышает рождаемость. Земля без людей - это земля сиротская…
Гляжу на родную землю со щемящей в сердце болью. Как много мы взяли у нее, и как мало отдали. На протяжении многих веков брали и брали, а что давали взамен? Взамен то, что сейчас имеем: свыше 20 процентов земли-матушки отравлено "научно-техническим прогрессом" - чернобыльской бедой, по-видимому, еще столько же достижением тоже "научного гения" и ее последствиями, - мелиорацией, ну и на другие издержки - еще 10 процентов. Итого - половина… И незрячий видит трагедию земли. Даже тот, кто обладает острым слухом, не услышит такого громкого прежде птичьего многоголосья. Все меньше лягушечьих концертов раздается весной, неуклонно снижаются площади пашен, лугов, сенокосов, хвойных боров, дубрав и березовых рощ…
Почему так произошло? Кто виноват в том, что человеческий прожорливый молох поглощает, уничтожает все вокруг?.. И ему все мало. Когда же, наконец, возобладает то, что ниспослано человеку Господом - разум, и не остановит умирание Земли нашей?
И в который уже раз возникает вопрос - почему у нас все так плохо, а у них там, на Западе, - хорошо, и, прежде всего, отношение жителей западных стран к земле. Не понаслышке, а воочию убедился, что это именно так. Еще тогда, когда служил в армии в Восточной Германии, удивлялся немецкому порядку на земле, естественно, в сравнении с нашей бесхозяйственностью и расхлябанностью. Все было совершенно полярным, в первую очередь, организация дела, комплексное ведение хозяйства, и, безусловно, культура земледелия. Все это в уже далекие 60-е годы прошлого века позволяло немцам собирать по сравнению с нашими баснословные урожаи: зерна - 50-60, картофеля - 360-400 центнеров с гектара. Комментарии излишни. Тем более что это было не в Федеративной Германии, западной, а в социалистической ГДР. Так почему бы нам не позаимствовать опыт немцев? Тем более, что тогда, как считалось, мы уже совершенствовали развитой социализм, а немцы только приступали к его строительству. Так работала советская пропагандистская машина. Как говорится, все это было бы смешно, если бы не было так горько…
От немцев не отстают и другие народы Европы. К примеру, несколько лет назад довелось побывать в Швеции, в стране, которой руководят социал-демократы и на которую с восхищением смотрит почти весь мир, о которой в последние годы жизни СССР советская пропагандистская машина вещала, что именно в Швеции построен социализм по К.Марксу. Я думаю, что, во-первых, и, во-вторых, он построен по-шведски. Спрашивается, а кто мешал в СССР строить социализм по тому же классику? Дело тут, оказывается, в другом.
В Швеции всех поражало прежде все состояние земли. Оно было просто идеальным, это - потрясающая, впечатляющая сказка. Поверить в это почти невозможно: например, урожайность зерновых достигает 100 центнеров с гектара. К тому же надо учесть шведский северный фактор. А мы нашу импотенцию в деле ведения сельского хозяйства оправдываем зоной критического земледелия - неустойчивой погодой, низкой температурой. Практически вся Европа не ведет героических "битв" за урожай, а мы - ведем и побеждаем с "фантастическим результатом" - 23-25, а то и меньше 20 центнеров зерновых на круг, и лишь в самые благоприятные годы она достигает 30 центнеров. Все воюем, и с немалыми жертвами в виде материально-технических потерь, здоровья тружеников…
Я повествовал о Европе. Несколько слов о Востоке, к примеру, о Китае. Всем давно известны проблемы этой страны в плане того, как прокормить 1,5 млрд. жителей. Где только китайцы не выращивают сельскохозяйственные культуры, - в горах и болотах, в песках и на камнях, даже на крышах хижин, предварительно затаскивая туда землю. Для нас это, конечно, в диковинку. Но, тем не менее, это так. И китайцы добились своего - завалили страну продовольствием, сегодня эта страна не знает, что делать с излишками риса. Китайские ученые даже изобрели рецепт изготовления из риса топлива. Представим, что мы тоже добились подобных успехов и начали изготовлять из картофеля бензин, солярку - ведь тогда не нужны будут российские энергетические ресурсы. Но это уже, конечно, из области фантастики…
Давайте определимся на предмет основного фактора - почему так у нас, и почему у них все не так? Из множества причин, объективных и субъективных, я бы назвал любовь к земле, глубокое понимание земли, ее состояния. Понимание того, чтобы получить, надо отдать, и отдать очень много. А отдав много, будешь относиться к тому, во что вложил, очень бережно, как к матери, и не иначе. И любить земельку, как мать родную. Собственно, что мы и видим на примере многих развитых стран.
У нас же все наоборот. Отбили любовь к земле-кормилице, выжгли ее каленым железом коллективизации, репрессий, битвами за урожай. Земля ранее доставляла радость тем, кто на ней сеял, пахал, растил, убирал урожай. Столько за нее, родимую, пролито кровушки! Практически весь ХХ век - век крепостных отношений, рабского, подневольного труда в деревне продуцировал в конечном итоге ненависть к земле. Никому в большинстве своем она не нужна. И, встречаясь с сельчанами, всегда задаю вопрос: "Если бы давали бы землю, согласились бы взять?". Ответ всегда категоричен: "Нет, зачем она нужна".
Коль у нас так случилось, что мы не связаны с землей-матушкой животворящей пуповиной, то и финал представляется весьма печальным. Все потуги советской пропаганды о необходимости прививать любовь к земле так и остались напрасными, потому что изначально у людей была отбита любовь к земле - своей собственной земле-кормилице, да и к труду вообще, потому что труд был не свободный, не радостный, не оплачиваемый по достоинству. А началась в нашем отечестве такая прививка еще в октябре 1917 года. К чему она привела, какие результаты были достигнуты, известно не только нам, но и всему миру.
Любовь состоится, и любовь взаимная, только тогда, когда земля будет находиться в частной собственности тех, кто ее обрабатывает. Тогда за нее, родную, и живота своего никто не пожалеет. Тогда она станет именно матерью, которую возлюбят, потому что это свое, родное, ни с чем не сравнимое. И ни о каком привитии, воспитании любви к земле не придется заботиться кому бы то ни было. Сама земля заставит полюбить себя. И тому, кто почувствует ее любовь, никогда не изменит. Колхозно-совхозную землю не любили и любить не будут. Эта мысль не нова и подтверждена историей.
Историческая судьба моей Родины такова, что ее земля обильно полита кровью. И об этом факте можно говорить как о трагической доминанте белорусского народа, который на протяжении всей своей истории вел борьбу с иноземцами за выживание. И довольно часто вопрос стоял так - быть или не быть народу вообще. Особенно остро этот вопрос встал во время второй мировой войны, когда погиб каждый четвертый житель Беларуси - теперь есть сведения, что эта цифра может быть гораздо выше, - при тогдашней численности населения около 10 миллионов человек. Такой численности населения страна достигла только к концу 60-х годов прошлого столетия. Для сравнения уместно привести такой факт: фашистская Германия за все время войны потеряла на фронтах около 7 миллионов человек.
Погибли в Беларуси в основном молодые люди, самое трудоспособное население. Безусловно, после такой трагедии, усугубляющейся разрушенным народным хозяйством, говорить о каком-либо скором восстановлении страны не приходилось. Но постепенно, с огромным напряжением, заново отстроили города, села. Людской потенциал удалось восстановить, но, к сожалению, не надолго. В настоящее время, время острого фронтального кризиса, обостряющегося чернобыльской трагедией, смертность превышает рождаемость. Это большая трагедия для государства. Натуральный прирост населения сократился с почти 150 тысяч человек в 1960-е годы до менее чем 10 тысяч человек на рубеже второго и третьего тысячелетий. Печально все это сознавать.
Родная Беларусь, белорусская земля приласкала, обогрела людей других национальностей, стала и для них матерью. В Беларуси живут представители около 100 наций и национальностей. Белорусы составляют основную часть населения - более 80 процентов. Но нашу Беларусь считают своей родиной и русские (их около 14 процентов), и поляки (более 4), и украинцы (почти 3), и евреи (более 1 процента), а также татары, литовцы, латыши, цыгане и другие народы. Такой менталитет нашей страны, нашего белоруса - беззлобный, добродушный, уживчивый…
Беларусь - это моя Родина, святая земля, которую народ Беларуси выстрадал, отстоял в жесточайшей борьбе с самыми цивилизованными варварами в истории мира. Я, как и многие живущие на этой священной земле, не представляю себе жизни без обгоревшего, практически уничтоженного кем-то неразумным дуба в поле, без родного запаха полевых цветов, без соснового бора, без маленькой речушки возле родной моему сердцу деревни Рудня. Все это прошло через меня, через мою душу, а потому - на всю жизнь…

ЗЕМЛЯ ПРЕДКОВ

Среди огромного количества белорусских деревень многие из них носят одинаковое, непритязательное название - Рудня. Не одна она и в Житковичском, десятки в соседних - Петриковском, Калинковичском районах. Рудня - своеобразный топонимический рекордсмен. Объяснение этому простое. Название местности или деревни безошибочно свидетельствует о том, что в древности, в железный век, 1500-1200 лет назад и намного позже здесь из болотной, очень низкого качества руды в примитивных домницах-крицах выплавляли железо. "Рудый" на старославянском "чирвоный", красный: болотная руда имеет красноватый цвет из-за наличия в ней окислов железа. Кое-где это производство существовало до середины XIX века, каких-то полтора столетия назад. Еще не так давно в окрестностях Рудни и других полесских деревушек можно было встретить немало насыпей, курганов - отходов рудоплавильного производства.
Рудня - урочище, хутор или поселение появилось неподалеку от большого, старинного села Кольно. Упоминание о нем "двор Колно" в выписке из книг гродских Слонимских о разделе владений между братьями Юрием, Яном-Сымоном и Александром Алельковичами относится к 6 июля 1582 года. Замок Петриков, Кольно и местечко Ленин отошли тогда к Александру. Помечено Кольно и на плане Полесья 1600 года, где нет Житкович, но есть "Колно" и Туров; Рудня называлась еще не так давно Коленская Рудня. Очевидно, коленцы и занимались здесь в лесу производством железа.
Растут и поныне в Рудне вековые дубы - мощные, в несколько обхватов рук человека. Один из них, как помнят себя старожилы, стоит как раз напротив нашего небольшого дома. Но и эти старые деревья, безусловно, не являются ровесниками полесской деревушки. В "Приложении к Минским Епархиальным ведомостям" за 1879 год отмечено, что в приход житковичской Свято-Троицкой церкви наряду с десятком других деревень входит и Коленская Рудня. В сборнике "Волости и селения губернии Литовской и Белорусской волостей" (1888 год) есть сведения: Рудня - дворов 38, жителей 192. Какими многочисленными были семьи!.. А уже в 1908 году - 279 человек, из них детей обоего пола 8-11 лет (школьного возраста) - 26. Какой бы трудной ни была жизнь, но деревня росла, строилась, увеличивалось в ней число жителей, хаты полнились детским смехом. Много детей умирало, но в больших крестьянских семьях оставалось немало "бесштанной" детворы. Кризиса на население деревень не было никогда! Шел обычный, не чуждый природе естественный отбор - выживали более здоровые, крепкие. И люди были сильные, здоровые… Иван Альбинович, мой дальний родственник, помню, легко, одним махом закидывал копну сена на стог. Крепкая порода…
В Кольно, старинном поселении недалеко от Рудни, в начале прошлого века жило 760 человек, было 76 детей. Рудня более походила на ближайшую деревню Гребень, что всего в трех километрах: примерно такое же количество населения, и условия жизни похожи. А жизнь была, как всегда у крестьян, "не сахар". Вот как вспоминал старейший житель Гребеня И.Ф. Гулюта: "В нашей семье было десять душ. А земли - менее двух десятин. Была, правда, корова, но лучше бы ее не было совсем: десять дней в месяц отец должен был отрабатывать помещику в Буйковичах за то, что корова паслась на его лугу. Но как детям без молока?.. Не всегда был и кусок хлеба на столе. Отец надрывался на своей и на панской работе, потому и прожил недолго. В начале столетия в Гребене было два-три десятка дворов, а похороны почти каждый день. Особенно часто умирали дети, которых в крестьянских семьях было помногу... У помещиков Кеневича и Левандовского угодья - не окинуть взором. Забегут дети в панский лес, сорвут ягоду - штраф, если заметит объездчик. Зайдет корова на луг - штраф. За грибы, что собирали люди в лесу, тоже надо было платить"…
Плохо, казалось бы, очень плохо, бедно, холодно и голодно жилось мужику. Не было просвета под моральным и материальным гнетом... Конечно, не сладко, никто не может утверждать, что быт селянина был безоблачным. Такая была жизнь, уровень цивилизации, хотя, может быть, где-нибудь в Германии уже тогда крестьяне жили веселее, легче.
Однако все познается в сравнении: настоящий ад начался позже, в конце 20-х - начале 30-х годов, когда размах набирала сплошная коллективизация, начались массовые аресты, "черный ворон" из НКДВ, его еще называли - "хапун" распростер крылья над страной... А тогда, до революции, мужик, нанятый к помещику на косьбу, худо-бедно получал в день 80 копеек - 1 рубль, жница, жавшая рожь - 50 копеек. Требовали же соответственно рубль - 1,5 рубля, не выходили на работу в самый сезон, и требования рабочих в большинстве случаев удовлетворялись. За два-три дня работы косец мог заработать себе на сапоги, за неделю, работая вдвоем с женой, купить корову, которая стоила не больше 10 рублей.
А вот пример из первых же страниц широко известного романа пролетарского писателя Максима Горького "Мать" - из жизни промышленных рабочих. Павел Власов пошел работать на завод "кровососа"-буржуя и с первой получки смог купить себе гармонь, плисовую сорочку с галстуком, сапоги, подарок матери и к тому же мертвецки напиться… Нашем рабочему, что бы купить все это, надо было работать, может быть, целый год. Все познается в сравнении - старая истина, и мы еще будем иметь возможность сравнить жизнь крестьянина до октябрьского переворота 1917 года и после него…
В Рудне и окрестных деревнях людям жилось, может быть, чуть проще, легче. Конечно, как и везде, приходилось гнуть спину с утра до вечера на своей земле - если она была, а вдоволь земли не было практически ни у кого. Каждое шестое хозяйство, согласно статистическим сведениям губернского земельного управления Северо-Западного края, было безлошадным, 8 процентов семей не имели земли и вынуждены были идти на заработки к помещикам и более богатым крестьянам или пополнять армию пролетариата в городах. Как видим, процент безземельных бедняков был не такой и большой. Главной бедой крестьянских семей была необходимость делить свои клочки земли на сыновей, те в свою очередь на своих, и в результате получалось, что вскоре уже нечего было делить, а жить надо… Не зря премьер-министр России П.А. Столыпин после бесславной русско-японской войны в 1904-1905 годах, решил сделать ставку на хуторскую систему - выделение крестьянам на льготных условиях неудобных для пахоты земель и выселяя их на "отруба" - хутора.
Многие крестьяне из Рудни, главным образом молодые, шли в батраки к зажиточным крестьянам, помещикам Левандовским в соседние Буйковичи, или нанимались на сезонные работы. Имение "Буйковичи" было образцово-показательное по тем временам хозяйство. Работы велись по всем правилам агротехники, построены добротные помещения, действовал винокуренный завод, а также мельница, был большой сад. Через несколько десятков лет образцовое хозяйство Левандовской в Буйковичах разорят воинствующие коммунары, но пока крестьяне могли зарабатывать у нее какую-то копейку, нанимаясь на сезонную или постоянную работу и поправляя свое благосостояние.
В конце прошлого века край интенсивно осваивался. В 70-е годы строилась Полесская железная дорога, рельсы которой пролегли недалеко от Рудни, через Житковичи, и она послужила быстрому росту местечка. Многие рудненцы участвовали в этих работах - возводили насыпи, укладывали рельсы. Поэт Н.А. Некрасов описывал в стихотворении "Железная дорога" строительство другой, Петербургской дороги, но условия работы землекопов были, конечно, одинаковы, и строчки: "Видишь, стоит, изможден лихорадкою, высокорослый, больной белорус" в полной мере можно отнести к строительству Полесской железной дороги, и белорус - может быть, это крестьянин из Рудни. Тем более, что эта дорога была построена за очень короткое время: в отличие от широко известного в свое время БАМа, который и доныне не закончен. Подготовительные работы по строительству Полесской железной дороги начались весной 1883 года, а первый поезд в Житковичи пришел 15 февраля 1886 года. Гудок паровоза в этот день услышали, конечно, и жители Рудни.
Работала экспедиция генерала И.И. Жилинского по осушению полесских болот - каналы, вырытые вручную лопатами рабочих-землекопов, в основном сохранились и доныне, принося существенную пользу. Шли интенсивные лесоразработки. Везде требовались рабочие руки. Жизнь крестьян Рудни мало чем отличалась от жизни других белорусских деревень и поселений. Люди как-то сводили концы с концами, радовались и горевали, рождались и умирали... Так наступил 1917 год, принесший коренные, глобальные изменения в жизни всей страны и каждого ее гражданина. Но тогда никто не мог даже в плохом сне предугадать значительность тех перемен, горечи, а для кого - и радости, которые принесет смена эпох, начиная с осени памятного 17-го.
Земли в окрестностях Рудни малоплодородные, в основном песчаные, но худо-бедно они могли прокормить хлебороба, если он человек трудолюбивый. Этот край больше лесной даже сенокосы располагаются на значительном удалении от деревни. Руденцы привыкли к свободе. Даже крестьянские хаты в деревне разбросаны часто произвольно, не придерживаясь строгого порядка улиц. Издавна жили в Рудне Коцубинские, Рожаловские, Юхневичи, Кирбаи. Обычные крестьяне, ничем не отличающиеся от остальных селян. Это их деды и прадеды плавили здесь болотную руду, отвоевывали у леса и болота клочки пригодной для пахоты земли - представители древнего племени дреговичей, столицей которых был близкий отсюда Туров. Можно представить себе, сколько пота, а не исключено, что и крови влили они за много веков в эту многострадальную полесскую землю, чтобы всколосилась она однажды настоящим, большим талантом... Прошлое Туровщины вообще богато не только историей, но и талантливыми личностями. Что значит для культуры всей Беларуси Кирилл Туровский - великий просветитель, ученый, литератор, епископ - "Златоуст, имя которого ярче всех сияло на Руси". Можно вспомнить святых Бориса и Глеба, святителей Лаврентия и Мартина. Жил и властвовал на Туровщине Константин Острожский, человек глубоко культурный, хранивший в своей библиотеке первое в стране Туровское "Евангелие"... Таланты, как правило, рождаются в провинции, в глубинке, в деревне, на земле - ученые, космонавты, общественные и политические деятели.
Заидеологизированные, продажные, зажатые цензурой большевистские литература и пресса воспевали послереволюционную жизнь крестьян и рабочих. Но все чаще они задумывались: а для чего, собственно, нужно было заваривать эту кашу, переворот в 1917 году, когда по многим - по всем - показателям жизнь стала не лучше, а хуже. Работать стали меньше? Нет, не меньше. Получили крестьяне, правда, по ленинскому декрету землю, но ненадолго, через каких-нибудь десять лет ее отобрали, объявив на селе сплошную коллективизацию. И работать - гнуть спину на ней надо было никак не меньше, чем на помещичьей или арендуемой, если хочешь получить какую-то отдачу. Товары в магазинах исчезли совсем, любые - сплошной товарный голод. В лавке ситчик появлялся раз в году и тот не за деньги, которых у крестьян, конечно, не было, а в виде натурального товарообмена. Техника, молотилки-косилки? До революции в лавке купцов Берманов в Житковичах можно было свободно их купить вскладчину на несколько соседских или родственных дворов, теперь же они напрочь отсутствовали в продаже: давала о себе знать разруха после гражданской войны, бесконечной смены властей, а то, что было в помещичьих имениях, например, в Буйковичах, растащили, порушили, сожгли представители новой власти - современные хозяева жизни...
До первой мировой войны Россия кормила полмира хлебом, входила в четверку наиболее развитых промышленных стран планеты. Теперь она оказалась у разбитого корыта, когда приходилось все начинать сначала и в городе, и в деревне. Все это последствия переворота - явные, кричащие, а сколько их глубинных, в сфере культуры, морали, идеологии...
Деревня между тем жила своей жизнью. Еще молодой и бодрой была моя бабушка Марфа Яковлевна Кирбай, на которой держалась большая и дружная семья в пока еще не разоренном дедовском гнезде. Ее родители и деды по отцовской и материнской линиям, Коцубинские и Кирбаи, пахали здесь землю, нанимались на работу в соседние имения, ездили по праздникам на ярмарки в Кольно и Житковичи. Обычные крестьяне, трудяги, горемыки... Шло время, менялись люди, власти и порядки. Коренным образом менялась сама жизнь. Последние трудности военного лихолетья, смертельные испытания рудненцам довелось пережить поздней осенью 1920 года, когда откатывалась на запад, назад в Польшу, разбитая около Калинкович и Мозыря армия авантюриста Станислава Булак-Балаховича, мечтавшего занять со своим разношерстным 200-тысячным войском Москву. Забегали балаховцы и в Рудню, грабили, бесчинствовали, а многие деревни на их пути были сожжены, люди убиты и замучены. Особенно пострадал тогда Туров, который находился в нейтральной зоне и стал трамплином для наступления войск Балаховича на Советскую Россию.
Сходила пена волны братоубийственной гражданской войны, порожденной 1917-м годом... Над краем установились, наконец, мир и тишина, хотя никогда крестьяне не жили спокойно и безмятежно. И все же 20-е годы, когда мужики впервые почувствовали себя настоящими хозяевами земли, были, может быть, самыми счастливыми и безбедными. Работали на себя, свободно и охотно. Получали неплохие урожаи, платили налоги и госпоставки, государство возрождалось и становилось на ноги. У людей появилась уверенность в завтрашнем дне. Рудня, как и все белорусские деревни, оживилась, была как никогда многолюдной и населенной. В 1924 году насчитывалось 87 дворов, в них проживали 492 жителя. В архиве не сохранилось сведений о количестве учеников в деревне, наверное, их насчитывалось около сотни. Известно только, что школа была большой, в ней имелись три печки, а четыре были только в Люденевичской. В среднем на каждый двор приходилось по шесть душ, большинство, конечно, дети. Оживление, высокая рождаемость - казалось бы, это перспектива белорусской деревни. Но на деле оказалось, что это был временный подъем, которого никогда не было до этого и никогда больше уже не будет...
Какой энтузиазм, духовный подъем был в те годы в Рудне, в каждом городке и деревушке!.. У людей появился жадный интерес к жизни, уверенность в завтрашнем дне, бодрость... Председатель Рудненского сельсовета С. Юхневич 3 мая 1925 года докладывал в Житковичский райисполком:
"Праздник 1-го Мая проведен в д.Рудня в следующем порядке: 25 апреля 1925 г. вечером состоялось объединенное совещание сельсовета с ячейкой ЛКСМБ и учителем Руднянской школы Германом, на котором последним было предложено построить во дворе школы трибуну, что и было сделано в воскресный день 26 апреля... 1-го Мая все члены сельсовета и учащиеся во главе с учителем Германом собрались в клуб ЛКСМБ, оттуда со знаменем и пением революционных песен стройными рядами прошли по улицам деревни. В манифестации участвовала вся молодежь обоего пола и граждане средних и преклонных лет. Пришли все организации к школе и построились возле трибуны. Торжественный митинг открыл председатель сельсовета Юхневич С., который в своем слове, кроме приветствия, разъяснил историю празднования 1-го Мая. Далее выступали от райкомпарта Бабунов, курсанты Назарук и Головач, от Руднянской ячейки ЛКСМБ Фельдман, Головач Степан и от женщин Головач Марфа, от сельсовета Юхневич Иван и Пилькевич Михаил. Все вышепоименованные товарищи, кроме обычных приветствий и поздравлений, указывали на значение празднования 1-го Мая, придерживаясь присланных райкомпартом тезисов. Далее от имени учеников Руднянской школы с приветственным словом выступил ученик Рожаловский Николай, затем учитель Герман осветил события в Германии и подробно разъяснил, в чем заключается преимущество пролетарской науки перед буржуазной. В заключительном слове он указал на необходимость тесной смычки между городом и деревней, между рабочим и пахарем. Митингом была принята следующая резолюция: "Заслушав доклад наших товарищей, в котором говорилось, какие порядки и законы были до революции в России и в настоящее время, празднуя свободно праздник 1-е Мая, мы, граждане Руднянского сельсовета, шлем палачам белогвардейщины свое пролетарское проклятие и даем торжественное обещание, что при первом зове рабоче-крестьянской власти станем на защиту Советской власти"".
Да здравствует мировая революция! Да здравствует день 1-е Мая!
В заключение была спета "Марсельеза".
Сегодня в белорусской деревне, в том числе и в Рудне, тишина, запустение, безлюдье... В 1994 году в ней насчитывалось 102 двора, 210 жителей, из них 36 детей. 74 человека были трудоспособными. Теперь детей более чем вдвое меньше, как и трудоспособных взрослых, зато каждые восемь-девять из десяти рудненцев - пенсионеры. Жителей в Рудне сегодня не более полутора сотен, и их число все уменьшается. А коренных жителей в деревне остались практически единицы. Каждая пятая-шестая изба стоит с заколоченными окнами, а строится на всю деревню только один дом. Это - реальная картина белорусского села. Даже некогда крупная, оживленная многолюдная деревня, центр сельсовета, умирает, а что говорить о малых, патриархальных деревеньках?..
Начало 30-х годов явилось переломной эпохой в деревне. Грянула коллективизация... Сколько о ней написано и восторженных, хвалебных отзывов, произведений, воспоминаний, и мрачных, невеселых. Если бы коллективизация проводилась более гуманными, человеколюбивыми методами, не в такие короткие сроки, которые каждый начальник, чиновник, начиная от наместника на Беларуси - первого секретаря Центрального комитета партии до последнего председателя сельсовета, старался сократить, ужать эти строки, чтобы в лучшем виде предстать в глазах вышестоящего начальства, может быть, она не навлекла бы столько горя и беды, слез и мучений. "Кулаки" - лучшие, наиболее способные, трудолюбивые крестьяне изгонялись из деревни. Их арестовывали, насильно выселяли в северные районы страны, обрекая на муки и гибель, а имущество, землю, скот, постройки отдавали в наспех организованные колхозы. Под молот репрессий попало очень много безвинных людей, но наиболее пострадали в Житковичском районе две деревни - Лагвощи и Рудня. Неподалеку от Лагвощей проходила государственная граница, в деревне проживало большое количество людей польской национальности, были даже польский национальный клуб и школа, и в интересах "государственной безопасности" от этих людей решено было избавиться.
Такая же участь постигла и рудненцев. Не зря председатель Житковичского райисполкома Н.Кричевцев в 1925 году в отчетном докладе говорил: "Брониславский (в его составе были Лагвощи, и сама деревня Бронислав немало пострадала от репрессий), Рудненский и часть Житковичского сельских советов населены бывшей шляхтой, которая не пережила еще в себе бывших традиций, считает себя на голову выше "мужика". Большинство этого населения живет богато, организовывает собственное производство. Новая жизнь среди этого населения прививается слабо..." С этого заявления, очевидно, и начался вскоре массовый геноцид в Рудне, унесший жизни свыше 40 крестьян. А в других деревнях сельсовета, как ни странно, репрессированных было по 1-2 человека, даже в большом и старинном селе Кольно.
В национальном архиве Республики Беларусь хранится список членов Житковичского волревкома за 25 января 1920 года, где среди восьмерых ревкомовцев (председателем был Никита Лукьянович) значится и Николай Яковлевич Коцубинский, 1896 года рождения, брат моей бабушки Марфы Кирбай. Членом комитета мог стать, конечно, только преданный советской власти человек, активист, имевший перед ней определенные заслуги, каким и был Николай Яковлевич. И все же и его осенью в 1937 году не миновал "черный ворон", прихватив вместе со многими сельчанами, и не выпустил уже из своих "когтей". Тогда же был арестован и старший брат Марфы Яковлевны, Петр. Обоих братьев Коцубинских расстреляли в Мозыре осенью 1937 года, вырубив на корню всю мужскую линию фамилии...
Александр Викентьевич Кирбай, мой дед, также был не рядовым и не простым строителем новой жизни в конце 20-х годов. Теперь уже никто не вспомнит и не расскажет, сколько сил, здоровья, нервов потратил он в те годы ради укрепления советской власти, колхозного строительства. Сколько довелось услышать угроз, пережить оскорблений. На окраине деревни в сторону Найды жил один бирюк, остававшийся до самой войны единоличником - и не арестовали его, не расстреляли. Как-то странно, выборочно действовали власти! Он говорил бывало: "Пусть придет Кирбай ко мне во двор со своими уговорами... Схлопочет быстро пулю!". И приходил председатель, не к нему, так к другим, колеблющимся и открыто сопротивляющимся, сомневающимся и страшащимся. Все большее число крестьян писали заявления в колхоз - кто сознательно, добровольно, кто под страхом, угрозами, кто по примеру соседа…
На 1 февраля 1931 года в колхозе "Советская Белоруссия" насчитывалось 25 хозяйств - 8 бедняцких и 17 середняцких. Это примерно треть всех дворов деревни. А еще через год коллективизация здесь, как и по всей стране, считалась завершенной, хотя 100-процентной она до войны практически не была нигде. Неважно какими способами и силами проводилась - для власти был важен конечный результат, цифра, процент. Для достижения его годились любые средства… На деле же, если посмотреть глубже, произошел процесс, обратный ожидаемому. Действительно, от ненавистной большевикам собственности на землю, как главного средства производства, на селе удалось избавиться, как в городе через национализацию заводов и фабрик, отдалить рабочих от прибыли. Крестьян избавили от земли, средств производства и, естественно, от результатов труда. Они ничем не были заинтересованы лучше трудиться, как лишь побуждениями совести, у кого она была, да извечной крестьянской добросовестностью, трудолюбием. К тому же, в отличие от рабочих, они вынуждены были трудиться практически бесплатно, за трудодни. Колхозы в действительности оказались своеобразным гибридом крепостного права и трудовой армии, за создание которой рьяно ратовал Л.Троцкий. Это очень скоро стало причиной многих бед в экономике, разрушением социально-экономических и нравственных устоев жизни на селе. Расплата за насильственную, поспешную коллективизацию оказалась тяжелой, и продолжается она и поныне...
В 30-х годах в Минске выходил журнал "Шляхі калектывізацыі". Летом 1931 года в Рудню приехал корреспондент Юрка Снитко. Вскоре в журнале была опубликована его статья "Блестящие результаты сдельщины" (как видно, уже тогда подобные условия работы заинтересовывали людей и давали хорошие результаты, но потом долгие десятилетия социалистическая экономика открещивалась от сдельщины: выгоднее было платить какой-то мизер, но всем поровну): "В колхозе "Советская Белоруссия" в этом году вся работа проводится на основе сдельщины. Благодаря сдельному труду и продуманным нормам выработки, темпы и заинтересованность колхозников трудиться по-ударному значительно возросли. Если в прошлом году прополка льна и овощей тянулась очень долго, а сенокос даже в августе не был закончен, в этом году наблюдается совсем другая картина.
Бригады косарей из 14 человек во главе с бригадиром Коцубинским (очевидно, это был Николай Яковлевич, брат бабки Марфы - бывший член Житковичского волревкома) 27 июня скосила 8,8 гектара травы, а это значит, что в соответствии с установленной в колхозе нормой выработки (на 1 гектар, в зависимости от качества сенокоса, 3-4 косца), на эту площадь требуется 27 человек.
Правление колхоза, принимая во внимание, что это тяжелый труд (за один день насчитывается 1,25 трудодня), записало в трудовую книжку каждому косарю по 2,4 трудодня.
Бригада на уборке сена из 16 человек убрала и склала в стога сено на площади 5 гектаров, а согласно норм выработки на эту площадь требуется 25 колхозников. Колхозникам на тяжелом труду (метании стогов) засчитано по 1,95 трудодня, а восьми остальным - по 1,55. Таких примеров можно привести много... Благодаря сдельщине идет приток в колхоз бедняцко-середняцких хозяйств. Своевременно закончили прополку льна, проса и овощевых культур, убрали клевер и заканчивают уборку сенокосов".
Темпы, показатели коллективизации в Рудне были хорошими, к ним приближались только артели в Найде и Буйковичах, где после развала коммуны, на базе бывшего помещичьего имения, были неплохие условия для коллективного хозяйства. Но они не устраивали районное начальство, которое требовало "ускорить", "усилить", "нажать"... 10 сентября 1931 года в районной газете "Прымежны камунар" некто "Вока" отмечал, что за последние два года в районе наблюдается очень "медленный прилив" в колхозы бедняцко-середняцких хозяйств. 2200 хозяйств находятся вне колхозов - единоличники, и почти половина их - в трех сельсоветах: Люденевичском, Ветчинском и Рудненском.
В начале марта 1932 года в Житковичкий район приехал первый секретарь ЦК ВКП(б)Б Н.Ф. Гикало. Ознакомился с положением дел в районе, побывал в МТС, Доме соцкультуры, на некоторых районных предприятиях. Затем вместе с секретарем райкома партии Богдановым он поехал в деревни района, был в Люденевичах, Брониславе, Рудне. Безусловно, встречался с председателем руднянского колхоза Александром Кирбаем, тем более, что это было первое в районе коллективное хозяйство, передовое по всем показателям. Уже тогда в колхозе была крупная свиноводческая ферма, и в ее "красном уголке" Н.Ф. Гикало выступил с докладом о международном положении, ответил на многочисленные вопросы колхозников.
Коллективизация в стране набирала размах, ширилась, подобно лавине, которая все сшибает, подминает под себя на своем пути, увлекает, а часто и хоронит... Наиболее активным ее проводником в Рудне по воле судьбы, а скорее, в силу своего характера, честного, бескомпромиссного и прямого, был Александр Викентьевич Кирбай.
Из той же обоймы несгибаемых, а потом - задумавшихся, разуверившихся революционеров-ленинцев был и Евдоким Клочок - дед моей жены Тамары Михайловны, который в середине 30-х попал в лагеря: за что - и сам не знает. Ему выпала судьба быть узником знаменитого Севлага - дикого Северного управления лагерей. Строил железную дорогу, по которой мчатся теперь скорые поезда с романтическим названием "Северная Пальмира". Конечно же, шансы выйти оттуда живым у него были равны нулю, если б не повезло - его взял санитаром в больницу лагерный врач, в прошлом лечивший самого Валерьяна Куйбышева. Приходилось мне ехать по той дороге, когда нужно было зарабатывать на жизнь, в качестве добровольного ссыльного, или сезонного раба - так будет точнее: рабочего строительного отряда, и я не мог отделаться от ощущения, что поезд катится будто по костям, которые лежат вместо шпал...
Обидно и горько осознавать гибель лучших людей деревни, неизвестны их могилы, засыпанные известью... Но из памяти это не выкинуть. Хотя, когда уже в начале 90-х годов в Минске выходила книга "Память. Документальная хроника" Житковичского района, в ней упомянуты, наравне с сотнями других житковчан, имена репрессированных братьев Коцубинских, Николая и Вацлава Кирбаев, но по небрежности, равнодушию местных властей "забыт" первый председатель колхоза в Рудне Александр Викентьевич Кирбай.
Ненадолго пережила братьев и бабушка Марфа Яковлевна. Она умерла в феврале 1950 года совсем еще не старой - сказались трудные годы молодости, пережитые тяготы во время войны, бедность и изнуряющая работа в послевоенные годы. В доме бабки Марфы, стоящем в Рудне и поныне, родились ее внуки, которым суждено продолжать дело отцов и дедов... А сколько семей, родственных и совсем чужих, жило под этой крышей в трудные военные и послевоенные годы! Беда и горе сплачивали, мирили людей, чужие часто жили одной дружной семьей - не то, что сейчас...
Вот судьбы деревенских хат: они переживают несколько поколений, и какой бы старой ни была постройка, она будет стоять столетие и больше, пока в ней теплится жизнь, топится печь и светятся по вечерам окна, и сразу сдает - гниет, оседает в землю, чернеет, когда оставляют ее обитатели. Каким молодым и веселым кажется любой, даже самый древний дом, пока он полнится голосами и звонким детским смехом. Заметили - на нежилых избах, которых в деревне теперь очень много, не селятся аисты, но тут же обживают их вороны?
Рудня, как и большинство белорусских деревень, хоть и не была сожжена, пострадала сильно, а главный урон был в людях, трудолюбивых сельчанах. Мои земляки также не стояли в стороне от всенародной борьбы с врагом. Из 50-й Житковичской партизанской бригады в начале весны 1944 года была выделена инициативная группа, на базе которой из жителей Руднянского сельсовета создан 117-й партизанский отряд в составе 226 человек. Командовал отрядом Василий Сыровацкий, комиссаром был Матвей Хилько. После соединения с частями Красной Армии в ее состав влилась практически полнокровная рота бойцов. 38 рудненцев погибли в партизанских отрядах, на фронтах Великой Отечественной, около 20 мирных жителей погубили оккупанты в деревне и в лесу, где люди прятались в лихую годину. Вся работа, все трудности по восстановлению хозяйства в первые послевоенные годы выпали на долю нескольких мужчин, - престарелых и инвалидов, - а главным образом подростков, женщин.
Медленно залечивала деревня раны войны. В 1945 и в следующем году из Германии в разоренную ею страну поступали большие партии крупного рогатого скота.Это были действительно крупные, тяжеловесные коровы черно-белой в большие крапины масти - германская порода. Около 50 голов было передано в колхоз "Советская Белоруссия", а также три лошади. Давало государство и семена, это было хоть какое-то подспорье. Наиболее бедствующие, многодетные семьи, чьи отцы погибли, получили из Германии несколько коров.
Чем отметна была жизнь в деревне 50-х годов? Как всегда - тяжелым, изнурительным, а главное, практически бесплатным трудом. Деревня уже отстроилась после военной разрухи, подросла молодежь, которая, не имея паспорта, не могла покинуть село. Было достаточно рабочих рук, строились новые дома, появлялось много молодых семей. Беспаспортные крестьяне, как при крепостном праве, после пресловутого "Юрьева дня" не могли уйти к другому барину, а теперь покинуть колхоз. Чтобы выехать из деревни на работу в город (где, кстати, без паспорта устроиться было практически невозможно) или на учебу, нужно было заручиться справкой из колхоза о том, что правление, дескать, не возражает... В 60-е годы, когда деревню покидала часть ребят, родившихся уже после войны, это было несколько проще. Беспрепятственно выдавали всегда необходимые справки детям-сиротам, чьи отцы погибли на фронте или в партизанах; безвинно репрессированные по-прежнему оставались врагами, о них предпочиталось не вспоминать ни по-плохому, ни по-хорошему. Их вычеркнули из жизни, словно и не было этих людей - и молчаливо забыли о них... Таких юношей и девушек, которые, не задумываясь, уезжали, пользуясь правом, добытым для них жизнью отцов, немало было в Рудне.
В 1966 году были отменены трудодни за работу в колхозе и введена денежная оплата труда. Трудодень - условная расценка, установленная непонятно по каким критериям норма выработки той или иной работы, введенная со времени образования колхозов. На каждую работу существовали строго определенные нормы и расценки. Например, один трудодень - скосить 0,45 гектара травы, причем луговой - 0,48, верховой травы - 0,4 гектара. Сжать серпом 0,1 гектара ржи, или вывезти на поле, загрузив вилами и разгрузив 4 тонны навоза, - а сена - 7 тонн, - также трудодень. Можно было заработать за день иногда и 1,5, а то и 2 трудодня, а можно и 0,3-0,5. За починку, например, мешков бригадир мог выставить женщине 1,5-2 трудодня, хотя она их чинила и неделю - работа не тяжелая; то же и за ремонт хомутов конюху или какому-нибудь инвалиду.
По окончании года, когда был собран и подсчитан урожай, сданы обязательные госпоставки, известны результаты хозяйственной деятельности колхоза, на общем собрании колхозников или собрании правления решали, как и поскольку рассчитываться за трудодни. В хороший, урожайный год можно было ожидать по 0,3-0,4 килограмма ржи, 1-1,5 килограмма картофеля, 1-1,5 рубля (до 1961 года) на трудодень, часто же - гораздо меньше… Поздней осенью привозил крестьянин на свое подворье воз бульбы, несколько мешков зерна - результат работы за год.
Бригадирам и звеньевым, которые работали наравне со всеми и получали небольшую надбавку за совместительство, и председателям правления колхозов также полагалось определенное число трудодней, ненамного большее, чем остальным колхозникам. Помню, отцу, председателю колхоза "Советская Белоруссия", как и всем руководителям хозяйств в районе, начисляли за год около 500 трудодней, но гораздо больше - замечаний, выговоров, начетов. Столько и даже больше трудодней мог заработать добросовестный, трудолюбивый работник, особенно "штатный" на постоянной, "выгодной" работе.
И вот, получив за год работы в колхозе несколько центнеров зерна, картофеля и 500-700 рублей (старыми, до 1961 года, деньгами), крестьянину нужно было в первую очередь заплатить налоги, потом купить самые необходимые продукты и предметы для хозяйства - соль и сахар, спички и керосин, одеться и обуться, отправить детей в школу... Сапоги стоили 100-150 рублей, фуфайка, самая незаменимая одежда крестьянина - свыше ста. Корова же "тянула" на 3-4 тысячи рублей, хотя вскоре, после обмена денег в 1961 году, уже 700-800 рублей. Наглядный результат деноминации, с которой мы теперь сталкиваемся постоянно - заработная плата, конечно же, оставалась и остается практически прежней, а деньги дешевеют и дешевеют. Диву можно даваться, как "выкручивались" в таких условиях селяне. Условия жизни на селе, как видим, были и есть гораздо хуже, чем до революции…
Как мог выжить крестьянин в таких условиях, когда он практически ничего не получал за свой труд, но вынужден был платить огромные налоги? За корову и каждую курицу, за плодовые деревья в саду и за землю приусадебного участка (в среднем 30 соток на семью). Шкуру выращенной и забитой свиньи или теленка необходимо было облупить и тоже сдать государству... Грабительские налоги в большей части отменили после смерти Сталина, когда правительство страны до января 1955 года возглавлял Георгий Маленков, за что его, незаслуженно, долгие годы бесконечно благодарили колхозники. А до этого? Выручал в некоторой степени рынок - базар в Житковичах, огромный навес в центре поселка, особенно оживленный в выходные и праздничные дни. Из деревень везли и продавали за бесценок капусту и яблоки, мясо и молоко, сало и фасоль, лишь бы выручить копейку и заплатить налоги, немного одеться и обуться.
В 1953 году, в год смерти Иосифа Сталина - кровавого тирана, о котором сказать так было смертельно опасно, - я пошел в первый класс Руднянской начальной школы, хотя до семи лет мне не хватало двух месяцев. Учительница, Мария Ивановна Юхневич, отличала меня, помню, все-таки большим старанием и прилежанием в учебе, а также любовью к книгам, страстью к чтению. В крестьянских семьях это в общем не поощрялось. Тут больше нужна другая наука и страсть - к земле, к хозяйству. Хотя я и не отказывался никогда от любой домашней работы, недовольство отца, сурового человека, которого жизнь редко баловала и ласкала, было частым, а иногда и очень резким. Он мог, особенно когда был не в духе или выпивший, придраться к любому пустяку. А выпивал по случаю и без случая нередко, как и все всегда, и теперь в деревне: стакан вины раскрашивал невеселое бытие голубыми цветочками призрачного счастья. Тогда в дело шел жесткий армейский ремень, и следы его, бывало, долго оставались на моем теле…
И все же, несмотря на твердую и жесткую дисциплину в нашем доме, в нем чувствовался какой-то дух свободы. Никому не возбранялось высказать свое мнение, поспорить, если считаешь, что ты прав. У нас с братом была своя комната, из окна которой виден вековой, могучий дуб, возраст которого, очевидно, старше самой деревни. Комнатка была скромной, маленькой, стол вечно завален книгами, а вся хата меньше тридцати квадратных метров. В тесной передней комнате, большую часть которой занимала печь, вечно было многолюдно, оживленно, особенно по вечерам - приходили и уходили сельчане, играли в домино, курили и до хрипоты спорили, по праздникам пили вино и обсуждали деревенские и общегосударственные новости и проблемы, будто могли их разрешить.
В семье ощущался дух благопристойности и взаимопомощи, душевной свободы. Во многом это было поставлено благодаря маме, которая, несмотря на огромную занятость на колхозной работе и по домашнему хозяйству, всегда интересовалась нашими с братом делами. В глубине души она была интеллигентным человеком, тонко чувствующим мир и людей.
Александра Александровна, моя любимая и глубокоуважаемая мама, часто с сомнением и некоторым недоумением качала головой и говорила мне: "Разве могла я подумать, что ты достигнешь в жизни такого положения? Из такой бедности, из таких трудностей!..". А я думаю, что как раз в таких условиях, закаляющих душу и тело, и может быть воспитан настоящий человек. Изнеженные, избалованные с детства, не знающие бед и трудностей - слабы!
Светлой и яркой отдушиной в моей жизни были встречи с природой. В деревне она, казалось бы, повсюду, вокруг. Для крестьянина это обычная, повседневная, привычная картина, как для горожанина вид из окна на соседний дом. И все же так, да не так... Нет в мире человека, которому не свойственно было бы ощущение родины, знакомой с детства, любимой природы, родительского гнезда. Оно начинается с младенчества, с первых детских впечатлений, растет и укрепляется вместе с человеком и умирает, когда придет срок, вместе с ним. Родная природа, как и мать, бывает только в единственном числе. Все красоты мира не заменят вид из окна родительского дома, какого-нибудь пригорка с растущим на нем дубом или березкой, с которой связаны самые лучшие, светлые воспоминания. Еще дороже и милее становятся родные места, в которые вложен труд, где пролит пот, набивались мозолями руки. Где каждая пядь земли знакома на ощупь: здесь косил когда-то росным июньским утром, когда еще был жив отец, и косу, что висит в пахнущем старым, пыльным сеном току, еще не побила ржавчина; здесь проходил землю плугом, а под этим деревцем провожал зарю...
Живописность пейзажей околицы не свойственна Рудне. Когда-то красивая, тихая и незаметная речушка Науть обезображена, потеряла и живописность, и воду в результате чересчур активных действий мелиораторов. С востока и с севера лес, но и он стал давно уже не тот - вырубки, подсочки, антропогенное воздействие сделали свое дело. А что творится в близком отсюда Припятском национальном парке, бывшем единственном на весь Советский Союз Припятском ландшафтно-гидрологическом заповеднике! Сердце обливается кровью и болит душа, когда люди рассказывают, как по велению чиновников из самых высоких инстанций вырубаются тысячелетние дубы - гордость Полесья, как в пустыню превращаются бывшие богатейшие заповедные леса. Такое уже пережила однажды Туровщина, когда в конце XVII столетия леса варварски истребляли различные английские концессии. Но тогда император Павел I своим указом прекратил это безобразие, выгнал хищников и все их имущество передал в казну. А кто теперь защитит заповедник?
В десятке километров от Рудни протекает Припять. Ее пойма, Оболонье с синими просторами далей, дубами, старицами и озерами - это настоящий оазис красоты и вдохновенья. В летнюю сенокосную пору на Оболонье оживлено, словно на ярмарке в поселке: голоса, смех, гул техники. Люди стремятся побыстрее, в погоду убрать сено. Тогда на берегу реки или озера не встретишь праздного рыбака.
К вечеру стихает накал работы, у островков кустарников, под дубами тут и там загораются костры. Дымок от них, перемешиваясь с вечерним туманом, стелется над равниной, тянется к реке. Солнце к этому времени уже село за далекую кромку леса, отсвечивая золотом затухающего дня - работа на лугу в страду не может быть оставлена, пока светло... Что может быть красивее, лучше, более волнующе, чем такие часы в родном краю? Дороги и памятны летние вечера созерцанием окрестностей и самого себя, беседами с бывалыми, старшими по возрасту и опыту сельчанами, отрешенностью от хлопот, забот и проблем, полным слиянием, гармонией с природой.
Никогда не забуду ночлег у костра на охапке травы или на сеновале, на свежем, душистом, убранном в погоду сене, вобравшем все запахи луговых растений и цветов, все ароматы лета. Это - навсегда, навечно...
Только в таких живописных местах милых уголков родины пробуждается и зацветает душа, способная разрешиться творчеством, стихом или песней. Не было бы стихов и песен, написанных мною много позже, если бы с детства не полонили мою душу родная деревня Рудня, Припять, Оболонье, древний Туров, отголоски седой старины, произведения Кирилла Туровского... Этот простой быт, крестьянский труд на лугу и в поле, который не в тягость, а в радость, подстать молодой силе, энергии, ищущей выхода. Все это, слава Богу, было, есть и, хочется надеяться, будет, пока мы живы, и после нас - пока под мирным небом будет жить родная Беларусь…

ГОРЕПАШЦЫ

Мы дети страшной судьбы,
Хлебнувшие чашу горя до дна,
Память встает на дыбы,
Рыдает и стонет она.
Замешано счастье было на крови,
Кто из нас угадал его суть?
А у наших "отцов" дьявола брови
Горами трупов уложен их путь.
Обездолен народ, затравлен и нищ,
Доведен до последней черты.
Его тело горит мириадами огнищ,
В крике страшном народные рты…

Казалось бы, что к этому можно добавить, рассуждая о народной жизни? Почему именно у нашего народа такая страшная судьба на протяжении всей его истории? Насилие и еще раз насилие со стороны властвующих подвело народ к такой жизни. Причем насилие на протяжении многих веков, одновременно физическое и духовное. Именно это обстоятельство нужно возвести в разряд феномена мировой истории. Можно только удивляться живучести народа: он выдержал насилие внутри страны, и насилие извне.
Сегодняшняя жизнь народа дает обильную пищу для размышлений: всегда было так плохо, или сегодняшнее время все-таки лучше, чем раньше, или раньше было хуже, чем сегодня? И здесь на первый план выдвигается задача правильно расставить акценты. А может, мы, интеллигенты, умничаем и не знаем своего народа, придумывая всякую всячину в тиши кабинета? Брюзжит все-таки интеллигент, или горе народное заставляет его кричать? И здесь, безусловно, главным является реальная жизнь, историческая правда.
Реалии жизни, особенно сельской, иначе как ужасающими не назовешь. Государственное сельское хозяйство развалено до основания, а в сельской местности это был базовый, основной источник существования крестьян. Еще лет 15 назад в каждом крестьянском подворье было много всякой живности: минимум 2 коровы, 3-4 свиньи, до трех десятков кур, от 20 до 50 уток, гусей, индюшек и т.д. Крестьяне не только кормили себя отборным натуральным продуктом, но и снабжали им своих сыновей и дочерей, уезжавших в город в поисках легкого хлеба. Тогда помощь родителей своим детям - назовем ее "продразверсткой", - была весьма ощутимой. Помню, в студенческие годы также ездил домой в деревню за "данью". Она была всегда обильной. Свинина, копчености, грибы, варенье, рыба, куры… Особенно радовал гусь с начинкой, которым снабжала меня в дорогу мама. С компанией друзей в общежитии, 4-5 человек, с трудом разделывались с ним. К сожалению, все это в прошлом. Опустели крестьянские хлевы. На всю деревню, а в ней было 180 дворов, - осталось не более двух десятков коров.
Какую оценку дать этому, как квалифицировать? Иначе как трагедией такое положение не назовешь…
Приезжая в деревню, я постоянно встречаюсь с уже малочисленными родственниками, с земляками. Говорим долго, как правило, любой крестьянин - мудрый человек. Практически каждый знает, точнее, знал ранее, что нужно делать не только в деревне, но и в стране, чтобы жизнь стала лучше. Сейчас о каких-то светлых перспективах не говорит никто, потому что не видит их: нужда задавила. Правда, встретился один оптимист, который заявил: "А что, Николаевич, ты не помнишь, как жили после войны? Ничего не было. Вместо молока - перегон пили (переработанное молоко, в котором не осталось никакой жирности, отливающее синевой) - и выжили". Характерно, что практически никто из участников беседы не обращает внимания на то, что голодная деревня после войны выжила. Когда я заметил, что после войны прошло более полувека, мой оппонент махнул рукой, де-скать, ну и что, картопля (картошка) будет - выживем. До какой крайности доведены люди! В начале третьего тысячелетия, когда почти все европейские страны, США, Япония, Юго-Восточная Азия, Австралия и многие другие живут почти как в раю, мы по-прежнему мечтаем, чтобы уродилась картошка, чтобы не было засухи, не вымокли посевы. Комментарии, как говорится, излишни…
Как тут не согласиться с Соломоном Мудрым - царем Израиля и Иудеи, который еще в 960 г. до нашей эры сказал: "Что было, то и будет, и что творилось, то творится, и нет ничего нового под солнцем". И далее: "Поставлена глупость на высокие посты, а достойные внизу пребывают". Мудро! На то он и Соломон Мудрый. И тут добавить нечего.
Может, народ и мудр тем, что так ведет себя, соглашается с таким существованием, с такой жизнью? Исходя из вышеприведенной мудрости Соломона, народ, уверен, даже не зная ее, живет именно по ней: что было у него, то и будет, что творилось, то и творится. Народ пока живет, исходя из этой мудрости. Не пытаясь углублять Соломона - это невозможно, может, все-таки попытаемся найти хоть какую-то лазейку на предмет того, что было плохого, чтобы его больше не было?
Опыт нашего развития - плачевный. Может быть, прибегнуть к опыту других стран и попробовать позаимствовать у них лучшее, могущее произрасти на нашей почве? Скажем, из опыта того государства, царем которого был Соломон Мудрый - Израиля. Я уже говорил о постоянно преследующих нас засухах, неизбежно влекущих за собой неурожай. Так вот, известно, в каких широтах находится Израиль, но никогда не бывает там кризиса в производстве сельхозпродукции, скорее, наоборот. Воображение потрясает организация сельского хозяйства. В частности, орошение земель и даже отдельных растений. И здесь на помощь человеку пришел его величество - компьютер. Сельскохозяйственная отрасль оснащена технически, компьютеризована в высшей степени, по полной программе. Сравните состояние материально-технической базы нашего сельского хозяйства с израильской, американской, немецкой, шведской - и вы найдете ответы на все животрепещущие вопросы. Отстали мы не на какое-то время, а навсегда.
Почему так получается: затраты астрономические, а эффект удручающий? Я думаю, тут надо остановиться на ни для кого не являющейся загадкой триаде: организация дела, стержнем которой является управление, материально-техническая база и кадры. Если бы это хотя бы на четверть соответствовало мировым стандартам, мы жили бы в другом измерении.
Говоря выше о крестьянском подворье, мы имели в виду эмбрионное состояние частной собственности. В советское время этот термин, конечно, не употреблялся. Еще бы, большевики, советская власть не на жизнь, а на смерть боролись с частной собственностью, и не дай Бог не то чтобы сказать о ней вслух, а даже подумать.
Тем не менее, огонек частнособственнической жизни теплился: моя хата, мой двор, мой огород и т.д. Все это было. И результаты были. Частный сектор давал стране около 50 процентов мяса, более половины молока, овощей, фруктов и т.п. Вместо того, чтобы поддержать частника, довели дело до абсурда: на сегодняшний день эта цифра составляет немногим более 10 процентов. И тенденция к ее снижению будет расти.
По сравнению со второй половиной 60-х годов XX века сегодняшние крестьяне - бедняки. Это исторический факт. Никакого преувеличения или искажения тут нет. У них есть понимание себя, своего места в этом мире. Их доминанта - рабская психология всех и каждого. Она внедрена в сознание самой жизнью, беспросветной жизнью раба-крестьянина. О будущем они, как правило, не говорят. Вспоминают прошлое, находят в нем что-то светлое, радостное, и тогда глаза оживают, светятся по-доброму. Им так не хватает той прошлой жизни, когда все было лучше, чем сегодня. Рассказывают, что в послевоенное время жили трудно, даже тяжело, рады были куску хлеба, но, тем не менее - весело. Летними вечерами то в одном, то в другом конце деревни раздавались звуки гармошки, звучали песни, трогающие душу и сердце. Мне особенно запомнились танцы на мосту. Посредине деревни протекала небольшая речушка, через которую был мост. Вечерами на нем собиралась молодежь и долго, до утра, звучал баян, молодежь танцевала, пела песни. Снизу доносились всплески воды, там, по-видимому, тоже танцевала рыба... Тихие, теплые летние вечера, запах травы, особый запах воды, и среди этой почти первозданной красоты - Человек. Все гармонично сливалось воедино, все жило жизнью, предопределенною Всевышним…
Я воспроизвел лишь один фрагмент деревенской идиллии. Но в нем целый мир - мир воспоминаний, переживаний, с чувством огромного сожаления по ушедшему, навсегда потерянному и безвозвратному.
Сегодня деревня - без песен, без танцев, веселья. Свадьба - явление редкое, которое превращается в повальную пьянку. Все хорошее, к сожалению, осталось в прошлом. А ведь еще недавно, во второй половине прошлого столетия, жили несравненно лучше, хотя, как всегда в деревне, работали от темна до темна. Жизнь в деревне всегда была отмечена тяжелым, изнурительным, а главное, практически бесплатным трудом. В 50-е годы люди уже отстроились после военной разрухи, подросла молодежь, которая, не имея паспорта, не могла покинуть село. Было достаточно рабочих рук, строились новые дома, появлялось много молодых семей. Беспаспортные крестьяне, как при крепостном праве, после пресловутого "Юрьева дня", не могли уйти к другому барину, а теперь - покинуть колхоз. Чтобы выехать из деревни на работу в город (где, кстати, без паспорта устроиться практически было невозможно) или на учебу, нужно было заручиться справкой из колхоза, что правление, дескать, не возражает... Такие справки, правда, без возражений давали детям-сиротам, чьи отцы погибли на фронте или в партизанах; безвинно репрессированные по-прежнему оставались врагами, о них предпочиталось не вспоминать ни по-плохому, ни по-хорошему. Были люди - и не стало их, словно никогда и не было. Канули в безвестность, оклеветанные, опозоренные, ни за что лишившись жизни...
В 1966 году были отменены трудодни за работу в колхозе и введена денежная оплата труда. Трудодень - условная расценка, установленная непонятно из каких критериев нормы выработки той или иной работы, введенная со времени образования колхозов. На каждую работу существовали строго определенные нормы и расценки. Например, чтобы заработать один трудодень, надо было скосить 0,45 гектара травы, причем луговой - 0,48, а если верховой - 0,4, сжать серпом 0,3 гектара ржи или вывезти на поле, загрузив воз с помощью вил и разгрузив 4 тонны навоза - также трудодень. Можно было заработать за день иногда 1,5, а то и 2 трудодня, а можно и 0,3-0,5.
Поздней осенью, когда был собран и подсчитан урожай, сданы обязательные госпоставки и известны результаты хозяйственной деятельности колхоза, на общем собрании колхозников или заседании правления решали, как рассчитываться за трудодни. В хороший, урожайный год можно было ожидать по 0,3-0,4 килограмма ржи, 1-1,5 килограмма картофеля, 1-1,5 рубля (после 1961 года - 5-10 копеек) на один трудодень, а часто еще меньше... Привозил крестьянин на свое подворье воз бульбы, несколько мешков зерна - результат работы за год.
Бригадирам и звеньевым, которые работали наравне со всеми и получали небольшую надбавку за совместительство, председателям правления колхозов также полагалось определенное число трудодней, ненамного большее, чем остальным колхозникам. Помню, отцу, председателю колхоза "Советская Белоруссия", как и всем руководителям хозяйств в районе, начисляли за год около 500 трудодней, но гораздо больше - замечаний, выговоров, начетов. Столько и даже больше трудодней мог заработать добросовестный, трудолюбивый работник.
Получив за год работы в колхозе эту мизерную плату, крестьянину нужно было в первую очередь заплатить налоги, потом купить самые необходимые продукты и предметы для хозяйства - соль и сахар, спички и керосин, одеться и обуться, отправить детей в школу... Сапоги стоили 100-150 рублей, фуфайка, самая незаменимая одежда крестьянина - свыше ста. Корова же "тянула" на 3-4 тысячи рублей, хотя вскоре, после деноминации в 10 раз в 1961 году, уже 700-800 рублей. Диву можно даваться, как выживали в таких условиях селяне. Жизнь на селе была и есть гораздо хуже, чем до революции, ведь они практически ничего не получали за свой труд, но вынуждены были платить огромные налоги. За корову и каждую курицу, за плодовые деревья в саду и за землю приусадебного участка (в среднем 30 соток на семью), а шкуру выращенной и забитой свиньи обязаны были облупить и тоже сдать государству, даже золу из печек в установленном порядке женщины собирали для колхозных полей. Грабительские налоги были по большей части отменены в 1953 году после смерти Сталина, когда правительство до января 1955 года возглавлял Маленков. Не его, конечно, была в том заслуга - время продиктовало этот шаг, но именно этого временщика бесконечно благодарили колхозники за отмену налогов. Выручал в некоторой степени рынок - базар, который по воскресеньям работал в каждом городке, районном центре. Из деревень везли и продавали за бесценок капусту и яблоки, мясо и молоко, сало и фасоль, лишь бы выручить копейку и заплатить налоги, немного одеться и обуться. Так жила деревня после войны, и жизнь если и улучшалась с течением времени, то очень незначительно.
Не зря, думаю, слово "крестьянин" происходит от слова "крест", слова эти однокоренные. Как оденет батюшка в церкви при рождении младенца маленький дешевый крестик, так и несет селянин через всю жизнь свой нелегкий крест, терпя бесконечные лишения, издевательства, пока не упокоится навсегда под могильным крестом на сельском погосте... Такова она, крестьянская жизнь, отданная лишь работе, у которой мало светлых дней, нет впереди просвета, и никогда не было ни у крепостного мужика, ни у колхозника будущего, не было завтра. А ведь крестьяне кормили страну, многие хозяйства сдавали государству из своего подворья в течение года около 500 килограммов свинины, почти столько же говядины, тысячи яиц, тонны молока.
Средняя урожайность зерновых в республике достигала 20-25, а в лучшие годы свыше 30 центнеров с гектара, картофеля - 200 и больше центнеров. В передовых хозяйствах, число которых из года в год увеличивалось, в том числе и в моем родном Житковичском районе, главным образом на Туровщине, где не только плодородные земли, но работают трудолюбивые, опытные хлеборобы, получали уже до 100 центнеров зерна с каждого гектара. Нина Мельникова, главный агроном колхоза "Победа", даже организовала республиканский клуб "Урожай-100", где широко пропагандировался опыт выращивания 100-центнеровых урожаев. А еще каких-то 20-30 лет назад, в ходе целинной эпопеи, воспевался всего 100-пудовый урожай.
Как видим, продуктивность сельского хозяйства, хотя и весьма существенно отставала от результатов, давно и спокойно получаемых на Западе - тоже видимость прогресса - шла вверх, и для этого была реальная возможность, обеспечена основа. Где же все это, куда, в какие тартарары провалилось, что все в экономике, в том числе и в сельском хозяйстве, резко изменилось, и прежние достижения, хотя и относительные по сравнению с зарубежьем, превратились в неудачи, постоянные снижения, резкие падения?... Если в 1990 году доля сельского хозяйства во внутреннем валовом продукте республики составляла 22,9%, то в 2002 - всего около 10. У нас сегодня насчитывается около 2400 сельхозпредприятий - колхозов и совхозов, и около 2250 предприятий новых форм хозяйствования, фермерских и других. А в 1995 году их было значительно больше - 3030. Не выдержав сложнейших условий работы, налогового бремени, многие фермеры разоряются и бросают это невыгодное для них дело. Во временном владении таких хозяйств сегодня находится немного земли - всего 93,2 тыс. гектаров, но они дают 10,7 процента зерновых, 38,8 процента молока - всего на сумму 1721 млн. рублей, в то время как все остальные сельскохозяйственные предприятия не намного больше - на 2643 млн. рублей. Населением и фермерскими хозяйствами производится свыше 40 процентов сельскохозяйственной продукции страны против 25 процентов в 1990 году. Сегодня 64,5 процента сельскохозяйственных предприятий у нас убыточны - на 10 процентов больше, чем в 2002 году.
Производительность труда в сельском хозяйстве в конце ХХ века из года в год снижалась. Урожайность зерновых культур в 2001 году упала по сравнению с 1990-м с 29,4 до 19,8 центнера с гектара, а валовой сбор с 7040 тыс. тонн до 5150 тыс. (в 1999-м было всего 3645 тыс. тонн). При этом следует учесть, что население страны в последние годы почти полностью перешло по картофелю и овощам на самообеспечение. В частном секторе, в распоряжении которого находится всего шестая часть пахотной земли, производится около 80 процентов овощей, почти 100 - плодов и ягод, более 65 - молока, свыше 50 - мяса, более 45 процентов яиц.
А вот сравнительные данные по производству важнейших видов продовольствия в 2001 году по отношению к 1990-му. Мяса, включая субпродукты I категории, получено 260,2 тыс. тонн, а было - 900 тыс., колбасных изделий - соответственно 216 и 167,8 тыс. тонн, цельномолочной продукции - 1776,3 и 882,2, животного масла - 159 и 62,0, растительного масла - 26,4 и 14,1, хлеба и хлебобулочных изделий - 1583 и 628,5, макаронных изделий - 60 и 10,8 тыс. тонн.
За последние годы существенно ухудшилось плодородие земель из-за недостаточного внесения удобрений. Как известно, основным поставщиком органических удобрений является животноводство. Только за последнее пятилетие с ферм "исчезло" около 600 тыс. голов крупного рогатого скота - каждая шестая из имевшихся на начало 1995 года, 92 тыс. свиней, 28 тыс. овец, 39 тыс. лошадей, то есть каждое четвертое животное. Оставшееся поголовье постоянно не получало достаточно корма. В некоторые годы, даже благоприятными по погодным условиям, в общественном животноводстве назапашивается немногим более половины требуемого количества кормов.
Минеральных удобрений сельское хозяйство также получает все меньше и меньше, а во многих хозяйствах их вообще нет, как и органических - 60-65 процентов от необходимого количества. Если в 1990 году их было внесено 1510 тыс. тонн, то в 2000-м - всего 658 тыс. Особенно мало применяется фосфорных удобрений, которые не производятся в республике - всего лишь четверть, чем их было в лучшие времена.
На две трети уменьшилось внесение на поля республики органики. Острая нехватка сельскохозяйственной техники, перебои с горючим привели к нарушению оптимальных сроков весеннего сева. А "добитые" комбайны "Дон" и "Нива", которые давно пора отправлять на металлолом, рассеивают при уборке около четверти урожая. Еще одна причина постоянного повышения цен на продовольствие - резкий и непрерывный рост стоимости горючего.
Всему есть свои причины. Больше чем надо их и в сельском хозяйстве, главная из которых, очевидно, та, что колхозы в таком виде, в каком они есть сегодня, изжили себя. Но и для другой формы хозяйствования на земле пока нет ни средств, ни материального обеспечения, как нет и желания у власть предержащих менять что-то в системе.
А проблема рабочей силы в деревне? Моя родная деревня Рудня, как и другие полесские деревни, является словно зеркалом демографической ситуации на селе. В 1979 году сельское население республики составляло 4 млн. 298 тысяч человек, а по результатам последней переписи в 1999 году - 3 млн. 83 тысячи, то есть за 20 лет сократилось на 28 процентов. А сегодня, естественно, белорусов еще меньше. Только за 2003 год их в стране стало меньше почти на 30 тысяч. Число сельских населенных пунктов за десять последних лет сократилось более чем на тысячу и составляет теперь 23,5 тысячи. В восьми тысячах из них проживает сегодня меньше 25 человек. Правда, увеличилось количество крупных деревень, в каждой из которых насчитывается свыше двух тысяч человек, но таких немного, всего около сотни.
Страна неуклонно и быстро стареет: количество людей, достигших 60-летнего возраста, превысило 21%, а по заключению Всемирной организации здравоохранения старым считается общество, если эта цифра достигла 7%. Ученые считают, что в ближайшие десятилетия сельское население Беларуси сократится еще примерно на миллион человек.
Но еще более удручающая картина с категориями населения. В 1979 году на селе было 2 млн. 184 тысячи трудоспособных жителей, а теперь - менее полутора миллиона. Причем менее половины трудоспособных заняты непосредственно в сельскохозяйственном производстве. Здесь работает около 700 тыс. человек, и ожидается, что в результате всех трудностей, переживаемых сельским хозяйством, крайне плохих условий жизни и быта это число через 10 лет уменьшится еще в два раза. По уровню социально-бытовых условий наше село отстает от цивилизованного мира не менее чем на 100 лет. Старики и старухи таскают воду в расплескивающихся ведрах для своих нужд, на огород и для скота. Баня в большинстве деревень - роскошь. Стандарт крестьянского жилища соответствует уровню XIX века, стандарт мест содержания скота опустился еще ниже. Из этих мест и из нужников стоки просачиваются в колодцы - во времена пращуров такого не было.
Есть ли хотя бы малейшая необходимость в комментариях? Все видно невооруженным взглядом. Налицо кризис сельскохозяйственного производства. Что же, в очередной раз выискивать причины происшедшего? Полноте. Причина одна: не умеем хозяйствовать. Надо признать этот факт и не апеллировать к матушке-природе. Резко изменить ситуацию к лучшему в ближайшие годы невозможно, так как для этого нет необходимых средств.
И еще один, на наш взгляд, немаловажный нюанс. В отличие от сегодняшнего дня, еще несколько десятилетий назад у народа была вера в будущее. Огромным стимулирующим фактором этой веры, безусловно, была Победа в самой страшной войне, какую не знала мировая история. Народ мыслил так: раз мы победили такого каннибала, как Гитлер, то все остальное нипочем, пережили и не такое.
Идеологическая кухня вовсю занималась каждодневной стряпней и, надо признать, преуспевала в этом деле. А по-другому и быть не могло, так как большевистская идеология внедрялась в сознание людей насильно. Почти 200 миллионов человек были изнасилованы ею, и это насилие в СССР продолжалось почти 75 лет. В конце концов, все рухнуло: и диктатура пролетариата, то есть диктатура насилия, а вместе с ней и ее идеология.
Помочь бедным крестьянам сегодня вряд ли кто сможет, кроме них самих.
Так мы вступили в ХХI век: более 2 миллионов человек доведены до крайнего, отчаянного состояния - и брошены на произвол судьбы. В селе почти не осталось рабочих рук, техника - "на грани фантастики", пенсии - а сегодня у нас каждый четвертый житель республики пенсионер - мизерные. Осталась одна надежда - на Бога…

ЗЕМЛЯ, ЛЮБОВЬ, ВЕРА...

Не оскверняйте земли,
на которой вы будете жить;
ибо кровь оскверняет землю,
и земля не иначе очищается
от пролитой на ней крови,
как кровью пролившего ее.

Библия, Числа, Глава 35, Стих 33

От Рудни до Житкович не такое большое расстояние по современным меркам - каких-то 10 километров. В школьные годы я ежедневно мерил их шагами - утром туда, вечером обратно. Деревня входила в приход житковичской Свято-Троицкой церкви. Старая деревянная церковь стояла на самой окраине города, у старого кладбища. Построил ее в 1842 году помещик Еленский на месте еще более древней церквушки, которая находилась здесь с 1581 года. В ее приход входили почти все деревни нынешней житковичской зоны района, и хотя она была единственной в округе, под влиянием официальной советской пропаганды посещали ее всего несколько десятков человек. Если в 1879 году в приходе насчитывалось свыше 2000 человек - деревни тогда были многолюдными, крестьяне не мыслили жизни без церкви, то сто лет спустя, когда в 1979 году старая деревянная церковь сгорела, приход ее был, конечно, во много раз меньше. Сгорела она, безусловно, по чьему-то злому умыслу.
В советское время святотатством никого нельзя было удивить. Подобные судьбы были практически у всех церквей на Беларуси. В Люденевичах, например, деревне, что недалеко от Рудни, старинную Михайловскую церковь, построенную еще в 1775 году, в 1963 году разрушили, растащили тракторами (кстати, как объяснить то, что оба тракториста вскоре погибли при разных обстоятельствах?). Единственным действующим храмом в районе долгое время была лишь старинная Всехсвятская церковь в Турове.
Теперь на месте уничтоженной старой Свято-Троицкой церкви в Житковичах построили новую, кирпичную, не очень изящную в архитектурном отношении, но просторную, светлую. В ней по праздникам, как давние годы, многолюдно, и это радует. Внес и я посильный вклад в строительство этого храма. Тогда священником в Свято-Троицкой церкви был отец Леонид, приятный, культурный, очень образованный человек. К сожалению, он уже умер. Я всегда захожу в церковь - в эту ли, в другую, с душевным трепетом, с чувством уважения к святыням, с сознанием своей греховности в этом мире, необходимости очищения души...
Моя вера основана на глубоких корнях, ее привили мне мои предки, укрепило меня в вере знание своей истории. Именно в наших краях, в древнем Турове свыше 1000 лет назад закладывались основы православия, когда святой Кирилл Туровский на границе между язычеством и новой христианской верой всячески пропагандировал, прославлял и распространял ее в своих молитвах, словах, поучениях.
Здесь в душе, в сердце, в мыслях у каждого живет Бог. Другое дело - главенствует ли он в сознании или загнан, бесправный, в самый уголок души и не смеет поднять голос... Верующими были мои предки. Глубоко набожной все знали бабку Марфу Яковлевну и мою мать, царствие им небесное, никогда ни словом, ни делом не прогневившим Бога. И я не сомневаюсь, что Бог ниспослал мне в минуты больших душевных колебаний уверенность, помог осуществить главное дело моей жизни - нести добро людям.
На сегодняшнем этапе нашего развития неизмеримо возрастает роль церкви в нравственном, духовном отношении, в утверждении христианских ценностей. Врач лечит тело, а священник - душу, но они оба одинаково служат жизни. Для чего приходит человек на землю - для счастья или для страдания? Вне всякого сомнения - для счастья. Но без скорби немыслима жизненная дорога, бытие не может быть лишь сладким и безоблачным. В преодолении трудностей - ценность жизни и человеческой личности, и это тоже счастье. И не надо думать, что несение креста - страдание; жизнь сама по себе - величайший дар и ценность, даже если она нелегка, терниста...
Вера в Бога, в добро, в справедливость, в торжество человеколюбия всегда помогала мне, моим друзьям и родным выдержать трудности, бедствия, горе, что нередко преподносила жизнь. Всегда было легче с верой в сердце. Да, жизнь трудна и непредсказуема, и в этом ее радость и счастье.
Я вспоминаю свои истоки, свою малую родину, Полесье и родную деревню Рудню, мать и отца своих... Впрочем, вспоминаю - не то слово: эти мысли и эти чувства всегда, ежечасно и ежеминутно в моей душе, я ими живу, чувствую, дышу...
Меня всегда завораживало чудо неповторимых земных красок и звуков, нерукотворных пейзажей и образов, совершенных в своем гармоническом единстве. Они изначально подарены каждому, кто входит в этот мир. Дар этот особый, дар Всевышнего... Он не только является источником и необходимым условием существования всего живого на планете Земля, но и неиссякаемым источником жизни самой человеческой души.
… Я прожил на этом свете уже шесть десятков лет. И чем дальше удаляюсь от своего начала, чем больше преодолеваю отведенный мне судьбою и Богом путь Времени, тем острее ощущаю величие и счастье этого бесценного подарка - жизни, неиссякаемую силу душевного притяжения, внутреннего единения с Родиной - с Полесьем, со своей родной деревней.
Сколько вдохновенных слов, живописных полотен, волнующих мелодий рождено любовью к родному краю, этому маленькому уголку Земли, где родился и вырос!.. Воистину, существует какая-то превышающая возможность человеческого разумения связь между человеческой душой и тем пространством в мире, которое подарило первый глоток воздуха, вдохнуло Дух жизни, начинающейся с этого момента. При всей ее непостоянности, изменчивости, противоречивой сложности всегда остается неизменным и постоянным взаимное притяжение человека и места, где он появился на Свет.
Как пуповина, это притяжение связывает человека с Миром, питает ум и душу животворящими соками, оберегает и защищает его индивидуальность. Эта чудесная связь превосходит границы пространства и времени. Она сознательно или неосознанно живет внутри человека, присутствует в нем с момента рождения и до самой смерти.
Как можно назвать это взаимное притяжение, которое рождает в душе человека удивительно нежные и трепетные чувства, возвышенные слова и мелодии? Думаю, это в первую очередь - Любовь: как особая характеристика, специфическое свойство всего живого. Каждая песчинка, травинка, цветок, лепесток, капелька воды или утренней росы, облачко тумана, дуновение ветра... наполнены и напоены любовью. Дышат ею, излучают ее в каждом своем движении. Все лучшее, прекрасное в мире сотворено любовью, для любви, во имя любви. Это неоспоримая истина - как восход солнца каждый день, как ежегодная смена зимы - весной, а весны - летом...
Невидимые человеческим глазом потоки любви пропитывают все Бытие и питают его, согревают и освещают внутренним теплом и светом. Алексей Толстой писал: "И нет на Свете ничего, что бы любовью не дышало!.." "Любовь, - говорит апостол Павел в 1-м послании к Коринфянам, - долго терпит, милосердствует; любовь не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине, все покрывает, всему верит, всегда надеется, все переносит"... Яркая и точная программа жизни христианина. Все с любовью и через любовь прежде всего...
К сожалению, главным образом с началом прошлого века, с восторжествованием новой, коммунистической идеологии, эта истина надолго, если не навсегда, погублена и предана забвению...
Рождение человека, первый вздох его - это и первое прикосновение к величайшему, животворящему, пока еще чистому и непорочному источнику жизни - к Любви; он и есть высший результат ее самой. Кто знает, может быть, и первый крик новорожденного означает глубочайшее удивление, вызванное земным осуществлением Любви. Возможно, и особая привязанность ребенка к матери объясняется не только единством их в период, когда мать вынашивала его под сердцем, но и изначальной погруженностью в пространство Любви.
Человек начинается с Любви. Созревание его души и ума, взросление протекают в условиях естественной духовной атмосферы, пропитанной Любовью. Как воздухом, человек дышит ею, только не замечает, не осознает этого. Что уж такого важного и значительного: человек любит цветы и травы, речку, лес, птиц и зверей; любит саму жизнь и другого человека? Однако, может быть, именно с этого простого, земного ощущения Любви и начинается духовный поиск возвышенного идеала? Для меня этот вопрос решен однозначно и положительно. Не сомневаюсь, что истоки всех самых выдающихся духовных приобретений человека и человечества обнаруживаются в ощущении света Любви, излучаемой всяким живущим существом. И чем больше человек насыщается этим светом, чем глубже погружается в беспредельное пространство Любви, тем грандиознее и величественнее открытия и достижения его духа...
Я еще не сказал о любви к Богу. Существует много теорий, объясняющих возникновение религии и веры. Особое распространение имеет точка зрения, согласно которой религию породил страх людей перед природными и социальными стихиями, их невежество и так далее.
Конечно, отрицательное эмоциональное состояние имело и имеет значение в поддержании религиозного чувства. Но, думаю, истоки религии кроются в другом и они гораздо глубже. Вера возникает из интуитивного "улавливания" излучающего Любовь фокуса, объединяющего в единое целое все многообразие проявлений жизни. Коллективное приобщение к измерению Любви и составило основу первого в истории человечества духовного открытия. Его суть заключалась в идее внутреннего торжества, сверхъестественной взаимосвязи человека, коллектива, природы, космоса.
И хотя глубинное основание тождества, состоящее еще в неосознаваемой идее Любви, было скрыто, не выявлено, но в нем оно уже и тогда присутствовало. С дальнейшим духовным развитием идея Любви выкристаллизовывалась и в конечном итоге воплотилась в высшую религиозную ценность - "Бог есть Любовь". В "Евангелии" от Луки сказано: "Царствие Божие внутри вас есть: это - желания ваши, это помыслы ваши, это побуждения ваши...". "Устройте в сердце вашем храм Божий, изгоните из него все помышления злые, и вы достигнете в этом мире полного блаженства. Пусть сердце станет полно благих помыслов и все станет ясно..." ("Евангелие" от Матфея).
Главное, что требует Христос - чистых помыслов. А сможет ли каждый из нас сказать сегодня, что помыслы его чистые?..
Оставим теоретические размышления. Я привел их только для того, чтобы уяснить, что значит родная Земля, Любовь и Вера в жизни человека как существа, наделенного душой и духом. По моему мнению, настоящее религиозное чувство начинается с чувства благоговейной Любви к земным осуществлениям жизни. Чем больше им наполняется человеческая душа, тем сильнее в ней ощущается "дуновение" божественного и произрастает потребность в приобщении к нему. Любовь к Богу - это "храм, вверх строящийся". Основание храма - любовь к Земле, исходным же строительным материалом является любовь к малой родине, к каждой ее травинке, песчинке, цветку, росинке, жучку и паучку, и, конечно, к ближнему своему, к человеку...
Без этого основания, мне кажется, невозможно говорить о глубоком внутреннем религиозном чувстве и вере. Вне его религия предстает как колосс на призрачных ногах: слабый порыв ветра - и он рушится, падает. Ведь что по своей сути есть религия? Религия, утверждают ее адепты, это связь между человеком и Богом или, другими словами, любовь человека и Бога, связь между ними посредством взаимной любви. Религия наличествует там и тогда, где и когда Альфа и Омега соединяются в одной пульсирующей, яркой, энергичной точке - Любви. То есть религиозность появляется в том случае, когда земная Любовь превосходит земное пространство. Апостол Павел писал к Коринфянам: "А теперь пребывают сии три: Вера, Надежда, Любовь; но Любовь из них больше"...
Как вода в реке, Любовь преодолевает берега, выходит за их пределы, поднимается и разливается вширь - и в Боге достигает совершенства. Но, не прикоснувшись к земному измерению Любви, в полной степени не наполнив ею душу, невозможно ощутить и Любовь Божественную. Человек - существо прежде всего земное. Его опыт чувств, эмоций, в том числе и познание Любви, оформляется в процессе жизненных осуществлений. Другой основы и источника питания его души и духа просто не существует.
Как бы высоко ни возносился человеческий дух, в каких бы далеких воображаемых сферах он ни парил, это всегда будет вознесение и воспарение земных накоплений. В нашем случае - накоплений Любви земной. Не удивительно поэтому, например, что описание Рая в Библии и в Коране - это перенесенное на небо описание Земли. В нем отразились представления о гармоничной, совершенной красоте Земли и людей, обитающих в пространстве абсолютной Любви.
Итак, основной религиозный принцип "Бог есть Любовь" можно прокомментировать следующим образом: Любовь - душа жизни, жизнь - есть Любовь, следовательно, Бог - есть Любовь к жизни. То есть любовь к земле во всех проявлениях земной жизни, а в более широком истолковании - к Жизни вечной.
Мне кажется чрезвычайно важным обратить внимание всех живущих ныне людей (и атеистов, и верующих) на это обстоятельство. Почему человечество оказалось на краю пропасти, вплотную подошло не только к самоуничтожению, но и к убийству жизни? Почему в массовом процессе убиения жизни, отравления ее истоков активное участие принимают и те люди, которые считают себя религиозными, читают молитвы, совершают религиозные действия, посещают храмы? Один из ответов на этот сложный вопрос, видимо, обнаруживается в недостатке земного измерения Любви.
Ее источник - любовь к земле, к родному краю все больше покрывается толстым слоем безразличия, равнодушия. И уже сегодня мы вынуждены заниматься археологическими раскопками Храма Любви. Это результат не столько социальной урбанизации, сколько духовной. Мы строим мир по своему образу и подобию. Железобетонные города - воплощение железобетонных душ, искусственный интеллект, компьютеры, интернет - бездушного духа, смертоносное оружие - высшее воплощение омертвления Любви, как души жизни.
Дух, утративший способность питаться из источника Любви к земле, убивая природу, одновременно уничтожает и себя, и Бога. Это злодейское деяние совершается каждодневно, оно стало привычным и повседневным делом. Что смотрим мы по телевидению, слышим с магнитофонных записей, видим в интернете - лишь зло, насилие, убийства...
Мы живем в мире нелюбви к жизни, а значит, и нелюбви к Богу. На фоне не замечаемого нами, ежеминутно совершаемого массового терроризма по отношению к земле, истязающего и убивающего Жизнь как таковую, человеческая жизнь утрачивает свою ценность. Если позволено убить землю, то нет проблемы и убить Человека. Вот какая чудовищная философия. Поэтому не приходится удивляться тому, что в мире нелюбви терроризм распространяет нечеловеческие отношения, используется для решения любых вопросов. С Кораном или Библией в руках сбрасывают бомбы, стреляют и режут друг друга.
События 11 сентября 2001 года в США продемонстрировали новые способы самоубийства человечества. Тысячи невинных жертв усеяли поле нелюбви к Богу и Жизни. И если этот терракт был явным и очевидным, ярким, как вспышка молнии, то обратная акция, названная иным словом - возмездие - есть не что иное, как прикрытая тонкой вуалью демагогии форма скрытого терроризма. Ведь жертвами операции "возмездия", осуществляемой с помощью разрушительных средств, опять-таки стали ни в чем не повинные дети, женщины, старики. Они, как и оказавшиеся в бомбах-самолетах люди, стали заложниками зла. Жертвы во имя чего? Конечно, уж не во благо, не во имя Добра, Любви и Жизни.
Семена смерти не прорастут стебельками Жизни. После событий 11 сентября мир стал качественно другим. Он изменился, и, как мне кажется, к худшему. Ибо в коллективное сознание все более укореняется идея о юридическом и моральном праве на ответное смертоносное злодеяние. Если эта идея овладеет человеческим умом, то тогда с уверенностью можно сказать, что конец земной Жизни не за горами. Он близок как никогда раньше.
Однако есть основание верить, что трагический исход можно предотвратить. Хочется надеяться, что жизнь невинных жертв была не напрасной. Они, как вселенский колокольный звон, должны пробудить в душах пока еще живущих людей Любовь, направить их умы на сотворение, созидание и приукрашивание земной Жизни. Имеющие душу и сердце - да услышат этот звон...
Всеми самыми лучшими своими человеческими качествами я обязан родному краю и его людям. Первый глоток живительного воздуха родины я ощущаю по сей день. Несмотря на то, что уже почти 40 лет живу в Минске, по-прежнему считаю, что я человек деревенский по сути, по своему мироощущению. Думаю, потому, что в душе глубоко укоренилась любовь к моей малой родине. Она пробудила мой ум к размышлениям о жизни, мире, человеке и, как хороший наставник, незаметно зажгла божественную свечу в душе…
У каждого путь к Богу индивидуален и, пожалуй, неповторим. Я шел к нему самостоятельно, пробираясь через тернии и духовные противоречия. И теперь, обозревая прошлое, могу утверждать, что красота, гармония, благо, Любовь, излучаемые окружающим миром, были и остаются моими лучшими советчиками и проповедниками, священниками, учителями.
Я вырос в семье, где отец был убежденным коммунистом-атеистом. В доме никогда не разговаривали о религии, Боге, смысле жизни. В основном обсуждаемые вопросы были связаны с работой, ежедневными простыми сельскими заботами, физическим выживанием.
Пожалуй, единственное, что напоминало нам, детям, о Боге, были религиозные праздники - Рождество, Пасха. Они воспринимались как необычные дни по двум причинам. На столе появлялась вкусная пища - пироги, крашеные яйца, мясо, колбаса, нехитрые сладости, и можно было устроить настоящий пир для желудка. В семье в такие дни, несмотря на то, что отец был убежденным атеистом, царило какое-то восторженно-возвышенное настроение. Во-вторых, эти праздники отличались от других - Первого мая, Октябрьской революции или Дня конституции - тем, что их не было в календаре, они отмечались хотя и широко, повсеместно, но как-то тайно, скрыто. Что мы знали о них? Практически ничего. И если Рождество еще как-то ассоциировалось с рождением Иисуса Христа, то что значит Пасха - не могли сказать не только дети, но и взрослые.
Большинство сельчан - люди весьма далекие от вероучения, догматики, культа; им не свойственна демонстрация внешней религиозности. Но внутреннее религиозное начало, безусловно, всегда присутствовало в их душах. Его наличие было следствием традиций, которые в условиях деревенской жизни более устойчивы и живучи. Свою роль играли и изнуряющий крестьянский труд, и постоянная бедность, и незащищенность, и многое другое. В таких условиях выжить и сохранить человеческое достоинство без опоры на Бога, пожалуй, невозможно. Религия здесь выступала, действительно, как поддерживающий раненую, больную душу костыль, как надежда, как обезболивающее лекарство - морфий, опиум, принимаемый в малых - лечебных дозах.
Не зная и даже не подозревая о различиях, например, между православием и католицизмом, они верили вообще - в Бога, Иисуса Христа, святую Деву Марию, в святых, почитали их, в молитвах просили лучшей жизни. Но в их думах было и более глубокое религиозное чувство - это особое состояние души, порождаемое непосредственной близостью, сопричастностью, приобщенностью к гармонии, благости и Любви, как бы разлитым в утреннем тумане, легким облаком покрывающим луга и поля, в серебряных капельках росы, украсивших тонкие стебельки трав, в пушистом белом покрывале снега, в необъятном просторе звездного неба...
Все это воспринималось непосредственно, в прямом смысле, не только глазами и ушами, но и сердцем, душой. И тогда совершалось величайшее таинство: общение без слов, духовная связь с божественным началом и сутью Мира.
Я вспоминаю состояние своей мальчишеской души в предрассветный час или на сенокосе, и сейчас, будто наяву, ощущаю звенящую тишину ночи, молчание леса, тихое течение воды... Вспоминаю маму, которая в четыре часа утра шла на работу на ферму и, возвратившись уже поздним вечером, уставшая и разбитая, рассказывала с удивительным блеском в глазах, с восторгом, просматривающимся во взгляде, сквозь печаль и усталость, какое чудесное, красивое было утро...
Мы жили на земле, были насквозь пропитаны ее соками, ощущали себя неотъемлемой ее плотью и кровью. Сама причастность к Земле формировала у нас те качества, которые сегодня пытаются привить с помощью экологического образования и воспитания. Никто не внушал нам, что нужно любить и беречь Землю. Но мы всегда знали, что окружающая природа живет и дышит, относиться к ней следует бережно, с любовью, исходя из принципа "не навреди".
Мальчишкой, бродя по полям, лугам и лесам, я видел ямы, выбоины, оставшиеся с военного времени, и воспринимал их как раны живого организма, чувствовал боль земли. То же происходит со мной и по сей день, хотя "раны" земли заросли травой, зарубцевались. Не могу равнодушно наблюдать по телевизору, когда показывают взрывы бомб, в каком бы уголке земного шара это ни происходило. Чувствую, как стонет от боли и корчится в судорогах матушка-земля.
Иногда думаю: в самом ли деле мы ее дети? Может, действительно, бесчувственные пришельцы из космоса, явившиеся на землю с целью ее уничтожения? Ведь не может, не должен ребенок убивать и истязать свою мать, это противоречит всем законам Жизни - божественным и человеческим...
Мать-земля и моя родная мама - они обе подарили мне жизнь. Самое святое и священное, что есть у каждого человека. Вера в Бога начинается с поклонения культу Матери, образу, в котором воедино слиты земное и небесное, человеческое и божественное. И наша обязанность - через его почитание, любовь, заботу, нежность, сострадание и соучастие вознеси этот образ до высот божественного, а божественное - распространить до уровня земного. Может быть, тогда граница между миром "дольним" и миром "горним" станет более прозрачной, исчезнет пропасть между ними. А религия, как духовная сфера, призванная соединять в единое целое два мира через Любовь, реализует свою сущность и предназначение.
Наверное, уже пришло время обратить взор на священный лик Матери-земли. Бог у всех нас один - как и солнце, луна, звезды, воздух. Все живем в одном великом мироздании. Мы едины в том, что имеем душу и обладаем способностью думать, размышлять, действовать.
Нам остается лишь сосредоточить коллективные усилия ума на воспитании любви к земле, которая всех нас защитит, никогда не предаст и не изменит; любви, которая соединит благотворное чувство восторга перед красотами с глубочайшей ответственностью за настоящее и будущее земли; любви, которая наполнит наши действия и поступки смыслом, любви, которая преодолеет земное притяжение и достигнет возвышенных высот божественного, возродив в человеческих душах веру, как великое объединяющее начало Жизни...

ЗЕМЛЯ - КОРМИЛИЦА

Очень давно, может быть, на заре земледелия, а это не одна тысяча лет назад, кто-то первым произнес: мать-земля, кормилица... Умное, хорошее сравнение. И Карл Маркс не открыл, по сути, ничего нового, а лишь констатировал, когда писал: "Земля - великая лаборатория, арсенал, доставляющий и средства труда, и материал труда, и место для поселения, базис коллектива".
Еще с тех пор, когда человек постепенно перешел от собирательства к земледелию, он жил исключительно за счет земли. Она его кормила, одевала и поила. И естественно, казалось бы, что человек должен быть хозяином земли, оберегающим, болеющим за кормилицу-земельку. Даже когда земледелие было еще подсечным, то есть расчищались от леса участки земли и несколько лет использовались, пока не иссякало их природное плодородие, затем их оставляли, и человек с каменным топором переходил на новый участок леса - и тогда он заботился о земле, прикладывая немало труда: высечь лес, выкорчевать пни, сжечь древесину. А чтобы выжечь по всем правилам десятину земли, требовалось не менее 50 дней напряженного труда. Вспахать целину с помощью примитивной лопаты, а потом сохи, вовремя засеять, убрать - работа очень непростая и нелегкая...
Я иногда задумываюсь: что же было когда-то, многие столетия назад, на месте моей родной деревни Рудня? Конечно же, лес, может быть, вековой сосновый бор. По берегам существующей и ныне, только гораздо более мелкой и узкой, лесной речушки Науть люди находили залежи низкокачественной болотной руды, из которой в примитивных крицах выплавляли такое же некачественное железо - от чего, собственно, и топоним Рудня. Но одним железом, даже обменивая его на другие товары в близком отсюда большом торговом городе Турове, сыт не будешь. Конечно же, первые поселенцы этих мест тоже вырубали лес, расчищали поля, пригодные для возделывания ржи или репы, может быть - полбы, проса. Не зря соседние с Рудней деревни называются Полянка, Пасека, Водопойло… Шло время, лес уступал все большие площади сельскохозяйственным угодьям, которые со временем превратились, как раньше писали, в широкие колхозные поля. Что из этого вышло, как хозяйствовал на них новый "властелин" природы - советский чиновник и бесправный колхозник, мы увидим ниже…
Прошли столетия. С течением времени очень многое изменилось в мире - изменился сам мир, но непреложным осталось правило: о земле надо заботиться не меньше, чем о собственном здоровье. Только тогда получишь отдачу от нее, а от этого зависит твое собственное благополучие. У земли должен быть хозяин. Им не мог быть на протяжении веков крепостной крестьянин, отрабатывающий барщину - прототип сегодняшнего колхозника. Не зря помещики в то время часто жаловались (как и нынешние председатели колхозов), что крестьяне одной и той же сохой прекрасно обрабатывают свои клочки земли, и из рук вон плохо - барские. Не был настоящим хозяином и помещик-землевладелец: он не работал непосредственно на земле, не проливал на ней пот, нередко и жил вдалеке, в городе, в лучшем случае - в имении где-нибудь на возвышенности, в живописном месте, а хозяйством руководил управляющий, эконом, чаще всего - хозяйственный немец.
Постепенно крестьянин попадал во все большую и большую кабалу. В 1581 году было запрещено в Юрьев день (26 ноября) уходить от своего владельца к другому ("Вот тебе, бабушка, и Юрьев день"). Получило распространение кабальное холопство. Еще более жесткой стала политика самодержавия в годы царствования Петра I. В 1724 году крестьянам было запрещено без согласия помещика уходить на промыслы, в 1730-м - владеть недвижимым имуществом, затем - заниматься откупами и подрядами. Вскоре помещики получили право ссылать крестьян в Сибирь и на каторгу, а о том, что продавать, как скот, менять на борзых и прочее - нет и речи, это само собой…
Не мог быть хозяином земли и арендатор, каким был, например, отец Я.Купалы Доминик Луцевич: он - не хозяин, а временщик. Побыл несколько лет на одном месте, полил своим потом чужую землю, отдавая по договору половину, треть или четверть урожая ее владельцу, и снова снимайся, переезжай к новому землевладельцу. Нередко арендаторами, чтобы не умереть с голоду, были бедные евреи-крестьяне, вынужденные жить за чертой оседлости. А какой труд арендатора на не родной - чужой земле, без любви и уважения к ней? От такого хозяйствования - чистой эксплуатации земли, никому не было пользы: ни ей, ни пахарю, разве что землевладельцу, получавшему постоянную денежную ренту-чинш за землю: сам не трудился, а выгоду имел. Рабский, принудительный труд, как известно, никогда не был производительным, более того, он всегда, рано или поздно, служил причиной развала империй, а то и цивилизаций.
Так продолжалось долго. И как бы отрицательно не относились сейчас многие к революционеру-ортодоксу В.И. Ленину, в его деятельности можно вычленить одно очень существенное, важное, поистине революционное деяние: он отдал землю непосредственно тому, кто на ней трудился - крестьянину. Хотя это и не его непосредственно идея, ее он "содрал", как и многое другое, из программы социал-революционеров - эсеров, однако дело было сделано. У земли появился, наконец, хозяин! Ленин пошел гораздо дальше, решительнее и революционнее, чем прославленный царь-"освободитель" Александр II со своей пресловутой отменой крепостного права - со многими оговорками, отступлениями и в результате в новом закабалении мужика: выкуп, закладные, общинное владение... В Буйковичах, в имении "Белая Лужа", недалеко от Рудни, Романия Левандовская - крупная землевладелица, как владела более чем 1,5 тысячи десятинами земли, так и осталась владеть ими, еще и прикупив, пользуясь тяжелым положением крестьян, сотню-другую десятин. К тому же открыла винокуренный завод, приносящий ей немалый доход. Например, в 1899 году было выработано товара на сумму свыше 16 тысяч рублей, а 15 рабочим выплачено всего около 3000 - в среднем 15 рублей в месяц. Таких примеров в Северо-Западном крае - в Беларуси можно привести очень много. В результате реформы 1861 года - отмены крепостного права - у помещиков и дворян оставалось 71,5 млн. десятин земли, у крестьян - 33,7 миллиона. То же и в Житковичской волости: в 1886 году у землевладельцев было 68,5 тысячи десятин земли, во владении сельских общин - 16,2 тысячи, которые еще предстояло выкупить, взяв у Земельного банка ссуду сроком на 50 лет. Причем первая цифра имела тенденцию постоянно расти, а вторая - снижаться. Тем не менее, даже такие половинчатые, не радикальные меры являлись первыми симптомами, началом преобразований в самой патриархальной, консервативной отрасли экономики - сельском хозяйстве.
За каждодневными заботами, хлопотами, серой жизнью, борьбой за выживание в этом быстромчащемся мире у нас нет ни времени, ни желания остановиться, оглянуться и задуматься. А пора бы. Большинству из нас и невдомек: то, что нас кормит, находится в предынфарктном состоянии. Не осознаем, что довели до такого состояния нашу земельку-кормилицу мы - люди.
Не идеализируя состояние земли накануне октябрьского переворота 1917 года, необходимо отметить, что земля Российской империи давала столько зерна, что позволяло назвать ее житницей Европы. Россия по поставкам зерна на экспорт занимала ведущее место в Старом свете. Такие же были позиции по льну, пеньке, салу. Земля Российской империи кормила чужеземцев.
Все изменилось в худшую сторону после Октябрьской революции. Голод стал спутником населения советской страны. Например, в конце 20-х - начале 30-х годов ХХ века голодали в таких извечных зерновых районах, как Украина и Поволжье. Нередко были случаи каннибализма (людоедства).
Желание большевистских вождей было одно - сделать абсолютно все наоборот, не так, как в царской России, то есть все то, что накоплено ценного в развитии сельского хозяйства, предавалось забвению, уничтожалось на корню. И так из года в год, из десятилетия в десятилетие. Такая пагубная политика не могла не привести к катастрофе с обеспечением населения продуктами земледелия. Буквально на всех этапах развития советского государства зерна и хлеба не хватало. Откуда только его не завозили, даже из холодной Канады. В то же время другие страны Европы зерна производили вдосталь и, безусловно, не нуждались в нем. К сожалению, мы ничего не сумели сделать и в других областях, касающихся удовлетворения нужд наших людей. Посмотрите на нашу бытовую технику, производство одежды, обуви, легкового транспорта и так далее. Как будто мы живем на другой планете. В высшей степени обидно, что мы выступаем в роли мирового посмешища. Честно говоря, надоело такое состояние. Выход многим здравомыслящим людям известен, но, оказывается, здравого смысла мало.
Но надо возвращаться к земле и на землю, потому что, не окультурив ее, пропадем вообще.
Повествование о земле-кормилице, я думаю, должно идти на примере моей родной деревни Рудня. Безусловно, в ней имеется много похожих черт с другими, ей подобными, но имеются и различия. О тех и других мы будем говорить.
Прежде всего надо отметить, что деревня и в целом сельское население всегда боролись за жизнь, за выживание. Как будто кто-то четко рассчитывал, сколько надо крестьянину, чтобы выжить. О каких-то излишках говорить не приходилось, скорее - о недостаче. К примеру, те же небольшие кусочки земли, так называемые "сотки", которые выделялись деревенским жителям. Как правило, они были небольшими, помню, вначале 15 соток, позже 25. А на них нужно было посадить картофель, посеять капусту, морковь, свеклу, и фруктовые деревья хотелось иметь… Иначе как издевательством, над людьми никак не назовешь подобную практику. Картофель традиционно был даже не "вторым хлебом", а первейшим из первых продуктом питания, и не только для людей. Им кормили практически всех домашних животных. И можно представить, какое горе было семье, если "сотки" вымокали в дождливое лето, или в жаркое - высыхали. На глазах разыгрывалась трагедия - ведь заменить картошку каким-либо другим продуктом не было возможности, потому что его, другого, просто не было. Занять у того, кому повезло с урожаем, тоже было проблематично, но все же у кого-то можно было занять мешок-другой, у кого-то еще столько, безусловно, с отдачей. Купить же где-то недостающие продукты было попросту не за что. Денег ни у кого не было.
Встают в деревне очень рано, летом в часа 4 утра, управляются с хозяйством, готовят завтрак. Помню всегда одну и ту же картину: в печке полыхает огонь, мама готовит нехитрую снедь, а в это время колхозный бригадир стучит в оконное стекло или в дверь и строго предупреждает о выходе на работу без опозданий. О том, что не выйдешь, не могло быть и речи. Опоздал - тоже "зачтется", когда будут делить сенокосные резки или давать лошадей на уборку картофеля.
С утра и допоздна люди гнули спину на колхозном поле. Труд был страшно тяжелый, все делали вручную. В 50-е годы колхозные поля, засеянные зерновыми, жали вручную серпами. Практически все женское население деревни, от мала до велика, выходило на "жниво". Представить это тому, кто ни разу не участвовал в подобной "битве" за урожай, никак нельзя, через это надо пройти. Счастливый, думаю, тот, кого подобная участь миновала. Так вот, жать рожь, пшеницу, овес надо было под самый корешок. Представляете, в каком интересном положении находилась жница в течение рабочего дня. Железные и стальные механизмы сельскохозяйственной техники ломаются, выходят из строя, но не спина, ноги, голова деревенской женщины-многострадалицы. Она не стонала, не рыдала, не устраивала истерику, потому что понимала: если не она - так кто же это сделает? Потрясающе - за летнюю страду колхозница нехитрым инструментом-серпом сжинала больше чем полгектара ржи. О чем она думала или мечтала каждую минуту, каждый час - никто не скажет, но догадаться можно. Иногда кто-то из жниц срывался и проклинал свою долю, и не более. Ведь уйти с поля было невозможно. Жаловаться на страшные боли в пояснице, головокружение тоже было некому. Умри, но несколько соток в день сожни.
И как тут не вспомнить слова бывшего вице-президента СССР, гэкачеписта Г. Янаева, повторявшего слова известного героя шолоховского произведения: "Буду пахать, пахать при фонаре, но две десятины с четвертью вспашу". Ай, да Янаев, ай да пахарь! Знает ли он, с какой стороны на лошадь одевается хомут, или что одевается на шеи быков, чтобы впрячь их в телегу или плуг? Вот такие великие пахари янаевы, помощник комбайнера Михаил Горбачев и Ко - комсомольские, а впоследствии партийные функционеры не сеяли, не выращивали, не убирали - предавали великую страну и ее народ. Самое страшное - они предали святую землю. Уверен, она их не примет и не будет им пухом…
Хочу обратить внимание и на такой факт. Как правило, на жниве женщины работали босиком, ноги у них были постоянно изранены о стерню до крови. Часто и руки страдали от серпа, но никто не кричал от боли. Все равно, кричи не кричи, помощи ждать было не от кого. Даже простой аптечки не было. Да что там аптечка - йода даже не знали. Кусочек тряпицы и лист подорожника - вот, собственно, вся медицинская помощь.
Прошло с тех пор почти полвека, но до сих пор картина деревенского жнива стоит перед глазами. Память воспроизводит крестьянских жниц, их усталые, мокрые от пота лица, нехитрую снедь, которую они достают из полотняных торбочек или с завязанных на узелок косынок... Все мне родное и близкое. Как теперь не рыдать?
Действительно, рыдать есть от чего. Во-первых, подавляющего большинства тех, кто жал серпом, уже нет в живых. Вот и мама ушла в мир иной, последняя моя радость и отрада. И меня постоянно преследует вопрос - какой ценой они держали на себе целую державу - кормили, поили, одевали? А взамен что? Рабская беспросветная жизнь, без выходных, санаториев, домов отдыха, медицинского обслуживания, наконец, даже без деревенской бани. В здравый рассудок это никак вместить нельзя. Так было, так есть, если не хуже, а вот будет ли вообще - это большой вопрос.
Уходит поколение за поколением, а мы ждем улыбчивых дней. Но они не приходят, их нет и, я думаю, долго, долго не будет. Уверен, что при нашей жизни - точно не будет. Слишком далеко зашло дело разрушения Земли нашей, и чтобы ее возродить, необходимо несколько десятилетий, а может быть, целый век.
Если бы деревенский тяжелый труд замыкался на одном жниве. Не менее тяжкой была и сенокосная пора. В деревне ее ждут, к ней готовятся. В первую очередь важна еда, питание. И здесь на первый план выходила неприхотливая деревенская пища - сало. Если вдруг к косовице в кладовой не было сала - это была семейная трагедия. Потому что давно известно, что без сала косец - не косец, косу не потянет. Из всех сфер деятельности больше всего калорий расходует именно косарь. На втором месте - боксер.
Так вот, подавляющее большинство хозяев к косовице имели определенный запас сала. И оно, в сочетании с зеленым луком и криничной водой восстанавливало силы. Косили колхозные сенокосные угодья в урочищах Оболонье, Вьюница, Чирганы. Каждое из названных мест было изумительным по красоте. Но я отдавал предпочтение Оболонью. Без преувеличения скажу - райский уголок. Передать словами это просто невозможно, это надо видеть. Все здесь радовало глаз, душу и сердце. Начнем с того, что если есть красивые травы, то краше, чем в Оболоньи их нет нигде на свете.
До сих пор стоят перед глазами могучие дубы, целые дубовые рощи. Я думаю, что они могли вырасти на такой же могучей, красивой земле - земле моего прекрасного края, Полесья. В солнечный жаркий день под кроной дуба-богатыря в три обхвата можно было спрятаться от зноя минимум двум десяткам человек, или от самого большого дождя - ни одна капля которого не попала бы на вас. Дуб давал лакомый продукт питания для хрюшек, как диких, так и домашних - желуди. Безусловно, крона дуба, его листья являлись мощным фильтром, уничтожая вредоносные бактерии. Позитивную роль выполняла и его корневая система, способствуя укреплению почвы. Можно приводить еще множество чудесных характеристик этого чуда природы.
Если Россия, скажем, гордится своей воспетой в песнях березой, то мы, белорусы, по праву можем гордиться своим могучим, красивым, неповторимым нигде - ни в Азии, ни в Африке царь-деревом - дубом. И тот, кто поднял на его жизнь окровавленную руку, будет наказан самим Господом. Он был рожден Господом, он - украшение Земли нашей, в помощь людям. Поэтому он святой и неприкосновенный… Сколько времени я проводил под его листвой, сколько дум я передумал благодаря его заботе обо мне. Никто и ничто не могло нарушить ход мыслей. Я благодарен ему за то, что он посылал сильные биотоки неба, наши мысли сливались, были одухотворенными, чистыми, светлыми, а поэтому высшее начало принимало их и определяло чистое, богоугодное состояние души и поступков.
Через годы я понял, какую роль в моей жизни сыграло это божье дерево. С тех пор я не обижаю деревьев. Они живые, они - мои друзья. Срезать или обломать веточку не могу, не могу лишить жизни живое. Дерево - живое существо, израненное, оно плачет, прилагает максимум усилий, чтобы залечить раны, выжить. Удается это далеко не всем. С содроганием смотрю, как люди насилуют березы. Они думают, что пьют сок. Нет, это кровь берез, это слезы беззащитных перед самым греховным существом на свете - человеком. Он совершал и совершает самый большой, самый тяжкий грех перед Господом, уничтожая беззащитные дубы, березы, реки, озера - все то, что даровал нам Всевышний. И люди, неразумные, не знают, что творят. Суд уже начался, и судимы они будут отцом нашим - Господом Богом. И не будет у них адвокатов-защитников, потому что грех, совершенный ими, настолько велик, что всякая защита неэффективна, бесполезна. И даже замолить грехи невозможно, настолько они велики. Сотворенное не имеет прощения ни в пространстве, ни во времени.
Тем не менее, человек, остановись, задумайся о своих греходеяниях. Проси у Господа прощения. Бог милосерден и великодушен…
Но возвратимся к сенокосным лугам, к людям, которые своим трудом создают условия для жизни в земных условиях.
Не понаслышке, а воочию видел работу крестьян на сенокосе, потому что исполнял почетную и необходимую должность водоноса, т.е. носил косцам из дубовой бочки питьевую воду, которую набирал в деревенском колодце и лошадью подвозил до топи. Потом наливал 20-литровую канистру и относил ее косцам.
…Травы в Оболонье были высокие, густые. Такие так просто не сдаются. Чтобы совладать с ними, прежде всего надо было иметь силу, сноровку, мастерство владения косой, а самое, по-видимому, главное - выносливость. Косили несколько десятков деревенских мужиков. Выстраивались в цепочку один за другим, и начиналось неописуемое зрелище. Как правило, начало косьбы совпадало с рассветом, когда на траве обильная роса - тогда по влажной траве намного легче идет коса. Возглавляя покос, шел впереди Павел Юхневич - жилистый, костистый, очень выносливый мужчина, фронтовик-орденоносец. За ним выстраивались остальные. Вожак задавал такой темп, что практически никто не выдерживал. Мне все время казалось, что идущий сзади обрежет пятки тому, кто впереди, но этого не случалось.
На протяжении многих лет первенство в косьбе держал уже упомянутый Павел Юхневич. Его рекорд, я думаю, не побит до сих пор - более 90 соток, почти гектар. Фантастика, но это действительно было. Найдите на сегодняшний день в Беларуси такого трудягу! Беру на себя смелость утверждать, что не найдете.
Вообще в сенокосную пору дисциплина у косцов была жесточайшей. Ни о какой выпивке не могло идти речи, даже никто не заикался, все понимали - коль стоит погода, надо с полной отдачей поработать. Не дай Бог пойдут дожди, тогда не оберешься беды. Прошло с той поры около 50 лет, но картина сенокоса не стерлась из памяти. Ловлю себя на мысли, что хотелось бы и увидеть, и поучаствовать в сенокосной страде, и желательно с теми же участниками, но это несбыточно. И на душе тяжело от того, что все ушло навсегда. И неспокойно на сердце, когда мое поколение вспоминает тяжелую послевоенную жизнь, увиденное и пережитое. Наши же дети с удивлением слушают и заключают: могло ли это быть вообще, а если и было, то причиной всему было время такое. И когда дочь спрашивает меня: "Хотел бы я снова пережить то, что выпало ранее?", - я, не задумываясь, отвечаю: "Да". И благодарю Всевышнего, что послал мне именно такую жизнь. Другой не знаю, да и не хочу. Жаль, что с той поры в живых на сегодняшний день почти никого не осталось…
Битва за сено, а, если угодно, можно сказать и сильнее - за жизнь, не ограничивалась только работой косцов. После трех-четырех дней солнечной погоды в "бой" вступало не только взрослое, но и детское население деревни - от мала до велика, все кто мог носить "оружие" - грабли, вилы, носилки. Кто-то метко подметил, что летний день год кормит. Сражались за сено - за колхозное сено и, как правило, выигрывали: отступать было некуда. Работали зло, остервенело, чтобы успеть до дождя сгрести и сложить сухую траву в копны.
Копны, в свою очередь, таскали лошадями на более сухое место, где метали стога. В урочище были очень топкие места, лошади нередко проваливались в грязь. Использовать их в таком месте было невозможно. И тогда в ход шли носилки - две относительно толстые, отполированные на концах крестьянскими мозолистыми руками жерди. Они подбивались под копну. Один из носильщиков шел впереди, другой сзади. Как правило, копны были большие, нести их было тяжело, особенно тому, кто шел сзади, так как видимости у него не было никакой. Он часто спотыкался, падал, обронив носилки, и тогда в его адрес звучала более чем убедительная трехэтажная отборная речь. Кстати, обиду за это никто не держал, все было в порядке вещей. Все это я испытал и на себе не однажды. Всегда хотелось доказать, что я сильный и могу нести тяжелый груз наравне со взрослыми. Иногда эти подвиги выходили боком - болел живот, но приходилось терпеть.
Впрочем, всем было тяжело, и все терпели. Необходимо подчеркнуть, что это не единовременный акт терпения. Крестьянский труд очень тяжелый, и крестьянин терпит эту тяжесть всю жизнь, иначе нельзя. Не посадив и не убрав картофель, капусту, огурцы, не накормив корову, свиней, телят, курей, ты обречен, ты просто не выживешь, пропадешь. И это изо дня в день, из года в год, и так всю жизнь. Как надо людям других профессий ценить крестьянский труд, а мы часто пренебрежительно говорим: "Ну, ты, колхозник". Я думаю, что большинство просто не думает, что говорит и что вкладывает в смысл слова "колхозник". По-видимому - не кормилец ты наш, а серый, необразованный, бескультурный человек. Мне всегда режет слух это слово, потому что оно произносится с целью оскорбить крестьянина…
А какие унижения, оскорбления приходилось терпеть несчастным людям - крестьянам, начиная от колхозного бригадира и кончая чиновниками разных мастей. В крестьянина загнали внутрь животный страх, он боялся всего и всех: и Бога, и болотных недр, и бригадира, и милиционера… Его участь сравнима разве что с участью раба. Одним словом, рождались рабами, жили и умирали рабами.
Практически все силы, здоровье люди отдавали колхозу, а на ведение своего хозяйства времени почти не оставалось. Я думаю, если бы не использовался детский труд, дела со своими приусадебными участками, домашней скотиной, птицей, обстояли бы очень плохо. Взрослые просто не успевали бы справляться и в колхозе, и на личном подворье.
Проблемой, причем постоянной, была заготовка сена для своей кормилицы-коровы. За редким исключением, сена не хватало. Особенно остро эта проблема стояла в 50-е и в первой половине 60-х годов. Память возвращает именно в эти уже далекие годы.
...Стоят лютые морозы, метут метели. Как говорят крестьяне, хороший хозяин собаку из дома не выгонит. Но нужда, нехватка сена для буренки заставляет "воровать" его - да простят меня за это слово Бог и люди добрые. Так вот, заготовив летом сено колхозному стаду, многие крестьяне не успели, не смогли сделать этого для своих коров. В частности, этот пример характерен и для нашей семьи. Остро вставал вопрос: что делать? Выход был один - взять корм из колхозного стога. И брали. Моя покойная мама с бабушкой Варварой ходили глубокой ночью за 10-15 километров к стогам на болоте, чтобы принести несколько десятков килограммов сена. Мама рассказывала мне, как это было тяжело и страшно. Сено укладывали в большой полотняный холст - килограммов 50-60, взваливали на спину и отправлялись в лютый мороз домой, к заждавшейся голодной скотине. Можно себе представить, как тяжело было пройти с таким грузом десяток километров. Такова была участь деревенских женщин…
Не знаю, какое более меткое определение дать таким ходкам, но это поистине была дорога жизни. Сколько раз и сколько лет ходила по ней моя мама, чтобы спасти буренку от голодной смерти. И спасала - ее и, таким образом, нас. Уже тогда я с ужасом слушал рассказы мамы и бабушки о совершенных деяниях, а сейчас с ужасом вспоминаю. И даже через такой большой отрезок времени - больше чем полвека - это осталось в памяти, думаю, на всю жизнь.
Наши матери - любимые, дорогие, многострадальные, Богом хранимые - сколько им пришлось пережить, выдержать, выплакать слез, зачастую из-за нас, своих мужей и сыновей. Горькая доля досталась им - вечным труженицам. Великие жертвеницы, они жертвовали собой ради нас - детей своих. Старались хотя бы чуть-чуть смягчить удар, который нанесли народу большевистские, сталинские сатрапы, от которого мы не можем оправиться до сих пор. Старались, чтобы мы в тяжкие, голодные и холодные послевоенные годы были накормлены и одеты. Сами недоедали, отдавая нам последний кусок хлеба. Старались дать образование. Просили, заставляли учиться, чтобы мы вышли в люди.
То, что Матери сделали для страны, для народа - нет равного в мире. Мы вечно перед ними в долгу неоплаченном, мы - их дети. Ну, а правители страны всех уровней "отблагодарили" их сполна, превратив при жизни в рабочую скотину. Обидно, горько сознавать это, но от этого факта уйти невозможно. Только в зрелые годы мы начинаем осознавать, что Матери наши - великомученицы, которым нет равных в любом уголке планеты.
Вы - святые, как и ваша жизнь - святая… Мужчины должны встать перед вами и перед теми кого уже нет в живых на колени, просить у вас прощения за сознательно или бессознательно нанесенные обиды, за то, что не смогли отблагодарить вас, что мало оказывали внимания и помощи, за то, что в свое время не смогли по достоинству оценить вас…
Дорогая и любимая мама, я готов отдать жизнь ради того, чтобы увидеть тебя на миг живой... Понимаю, что это невозможно. Ты на всю оставшуюся жизнь - моя защита от всего черного, злого, ты - моя непреходящая боль.
Никогда не забуду тот день, когда тебя провожали в последний путь. Господь послал солнце, и оно согревало тебя, чтобы ты и в сырой могиле ощущала Божье прикосновение к тебе, его теплоту и заботу о твоей уже неземной жизни…
Я посвятил своей маме немало стихотворений. Некоторые из них положены на музыку и они звучат как песни.
Жизнь дается человеку Богом. Как ее прожить, чтобы, отдавая силы и здоровье, испытать радость жизни?.. Кто подскажет, кто научит, как достойно жить? Думаю, что вряд ли есть такие учителя.
В чем же смысл нашей жизни? Подавляющее большинство деревенского населения так и не избавилось, как писал Ф.Энгельс, "от идиотизма сельской жизни". Наблюдаю дорогих моих сельчан, и прихожу к выводу - люди прожили несчастную жизнь. Не один человек - много людей лишены были самых маленьких человеческих радостей. Как это страшно! Забота о них всегда была только на бумаге. Конечно, они заботились о себе сами и помощи ни от кого не ждали. За счет своего титанического труда выживали сами и, более того, кормили страну. А остальные, имеются в виду начальники всех рангов, делали все для того, чтобы крестьянин всегда был покорным и молчал.
…Не перестаю удивляться мудрости деревенских жителей. Ежедневно черпаю из этого кладезя умные мысли для себя, для работы, для жизни. И надо сказать, что народная мудрость всегда помогает. Казалось бы, простая посылка - если летом ногою, то зимой рукою. Вроде бы ничего сверхъестественного в этой мудрости нет. Но все, кто прошел деревенскую трудовую школу, знают, в чем ее суть. Так вот, что значит "летом ногою"? Щедра и богата была полесская земля-кормилица грибами, ягодами, рыбой, орехами. К большому сожалению говорю - была: "благодаря" человеку мало что осталось от бывшего богатства. Вместо того, чтобы приумножить его и разумно им пользоваться, все уничтожали на корню.
Летом в основном женское население деревни и мы, дети, ходили в ягодные места, чтобы заготовить ягоды на зиму. Мне особенно запомнилось урочище Иванье, богатое черникой. Оно находилось от деревни на расстоянии 5-7 километров. Уходили туда очень рано, часов в 5 утра, на весь день. Сбор ягод - довольно трудоемкая работа - целый день, не разгибаясь. Был один большой перерыв на обед, но к этому времени короба для ягод наполнены на три четверти, оставалось добрать совсем немного. Но мы, дети, к этому времени очень уставали и ой как не хотелось снова приступать к однообразной, монотонной работе! Мама упрашивала: детки, еще немного терпения, и пойдем домой. Приходилось терпеть.
Представьте, сколько времени нужно, чтобы собрать большой короб черники, который потом надо нести домой. Но мы знали, что такое черника зимой, какое вкусное варенье из нее, очень полезное. Варили его много, собственно, сколько было сахара. В 50-е годы в деревне и этого продукта не хватало. Помню, что даже из Москвы привозили заменитель сахара - сахарин с неприятным привкусом. Тем не менее, это было лучше, чем вообще без сахара.
Память, как долговременное запоминающее устройство, держит в себе очень большую информацию, накопленную жизнью. Часто обращаюсь к ней, и перед глазами всегда возникает та или иная картина жизни. Самое удивительное, что и запах Родины, особенный, ни с каким другим не сравнимый. Он очень чувствовался именно в ягодных местах. Уже упоминавшееся урочище Иванье находилось в вековом могучем сосновом бору. Сосны величественны, стройны, с особым запахом смолы-живицы. Почти на каждой сосне была насечка, из которой сочилась тягучая масса - то ли мед сосновый, то ли слеза. Она стекала в емкость - специальную воронку, предназначенную для сбора этого вещества. Запах в лесу потрясающий, ни с чем не сравнимый. Ну, а если сюда добавить запах березы, можжевельника, чебреца, мха, папоротника, разнотравья - это именно то, что зовем мы Родиной, то, что навсегда, на всю жизнь. Уйти от него невозможно, мы постоянно в его плену. Его ничто не заменит…
Сколько живу, столько удивляюсь Господней мудрости: как он устроил мир человеческий, природный, животный. В нем все взаимообусловлено, взаимосвязано. Не видит это только незрячий - люди, думаю, не могут не понимать. Но, тем не менее, вредят природе, уничтожают, ранят ее сердце и душу. Вот также случилось и с моим ставшим родным сосновым бором и ягодными местами. Нет уже их, и никогда не будет. Человек сделал свое неблагородное дело, сотворил большой грех. Сам же при этом стонет, жалуется на судьбу, причитает, почему, мол, он такой несчастный. Ответ ясен - грешен человек, и прощения ему не будет.
Все в жизни человека, общества, природы идет своим чередом. Только отошла ягодная пора, тут же подоспела грибная. Она, безусловно, отличается от ягодной, и прежде всего тем, что удовольствие найти несколько десятков боровиков, а если повезет, то, может быть, и сотен несравнимо по эмоциональности со многими сферами человеческой деятельности. Не потому ли картины грибной охоты часто приходят во снах?..
Грибной сезон обычно начинался со второй половины августа и длился в иные годы почти до конца октября. Примечательно то, что деревенские жители собирали только белые грибы, подберезовики, подосиновики, лисички, маслята, зеленки. Все остальное для нас было неизвестно, разве только ядовитые мухоморы.
Грибов было, выражаясь на языке сельчан, "море" - только не ленись. Помню, в лес я со своим другом приходил затемно. Может показаться смешным, но начинали искать грибы с помощью электрического фонарика. Нет, была не алчность или жадность. Это настоящая азартная охота: найти как можно больше боровиков. Особенно красивые были с черными головками-шляпками. И какая радость была, когда находил семейку из 10 и более боровиков. А однажды я вообще поставил рекорд по количеству собранных белых грибов. В 1969 году, будучи студентом, работал все лето в Сибири, в Туруханском крае, а в сентябре был освобожден от сельхозработ и приехал домой, в деревню. Мой родственник знал хорошие грибные места и предложил рано утром пойти на "тихую охоту". Надо сказать, что я никогда в жизни не видел столько белых грибов. Нарезал огромную спортивную сумку, но азарт был такой, что остановиться не мог. Пришлось снять с себя куртку, застегнуть молнию, завязать рукава и складывать туда дары осени. При подсчете дома оказалось, что я собрал более 500 белых грибов. Большие пошли на сушку, а которые поменьше - замаринованы. Зимой варили грибную похлебку, которая по вкусовым качествам, думаю, превосходит многие деликатесы. Ну, а что касается маринованных полесских боровиков, то тут, как говорится, комментарии излишни. Высокую оценку этому продукту давали все без исключения, кому посчастливилось их попробовать.
Удивительно, но факт - каждый, кто приходил в лес за грибами, как правило, был вознагражден этим даром природы. И уверен, что процесс их сбора никогда никого не оставлял равнодушным. Помню, сколько восторга было у дочери, когда она находила гриб. Пожалуй, сравнить эти эмоции ни с чем невозможно. Что касается влияния грибной охоты на здоровье, то пускаться в какие-то долгие размышления на эту тему нет необходимости. Подышать свежим, насыщенным ароматами воздухом - верх удовольствия. Матушка-природа дарит все это людям. Пожалуйста, берите много, но разумно, не вредите, она же вернет вам сторицей…
Но не тут-то было. Практически везде, во всех грибных местах уничтожена грибница. Грибники знают, что это такое. На том месте грибы никогда расти не будут. Я с детства видел, как осторожно, бережно срезали гриб деревенские жители, оставляя самое основание корня в земле и прикрывая его иглицей. Я и мои сверстники повторяли это точь-в-точь. Сейчас же все наоборот: по-варварски выдернут гриб и разбросают иглицу. Не перестаю удивляться - почему так? Почему люди стали злы, равнодушны, бесчеловечны к природе и в отношениях между собой? Вопрос из вопросов. Можно, конечно, прибегнуть к весьма упрощенному варианту: на вопрос одного дурака и сто мудрецов не найдут ответа. Но я думаю, что ответ нужно искать в душе человеческой. Души людей как будто очерствели, окостенели, ожесточились, боль природы и другого человека их не трогает. Живут по принципу: все что угодно, лишь бы несчастья и беды не касались меня, обошли стороной, а у других - хоть потоп. Вот до чего мы дожили и как живем. Ответ ясен - душу надо лечить. И первым лекарем здесь выступает матушка-природа, потом все остальное. Не сотвори зла ни букашке, ни паучку, ни птичке, ни собачке, ни зайчонку. Тогда душа приведет тебя к мысли - не сотвори зла ближнему. Возлюби его.
Не могу обойти молчанием еще одно увлечение, начиная с детства и продолжавшееся долгие годы - рыбалку. Подавляющее большинство жителей деревни практически на протяжении всего года имело к столу рыбу. Земля-кормилица не жалела для людей, кроме всего прочего, и этого вкусного и полезного продукта. Рыба, как известно, богата фосфором, столь необходимым для нормального функционирования организма. Объяснить словами эту ни с чем не сравнимую страсть - рыбалку очень сложно, да, по-видимому, и не нужно. Сказать о том, чтобы я очень любил рыбу как продукт питания было бы тоже не верно. Что же тогда двигало, что побуждало сидеть часами возле речушки с ее тихими заводями или возле озера и ждать клева? Ни тогда, ни сейчас объяснения этому, прямо скажем, найти не могу. Бывало, что за 4-5 часов рыбалки поплавок ни разу не дернется. На протяжении этого времени не сводишь с него глаз и ждешь, ждешь...
Рыбы в 50-е годы в нашей небольшой речушке, протекавшей рядом с домом, было очень много: карась, окунь, щука, линь, плотва, ерш. Запросто можно было поймать на поджарку или на уху. Ловил ее я только на удочку, всякие там кошицы, топтухи, пауки не признавал и к людям, которые использовали их, относился отрицательно. Если кто-нибудь понимает толк именно в ловле на удочку, бесспорно, он состоялся как рыбак.
В те далекие годы и на удочку ловили очень много, иногда до десятка килограммов. Даже с одной снастью трудно было управляться, только успевай забрасывать и снимать с крючка улов. Снова хочу подчеркнуть, что стремление поймать рыбу, и как можно больше - не алчность или какая-то жадность, а нечто совсем другое. Часто в таких случаях говорят - азарт. Не спорю, может это и так. Но что лично меня интересовало: поймать особь как можно крупнее и в целом больший улов? Во-первых, вступая в схватку, скажем, с хитрым карасем или хищной щукой, ты должен перехитрить, обыграть, победить их. Я помню, когда начинал клевать карась, сколько требовалось выдержки, терпения, сноровки, может, даже профессионализма, чтобы поймать его. Дернешь удочку преждевременно - останешься ни с чем, передержишь - съест наживку и уйдет. А надо точно рассчитать, чтобы вовремя подсечь его. Тогда ты победитель. Караси были разные по величине, но больше чем пятьсот граммов никогда не попадались.
Любил ловить карпов. Они, как правило, в большинстве крупные. Долго с наживкой карп не церемонится, заглатывает сразу же. И тогда начинается борьба. Если сразу потащить крупного карпа, рискуешь порвать леску. Его надо перехитрить: пускай беснуется, выбивается из сил, и только потом потихоньку тянуть к берегу. Иногда эта борьба длилась несколько минут, но какова же была радость победы, когда большущая рыба трепыхалась на берегу! И как тут не вспомнить знаменитое произведение Эрнеста Хемингуэя "Старик и море". Самое большое удовольствие я испытывал от такой победы. И это так поглощало, что хотелось испробовать еще и еще раз. Кто хоть раз испытал это чувство, тот вряд ли поменяет рыбалку на любой соблазн.
Всегда испытываю уважение к истинным мастерам рыбной ловли на удочку. В нашей деревне были такие люди: дядя Гриша - Григорий Ярмош, Владимир Семенович Юхневич, Иван Николаевич Мацкевич. О них как о рыбаках и сейчас легенды ходят. Хотелось быть похожим на них, не отставать. Кое-что получалось, иногда улов был очень богатый.
В летнее время практически не было такого дня, чтобы я не рыбачил. Ходили с дядей Гришей на крупную рыбу за несколько километров, на Припять. Поймать за утро, начиная с половины шестого и до десяти утра, можно было два, иногда и больше крупных карпов. Однажды, помню, большой карп вырвал удилище, которое я неосмотрительно воткнул в берег. Не раздумывая, в одежде бросился вплавь догонять удочку, которая неслась по воде с приличной скоростью. Догнал и вытащил на берег огромного красавца - зеркального карпа. Радости не было предела…
Свой рассказ о рыбалке хотел бы закончить известным выражением: без труда не вытащишь рыбку из пруда. На протяжении многих лет я убеждался, что это так. Много надо потратить времени, усилий, выдержки, терпения пока дойдешь к месту лова, чтобы вытащить эту самую рыбку. Возвращаешься победителем, довольный и гордый…
Земля-кормилица щедро платит людям своими дарами, особенно тем, кто относится к ней бережно, с любовью, не делает ей зла. В 50-е годы, вплоть до середины 70-х, деревенские жители не знали, что такое электроудочка, динамит и другие изуверские снасти и приспособления, с помощью которых отдельные человеческие особи (иначе их не назовешь), не утруждаясь, быстро и легко имели богатые уловы рыбы. Все это можно квалифицировать одним словом - варварство.
Так варвары ХХ века сделали свое черное дело - речушки, богатой рыбой, уже больше нет, и в ближайших водоемах ее почти не осталось. Куда ни посмотришь - все не так как было раньше…
Уничтожение земли-кормилицы происходит такими быстрыми темпами, что лет через двадцать ничего живого не останется: ягодных и грибных мест, и о рыбалке останутся одни воспоминания. Будем питаться эрзацем - грибами, выращенными в теплице, ягодами, созревающими при искусственном свете, искусственным мясом, хлебом с химическими добавками. Не думаю, что это окажет позитивное влияние на человеческий организм.
В результате получили то, что получили. И винить в этом кого-то было бы глупо. Виноваты все - и нет виновных, по крайней мере, к ответственности никого конкретно призвать нельзя…
Тем не менее все мы в ответе за свою Землю.
Человек должен быть безмерно благодарен земле-кормилице за то, что живет, размножается, что она изо всех сил старается нести тяжелое бремя. Но в последнее столетие ей нанесено столько незаживающих ран, чтобы их залечить, нужны столетия… А что дальше? Обратитесь к кладезю вечной мудрости - Библии, и многое станет ясно…

ЗЕМЛЯ ИЗРАНЕННАЯ

Трудно представить, какой был бы прогресс, какого расцвета достигла бы Земля, а население - числа, может быть, не шесть миллиардов, как теперь, а шестьдесят миллиардов человек насчитывалось бы на планете - если бы не войны, истребление одних народов другими, и даже среди одного народа - распри, убийства, репрессии, унижения... За всю историю цивилизации не было, наверное, ни одного спокойного года, без войны, бушующей или тлеющей в том или ином уголке Земли. Сколько крови впитала многострадальная белорусская земля, сколько раз была изранена, осквернена, отравлена - и снова возрождалась!..
Много бед всему миру, а особенно Беларуси принесла на протяжении веков одна только Германия, о которой кто-то заметил, что она и вылупилась-то из пушечного ядра. Но Германия, которая на протяжении веков бряцала бронированным сапогом по Европе - далекая и чужая страна, до недавнего времени даже враждебная нам. А как понять и оправдать, что внутри своей же страны наши правители, обожаемые и обожествляемые, во имя призрачных идеалов и утопических идей на протяжении всей советской истории преследовали, репрессировали и уничтожали свой же народ? Выходит, что вопреки официальной пропаганде, человек человеку всегда был не другом и братом, а - волком, хищником?..
Невозможно перечислить все беды, бесконечной чередой проносившиеся над Беларусью. Слава Богу, она не страдала в прямом смысле от татаро-монгольского ига, но частые набеги степных кочевников, захватывавших богатые полоны, приносили ее населению немало горя. Опомнившиеся и собравшиеся с силами дреговичи, кривичи, родимичи, древляне, ятвяги нередко догоняли обидчиков, нанося им значительный урон, и отбивали пленных - оттого и пошел известный, спорный ныне герб "Погоня"... А в битве у Синих Вод литовские войска под командованием Альгерда в 1362 году, задолго до Куликовской битвы, наголову разгромили татарских ханов, затем их разбил Михаил Глинский у Клецка... В нашем краю живет легенда о том, как после дикой резни в Турове, устроенной Батыем, детскими трупами были забиты колодцы в городе, а в остальных надолго после этого вода превратилась в женское молоко.
Татарские набеги унесли жизнь многих тысяч белорусов, но Беларусь заслонила собой от кочевников Западную Европу... Не менее жестокими были набеги украинских и российских казаков в ХVI-XVII веках. Не раз были разорены и сожжены Туров, Пинск, Мозырь, Речица и многие другие белорусские города, жители их подвержены ужасной резне. Особенно дикой была расправа над непокорными туровцами Януша Радзивилла в 1649 году, когда казаки уничтожили город до последнего человека, не пощадив грудных младенцев.
Было в истории Беларуси время, о котором многие историки и политики предпочитают не вспоминать, сознательно фальсифицируя прошлое, а большинство и не знает о нем. Это - трагическая тридцатилетняя война, теперь забытая, которая была намного более жестокой и страшной, чем Великая Отечественная. Разжег ее Алексей Михайлович - царь, лицемерно называемый "тишайшим", по благословению патриарха Всея Руси Никона сразу после "добровольного" присоединения Украины к России 8 января 1654 года. После Переяславской Рады - важного события в истории империи, значительно расширившего границы империи, очередь, естественно, стала за Великим княжеством Литовским.
18 мая 1654 года 100-тысячное российское войско двинулось на Великое княжество Литовское, имевшее "под ружьем" всего 10-12 тысяч человек, и те были заняты в основном охраной своих южных рубежей от дерзких набегов казаков Богдана Хмельницкого. Началась дикая резня и побоище... Вскоре после тяжелой, изнурительной обороны пали Полоцк, Орша, Мстиславль и многие другие города. Особенно долго и героически оборонялись жители Быхова, за что и поплатились все жизнью. Через год был захвачен Минск. Завоеватели подвергли его небывалому грабежу и разорению, больше недели в городе пылал пожар, озверевшие воины бросали в огонь детей и стариков, молодых забирали в плен... Всего в Московию было угнано, как прежде татары угоняли полоны, свыше 300 тысяч человек.
Вся страна лежала в руинах и пепелищах, не уцелел ни один город, сравнены с землей были многие деревни и местечки, замки и целые губернии. Поля зарастали лесом - их не было кому обрабатывать. Не с тех ли пор оставались борозды, следы гряд в лесу, обнаруженные в начале ХХ столетия переселенцами, приехавшими из Украины осваивать Полессье? Недалеко от Припяти и Случи, и в других местах возникали поселения, где люди, судя по находкам керамики на древних городищах, угольям и старым бороздам, жили несколько столетий назад, и где жизнь после разорения края прекратилась. А на месте многих нынче небольших деревень - Загатья, Вязового леса, Рудни найдены следы поселений древних людей, живших в этих местах десятки тысячелетий до нашей эры.
В той страшной войне мы потеряли 1550 тысяч человек - 53 процента всего населения. Особенно пострадали Минская, Речицкая, Оршанская волости. Обезлюдели города, навсегда погибли многие деревни и села. В Полоцке было уничтожено 93 процента людей, в Могилеве - 75, в Пинске - 70, в Турове - 72 процента...
В каких только войнах не приходилось участвовать белорусам, проливая свою и чужую кровь, щедро орошая ею землю! И сколько приняла ее белорусская земля... "Матерь" знаменитой Полтавской битвы имела место не где-нибудь, а именно на Беларуси - 9 октября 1708 года, у деревни Лесная нынешнего Славгородского района, когда российские войска под командованием Петра I разгромили шведскую армию Левенгаупта, а потом они же дотла сожгли Могилев... По некоторым сведениям, Северная война 1700-1721 годов унесла жизнь каждого третьего белоруса.
Не жалея, проливал кровь литвинов прославленный генералиссимус А.Суворов при подавлении восстания Тадеуша Костюшко в 1794 году. Он не щадил ни старых, ни малых, не зря "за особые заслуги" Екатерина II пожаловала ему в вечное пользование Кобринскую волость с 13 280 душами крестьян. Память о Суворове и теперь крепко увековечена в Беларуси, где в 60 населенных пунктах его именем названы улицы, еще недавно было 23 колхоза имени Суворова, действует музей генералиссимуса в Кобрине, есть Суворовское военное училище...
Близка была уже Отечественная война 1812 года, в которой Суворов не успел принять участие - он хорошо воевал только в войнах за расширение империи, подавлениях мятежей и народных восстаний. Вновь не обошла эта война Беларусь, приняв характер практически гражданской войны: почти 200 тысяч белорусов сражались в русской армии, а свыше 25 тысяч - на стороне Наполеона, который обещал суверенитет и восстановление границ ВКЛ. Все это - кровь, жизни, здоровье людей, наших соотечественников...
И что за судьба выпала Беларуси - стране, которую я и люблю, и сострадаю, болею за нее душой!.. Мало того, что все войны в Европе ураганом проносились через нее, вытаптывая посевы, унося жизни людей и заливая землю кровью. Никогда не была Беларусь сильной, процветающей, и до конца прошлого века - независимой.
Первый съезд РСДРП - будущей партии большевиков, - принесшей столько страданий народам империи, проходил в марте в 1898 года именно в Минске. На территории Беларуси, от Пинска до Нарочи, были поломаны шестеренки первой мировой войны, и изуверская военная машина Германии остановилась тут, в полесских болотах, на нарочанских озерах. В Беларуси, в Могилеве, в последний день февраля 1917 года царь Николай II принял решение отречься от престола. Позорный Брестский мир, в результате которого фактически побежденной Германии были отданы большевиками огромные территории страны и неисчислимые материальные ценности. Поход через южные районы республики "армии" С. Булак-Балаховича, принесшей немало горя Турову, Житковичам, Петрикову, Калинковичам, да и моей родной деревне Рудне, восстание в 1920 году крестьян в центральной части республики - в Слуцком уезде. Государственная граница прошла по самой середине Беларуси после Рижского договора в марте 1921 года... На рассвете 22 июня 1941 года на нее упали первые гитлеровские бомбы, затем долгие три года не прекращалась кровавая месть оккупантов народу непокоренной Беларуси...
И развал Советского Союза 8 декабря 1991 года был подписан не где-нибудь, а в Беларуси, в Беловежской пуще; подписали этот акт вместе с руководителями России и Украины тогдашний председатель Верховного Совета республики С.Шушкевич и премьер-министр В.Кебич, а огласил - Станислав Станиславович…
Вплоть до того времени, до самого развала Российской империи, продолжали действовать статьи уголовного кодекса, предусматривавшие жесткие преследования за инакомыслие, за какой-нибудь анекдот о вожде, порицание существующего строя, в чем бы оно ни выразилось, неприятие и несогласие с ним. Вспомним "психушки", громкие судебные процессы и тайные, инквизиторские тюрьмы для диссидентов. Не забудем судьбу многоуважаемого академика А.Д. Сахарова и тысяч других наших сограждан.
Это все еще свежо в памяти, в то время как жесточайшие массовые репрессии 30-х годов минувшего века, к сожалению, забываются неблагодарными потомками. Этого не должно быть, как и не должно быть повторения тех кошмаров. Память - это святое. До тех пор жива нация, пока она помнит свои традиции и свою историю. Тем и отличается человек от братьев своих меньших, что он помнит или, по крайней мере, должен помнить свою историю. Забыть - значит, предать, а у нас тем более нельзя забывать ничего, ни хорошего, ни плохого, потому что нет гарантии, что 30-е годы не повторятся. Только в годы коллективизации 400 тысяч семей были объявлены кулацкими и высланы в Сибирь, в северные районы страны, на Соловки около 9 миллионов земледельцев были репрессированы. А впереди был еще 1937 год. И лихолетье Великой Отечественной...
Немало пришлось претерпеть, пережить ужасов репрессий, и в результате расстаться с жизнью и моим предкам: деду и его братьям, бабушкиным братьям, да и самой маме, хотя она в те годы была совсем юной девушкой. Это в те годы, когда крестьянину казалось, что жизнь наладилась. Позади уже были тревоги революции и строгости коллективизации, еще не собирались на западе грозовые тучи войны. Ничто не предвещало беды, тем более что Александр Викентьевич Кирбай, мамин отец - мой дед, как и большинство крестьян, с радостью встретил революцию, поверил ей и служил новому делу верой и правдой. Защищал ее идеалы словом и делом, потому что не сомневался: новая власть - власть именно таких бедняков.
Семья Кирбаев была действительно бедной, и как ей быть богатой - семеро детей, земли мало, чтобы только не помереть с голоду, прокормиться кое-как. Работали от темна до темна и старые, и малые - но сводили концы с концами. Грянула первая мировая война из искры, опять же уроненной Германией совместно с Австрией, и Александр Кирбай, достигший к тому времени призывного возраста, был отправлен воевать на фронт. После тяжелого ранения вернулся с Георгиевским крестом в родную деревню и с бациллой большевистских убеждений, полученных в окопах. Ленин пообещал усталым и разуверившимся россиянам мир и землю - что еще надо? Страна сугубо аграрная, большинство населения - лапотные крестьяне. В конце ХIХ века около 90 процентов населения России было сельским, через тридцать лет, к началу коллективизации - больше чем две трети. Александр Викентьевич, как и миллионы других крестьян, получил вожделенную землю. Под влиянием большевистских агитаторов хозяйствовать на ней хотелось лучше, по-новому. Был уже пример тому: в соседней деревне Буйковичи, в бывшем имении "Белая Лужа" помещицы Романии Левандовской со всеми постройками, смолокурней и даже заброшенным винокуренным заводом, приносящим прежде до 20 тысяч рублей дохода в год, местные крестьяне организовали коммуну. Она просуществовала почти семь лет. Такая организация труда была ненадежной, неэффективной, и через несколько лет коммуна развалилась.
Александр Викентьевич решил вести дело по-другому, по-новому. В середине 20-х годов он организовал коллективное хозяйство, которое назвали "Советская Белоруссия". Это был первый на Житковщине опыт широко распространившихся вскоре колхозов. Очень нелегкая, незавидная жизнь была у колхозников: на лошадях и волах вспахивать большие объединенные поля, сеять, убирать, свозить урожай и молотить - все вручную. Но на зиму, не очень сытную, хлеба, картофеля, капусты с огурцами артельщикам хватало. А в 1929 году грянула массовая коллективизация.
Зимой 1929 года Сталин совершил первую, в качестве диктатора, и последнюю поездку по стране, побывал в Сибири. Вернулся оттуда недовольный и обозленный. Он убедился, что крестьяне не желают отдавать хлеб, так запросто они не расстанутся со своим добром. Налог, заменивший продразверстку, заплатят, но отдавать излишки?.. Лишнего хлеба никогда не бывает в хозяйстве. К тому же государственная пропаганда, чтобы страна не расслаблялась, в те годы усиленно трубила о неизбежной и скорой войне. Кто в преддверии ее расстанется с главным богатством, добытым тяжелым трудом, - хлебом. Особенно возмутил Генерального секретаря какой-то остряк-чолдон. "А ты, кацо, - нагло сказал он Сталину, не подозревая, какого зверя будит при этом, - станцуй нам лезгинку, может, и дадим тебе хлеба". Сталин понял: крестьянина надо крепко взнуздать, чтобы он и не помышлял о свободе, а результат его труда должен принадлежать только государству. И весной того года был взят твердый и решительный курс на коллективизацию.
Полностью завершить ее было предписано в очень короткий срок, к весне 1931 года, и, чтобы уложиться в него, в ход шли самые жестокие, драконовские меры. Уже тогда в деревне Рудня, как и в тысячах других сел и деревушек, начались аресты, высылки крестьян, главным образом не желавших идти в колхоз, а также более зажиточных хозяев, даже если свое относительное богатство - крупорушку, например, конную соломорезку или молотилку, лошадь или корову, - нажили непосильным трудом всей семьи. Но то была лишь репетиция страшного 1937 года. Александр Викентьевич к тому времени, как опытный председатель, был направлен председателем колхоза "III Интернационал" в деревню Белев. В декабре 1935 года он делегирован от Полесской области на II Всесоюзный съезд колхозников в Москву. Сохранилась фотография, где он стоит среди других делегатов вокруг "всесоюзного старосты" М.И. Калинина и других кремлевских вершителей судеб страны, век которых, однако, в то кровавое время оказался очень коротким.
Александр Кирбай был в расцвете сил - чуть больше 40 лет, авторитетный в деревне человек, опытный землепашец... Уже миновал пик репрессий, унесших в небытие его старших братьев, Николая и Вацлава. Арестовали и последнего брата Ивана, только его, к счастью, не расстреляли, а присудили к длительному сроку заключения в лагеря. Было начало осени 1938 года, когда приехали и за Александром Викентьевичем. Ночью - черные дела всегда творятся этой порой - Александра Кирбая, большевика-крестьянина, честного человека, арестовали, а через два месяца, в ноябре 1938 года, он был расстрелян...
Притихла, онемела обескровленная деревня. Люди боялись сказать лишнее слово, опасались, словно врага, один другого, соседа и родственника... А между тем приближалась новая беда, надвигались тучи войны. С первых дней нападения на мирно спящую страну, убаюканную сладкими речами о непобедимости Красной Армии, усыпленную позорным "пактом о ненападении" с Гитлером, в крах разлетелся план "блицкрига" - идеи молниеносной войны, разработанный даже не бесноватым фюрером, а начальником Генерального штаба немецкой армии Шлифеном еще накануне первой мировой войны и доработаны с учетом современных условий гитлеровским Генеральным штабом во главе с Гальдером. Части вермахта столкнулись с небывалой твердостью духа и стойкости русского народа - тем, что не могли предусмотреть в своих тщательно разработанных планах.
Вчерашние колхозники, рабочие, интеллигенция стали солдатами, и - чудо! - вчера еще унижаемые, преследуемые, уничтожаемые властью, грудью стали на ее защиту. Феномен, который, я думаю, отчасти можно объяснить русским духом, русским характером, отчасти - неистребимой верой в идеалы революции, а главное - привитой официальной пропагандой и насаждаемым, как говорят, кнутом и пряником, поклонением вождям, убежденностью в их непогрешимости... Есть нечто родственное, что объединяет крестьянина и солдата. И тот, и другой в большинстве случаев - выходец из деревни. Крестьянин, выходя весной в поле, всегда надеется, что осенью соберет хороший урожай, иначе зачем сеять? Армия, вступая в войну, обязана верить, что в конце ее будет победа, а для этого необходимы беспрекословная дисциплина, послушание и доверие командирам. И землероб, и солдат одинаково выносят невероятные трудности ради конечного результата. И тот и другой не боится их, привычные к трудной, суровой жизни, к лишениям, труду - пахари земли и войны...
Так было всегда, и минувшая война не исключение. С трудом продвигались немецкие оккупанты на восток. У германских стратегов остался страх перед полесскими болотами, где застряла немецкая военная машина еще в первую мировую войну. Части 75-й стрелковой дивизии, встретив врага у Бреста, задержали его потом около Лунинца. Несколько дней шли бои в районе поселка Ленин. Затем заброшенными лесными дорогами, которые тем не менее были отмечены на превосходных немецких картах, 28-й полк через Юркевичи отступил к Житковичам. У деревни Забродье 17 июля произошел жестокий бой бойцов полка и 18-го пограничного отряда во главе с майором М. Головко с беззаботно наступавшими "тевтонами".
Затем бой переместился на окраину Житковичей, красноармейцы отступили в Рудню. Здесь в тот день побывал корреспондент дивизионной газеты "За Родину" А. Васюк и описал тот бой за Житковичи в дивизионке.
С 18 июля наступили сумерки оккупации, хотя Туров фашисты заняли больше чем месяц спустя, 23 августа, а Петриков еще позже. Почему-то именно в нашей деревне, а не в Житковичах, гитлеровские власти разместили свою полевую жандармерию. Немало здесь было пролито крови патриотов, партизан из самой Рудни и из других деревень района. Соседнюю деревню Водопойло каратели уничтожили вместе со всеми ее жителями, и она больше не возродилась. Остался от бывшей деревни только памятник на кладбище белорусских деревень в Хатыни...
В постоянном страхе и тревоге прошло почти три года. Еще осенью 1943 года была освобождена восточная часть Беларуси, и было обидно рудненцам и жителям других деревень, что фронт надолго, больше чем на полгода остановился совсем недалеко, по реке Тремля на Петриковщине, на Ствиге около Турова. Они слышали орудийную стрельбу на передовой и по-прежнему терпели жестокие беды от оккупантов. Дождались июля 1944 года - и по петриковской дороге, по которой когда-то отступало наше воинство, двигались на запад качественно другие войска: уверенные, сильные, моторизованные... Одним ударом утром 6 июля были освобождены Житковичи, особенно отличился при этом артиллерийский дивизион под командованием капитана И.Кудинова. К концу того же дня бой гремел уже где-то у Микашевичей. Наступили долгожданные мирные будни, за которые было заплачено столькими жизнями людей.
И вновь обескровленной, отброшенной в жизненном и экономическом плане на много десятилетий назад, вступала страна в мирную послевоенную жизнь. Разрушены сотни городов, тысячи деревень, погибли миллионы людей. Одна только Беларусь потеряла более 2,5 миллиона. 38 человек, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, недосчиталась и моя родная деревня Рудня. Среди них - И.П. Мисенко, отец моего лучшего друга Павла Мисенко. Потерял здоровье на войне и мой отец, добровольно ушедший на фронт в июне 1941 года. В Рудненском сельском совете фашисты убили 56 мирных жителей, из них 15 детей. Был нанесен огромный материальный ущерб, который долгие годы пришлось покрывать тяжелым трудом моим землякам, родным, матери и отцу, да и мне самому.
… Прошло 40 лет - непростых, нелегких и совсем не мирных в масштабах страны, а тем более планеты. Выросло поколение, не знавшее ужасов войны, и была надежда, что, возможно, Бог милостив к многострадальной Беларуси, земля ее больше не окрасится в цвет крови. Но слишком велики были прегрешения людей, правителей страны, отрекшихся от святынь, и далеко ушедших в своей гордыни от родного народа... 26 апреля 1986 года случилась катастрофа на Чернобыльской атомной электростанции, на самой границе Беларуси и Украины, последствия которой не меньше, чем от войны. А последовавший вскоре за аварией развал Советского Союза, оставил белорусский народ один на один с бедой, поставил его в прямом смысле на грань выживания.
Взорвавшийся четвертый реактор Чернобыльской АЭС выбросил в атмосферу столько радионуклидов, сколько дали бы не менее пяти сотен таких бомб, которые были сброшены в августе 1945 года американцами на японские города Нагасаки и Хиросима. Людям еще с тех пор атом внушал страх и панику, но наши ученые мудрецы самонадеянно решили, что смогли приручить его, он, видите ли, стал "мирным". Можно ли быть уверенным, что дикий зверь, каким бы он ни казался смирным, уподобился домашней кошке, и рано или поздно в нем не проснется природное начало?..
Авария случилась на Украине, но две трети всего количества радионуклидов выпало именно на нашу республику. Самым опасным и долговечным радиоактивным элементом цезием-137 в России заражено около 2,5 тысячи квадратных километров, на Украине - 1,5, а в Беларуси - свыше 7 тысяч квадратных километров. К тому же именно над территорией Беларуси были "расстреляны" радиоактивные облака, идущие по направлению Москвы, и большие площади в центральных районах Беларуси, в Могилевской области, которые не должны были пострадать, получили дополнительную дозу радионуклидов. Земля оказалась не окровавленная, а отравленная, и на ней вынуждены теперь жить свыше двух миллионов человек - почти 20 процентов населения республики.
Чернобыльская АЭС закрыта, но четвертый реактор по-прежнему "дышит", отравляя все живое. Саркофаг над ним не дает никакой защиты от излучения, его надо менять. Но где взять 780 миллионов евро для этого? Есть надежда, что поможет Запад, дай-то Бог...
Беды на этом кончились? Как бы не так! Невозможно их перечислить, одна беда на моей родной земле сменяет другую... Мелиорация. Сколько непоправимых бед принесла она природе, всему живому на земле - в полной мере ответ на этот вопрос даст будущее. Но уже сегодня видно, что непродуманное, безграмотное осушение, мелиорация полесских и других болот обернулась большой бедой. Считалось, что это масштабное мероприятие направлено на улучшение земель, вовлечение их в сельскохозяйственный оборот. Но если бы оно было проведено в разумных объемах, грамотно, по науке! У нас, как всегда, увлеклись гигантоманией, стремясь получить сиюминутную выгоду... Меньше чем за десять лет в Беларуси осушили 3,4 млн. гектаров, свыше 2 млн. только на Полесье. А ведь болота - это легкие планеты, а полесские болота были легкими всей Европы, они в 6,5 раза быстрее, чем леса, удаляют из атмосферы углекислый газ.
Последствие такой мелиорации - высыхание и обмеление рек и озер, пыльные бури, нарушение экосистемы, и в результате - климата. Погибают леса и сады без воды, которая уходит в нижние слои почвы, теряют плодородие без влаги поля, и вместо приращения урожая землеробы недобирают его... Да и сами мелиорированные площади без надлежащего ухода дичают, зарастают кустарником, кочками и осотом. Теперь, насколько это возможно, пытаются ремелиорировать - заболачивать прежде осушенные массивы, бывшие торфяники, где возможно, сеять лес. Причем приходится направлять по прежним руслам когда-то выпрямленные речки, что представляется вряд ли осуществимым при загубленных их источниках и родниках. Первые тысячи гектаров таких угодий уже заболочены в Брестской области, в регионе Беловежской пущи. Как прежде на осушение Полесья, теперь разрабатывается комплексная программа его заболачивания, осуществление которой требует огромных средств, не один миллион условных единиц. Где их взять? Может, снова Запад поможет?.. Многострадальная земля все стерпит. Жизнь на ней течет тихо и размеренно, где узко - быстрее, где шире - медленнее, по привычному руслу в своих извечных берегах, как вода в тихой Припяти - столетиями, тысячелетиями... Только из года в год она становится мельче, спокойнее, берега все больше затягиваются илом, и выше, и крепче становятся ивы, лоза и вербы, а изредка, как часовые, - дубы у самой воды.
...Так мы живем, работаем, "развлекаемся", создавая себе трудности там, где их нет и, казалось, не должно быть, а потом с энтузиазмом преодолеваем их... В результате мелиорации не узнать теперь и окрестностей Рудни. Совсем другой, мелкой и безрыбной, стала протекающая рядом живописная прежде речушка Науть. И любимое мое Оболонье не то - нет больших половодий, после которых буйно росли травы, засыхают и гибнут дубы на его просторах. Жизнь очень изменилась за последние десятилетия. Все не так... Радоваться этому или омрачаться? Конечно, если бы изменения были направлены в лучшую сторону - что в этом плохого? Но тут как раз наоборот, и ничего хорошего, утешительного для страны, для населения в обозримой перспективе я не вижу…

СУДЬБЫ ЛЮДСКИЕ

Мой отец, Николай Арсентьевич Алпеев, родился в 1922 году на Белгородщине. Это самый трагический год рождения, как и 23, 24-й. Все ребята, родившиеся в те годы, сгорели в огне войны с фашизмом, в живых осталось, может быть, трое-четверо из ста.
До войны отец учился и работал на родине, в июле 1941 года ушел добровольцем на фронт. Прошел военными дорогами от Москвы до Берлина. После капитуляции Германии часть, в которой он служил, перевели в Беларусь, в Житковичи. Здесь он встретил мою будущую мать, деревенскую девчонку Шуру Кирбай, тоже с лихвой хватившую горя до войны и в годы оккупации. В декабре 1945 года они поженились и поселились в Рудне, а 29 октября 1946 года родился я. Когда меня спрашивают, какого я года рождения, часто отвечаю с гордостью - ровесник Победы, что недалеко от истины: ведь отец мог погибнуть, и меня не было бы на свете… Так вошла Победа в мое сознание, как и те люди, которые ее завоевывали потом и кровью, начиная с отца. Когда я служил в Германии, в гвардейской ракетной бригаде, ходил по немецкой земле как победитель. Хотя, думаю, лучше было бы, если бы на Земле никогда не было ни победителей, ни побежденных…
Более сурового воспитателя, чем отец, у меня не было. До сих пор помню его ремень с пятиконечной звездой на пряжке, которым он меня "воспитывал". И все-таки я благодарен отцу за такое воспитание. И обиды не держу за жестокий метод обучения - можно понять его нелегкую, полную лишений жизнь, войну, которая потрепала ему нервы и изранила тело. Все это не могло не сказаться на его характере и психике… С детства я знал, что в деревне и вообще в жизни главное - это труд и учеба, все остальное - для пустячных людей. Так что детство было серьезным и трудовым, радости же и веселья выпадало немного.
В конце 1946 года, когда мне было всего несколько месяцев, отец демобилизовался. Съездили всей семьей на родину отца, затем некоторое время жили в Москве у маминой тети. Отцу, как бывшему фронтовику, предлагали в столице хорошую работу и жилье, но мама не согласилась, и мы вернулись на ее родную полесскую землю. На бюро Полесского обкома ВКП(б)Б отца утвердили председателем колхоза "Советская Белоруссия" - в то время назначения на такие ответственные посты утверждались в очень высоких инстанциях. В этой должности он работал несколько лет. Однажды кто-то "увел" председательскую бричку. Об этом стало известно в районном отделении МГБ. Отца вызвали на бюро райкома партии. Начальник отделения майор Курепин предложил исключить коммуниста Алпеева из партии и отдать под суд. Отец был не робкого десятка: "Не ты мне давал партбилет, и не тебе его отбирать!". Что после этого началось! Разъяренный инквизитор хватался за кобуру, угрожал. На стороне отца оказался председатель райисполкома А.Н. Антипенко, тоже фронтовик, человек исключительно порядочный. Вскоре бричку нашли в лесу - все дело яйца выеденного не стоило. А если бы не Антипенко, отцу - человеку, который прошел всю войну, сломали бы жизнь… Один из чекистов типа Курепина как-то хвастливо рассказывал молодежи (без тени юмора): "Там, на передовой, пули свистят, снаряды рвутся, а мы сидим в глубинке, в кустах, и вершим правосудие"…
Прошло время, свой партбилет отец отдал, - но не в райком, не майору Курепину, а мне. Тяжело заболев в 1990 году, - болезнь стимулировала, по заключению врачей, радиация, отец медленно умирал. Последние 3-4 месяца перед смертью я навещал родителей почти каждые выходные.
И вот в один из таких приездов отец, улучив момент, подозвал меня и попросил, чтобы я достал из-под подушки партийный билет. Я был поражен: даже умирая, он не расставался с красной книжкой. Вот так идеология намертво въедалась в людей. Отец сказал тогда: "Сын, нас обманули". К такому выводу в конце жизни пришел человек, для которого партия, коммунизм были святыми понятиями. Он был готов любому, кто не дай Бог, скажет что-нибудь против партии, против советской власти, вцепиться, как говорят, в горло. Дело действительно доходило иногда до драк, когда деревенские "политики" обсуждали какое-либо волнующее событие. Мои попытки высказать сомнения встречались в штыки: "Что ты в жизни видел? Что ты можешь знать?.."
Особенно сильное впечатление осталось у меня с детства от Ивана Андреевича Тищенко - дяди Вани, сельского шофера-фронтовика, тоже прошедшего всю войну. Его уважали в деревни все, от мала до велика, за огромную физическую силу - рассказывали, что полуторку, единственный грузовик в колхозе, он сам вытаскивал из грязи, - и за то, что дядя Ваня говорил в сутки не больше двух-трех слов. Ни разу никто не слышал от него матерщины. Кстати, я в детстве настолько подражал ему, что произнести несколько слов подряд для меня было целой проблемой. "Разговорился" немного позже, в время учебы в Белгосуниверситете. Навсегда осталась в памяти доброта, мягкость характера Ивана Андреевича, высокий уровень его культуры - это был настоящий сельский интеллигент без никакого образования.
Было бы несправедливым не упомянуть еще двух сельских дядек, моих невольных воспитателей - двух Владимиров: Семеновича и Васильевича. Владимир Семенович Юхневич - тоже фронтовик. Никто в Рудне не играл так мастерски на любом инструменте - гитаре, балалайке, мандолине, как он. Но самое главное - это то, что Семеныч привил мне любовь к родной природе. Только с годами я начал понимать, что значит общение с природой, когда ты и окружающий мир - река, луг, лес, поле, птицы - единое целое. Вот в этом единстве природы и человека кроются истоки человеческой доброты. Где-то лет с семи дядя Володя брал меня с собой на рыбалку, а рыбак он был заядлый. Думаю, что рыбалку он любил больше всего, а уже потом - вино. Рыбачили только удочкой, обычно на червя, и всегда приходили домой с уловом.
После освобождения района от немецко-фашистских захватчиков 18-летного Владимира Семеновича призвали в ряды действующей армии. Он был тяжело ранен и контужен на фронте, стал инвалидом. Имел медаль "За отвагу". Я только один раз видел эту награду: Семеныч не любил демонстрировать ее. О нем в деревне говорили: "Володя такой человек, что даже муху не обидит". Жил инвалид войны в тяжелые послевоенный годы бедно, жизнью, недостойной победителя, но душевности своей не утратил… Во многом подобным Семенычу был и Владимир Васильевич Мацкевич. Не могу не упомянуть еще об одном хорошем человеке, тоже фронтовике, Григории Ярмоше, оставившим, как и многие другие сельчане, след в моей душе. То же можно сказать и о Петре Юхневиче, отец которого погиб на войне, и о Володе Дегелевиче.
Рядом с отцом на деревенском кладбище теперь покоятся бывшие фронтовики: Владимир Семенович, Иван Анреевич, дядя Полинар - вечный, безотказный колхозный труженик, механизатор. У всех у них жизнь - предельно короткая, хотя они успели всякое повидать в ней, но хорошего видели мало. За что воевали, теряли здоровье, силы, укорачивали свою жизнь? Помнит ли о них Родина-мать? У нее слишком много таких безвестных сыновей…
Понимаю, что мало, скупо сказал о людях, которые оказали на меня большое влияние, сами того не сознавая, прививали мне чувства гражданина, патриота. Солдаты Победы, они были скромными, незаметными, не любили славословий, похвал. В деревне было около двух десятков бывших фронтовиков, которые пользовались заслуженным уважением у сельчан и, определенно, своим жизненным примером влияли на воспитание молодежи. Понять этих людей трудно. Но я понял, почему они так рьяно защищали Сталина даже после ХХ съезда КПСС. Ведь они, в большинстве тогда 20-25-летние, "под руководством Иосифа Виссарионовича" победили гитлеровскую армию, которая положила на лопатки всю цивилизованную Европу. Эти убеждения вошли в их кровь и плоть, и бесполезно было спорить, пытаться переубедить их. Они - наши отцы и деды, не нам их учить… Поклон вам, простые, скромные, честные люди, вечные труженики. Не ваша вина, что совершилось величайшее предательство, разрушена великая держава, что доживать век вам пришлось в бедности, унижении и недоумении - за что воевали, проливали кровь, не жалели жизни? Вы честно выполнили свой долг перед Родиной…
Часто вспоминаю о детстве, юности, которые прошли в родной деревне. Конец 40-х и 50-е годы были тяжелыми для всего народа. Шло восстановление народного хозяйства, вернее, строительство нового: все было разрушено. Только в Минске было уничтожено 90 % жилого фонда. Большие и малые города, деревни в большинстве были уничтожены дотла, сожжены. Надо было все строить заново: фабрики, заводы, колхозы, школы, институты… Особенно велики и невосполнимы были людские потери. Всем в те послевоенные годы было трудно. Нам, детям, всегда хотелось есть, мы были рады не куску, а кусочку хлеба. Да и каким он был, тот послевоенный хлеб - всегда с какими-либо добавками. Мечтали о чистом хлебе, без примесей. А белый хлеб был редким лакомством… Всем миром, от мала до велика, трудились - в колхозе и на своем подворье. Десяти-двенадцатилетние мальчишки пахали, косили и выполняли все сельские работы наравне со взрослыми. Ведь не в каждую семью вернулись с войны даже израненные отцы… И все же как дружно жили, помогая друг другу, - весело, с песнями, невзирая на трудности, голод и холод, тяжелый труд практически без всякой оплаты. Наши дети этого не знают, а если им рассказывают родители - не всегда верят.
Отчетливо сохранились в памяти годы учебы в начальной школе: как носили книжки, тетрадки, стеклянные чернильницы-непроливайки в матерчатых сумочках, сшитых матерями, позже - в "бригадирских" кирзовых сумках. Помню нашу учительницу Марию Ивановну Юхневич. О школе остались самые хорошие воспоминания. С пятого по седьмой класс мы ходили в школу в деревню Гребень. Расстояние хотя и небольшое - около четырех километров, но это два часа, туда и обратно, на дорогу. Конечно же, далеко не у всех были хорошая одежда и обувь. И мы с моим другом Иваном Юхневичем каждый день мерили шагами это расстояние - ранним утром туда, днем назад. А потом, с восьмого класса - в Житковичи, туда дорого была длиннее: 10 километров в один конец…
Большинство родителей стремились, несмотря на послевоенные трудности, чтобы их дети учились. Навсегда запомнились слова матери: "Учись, сынок, человеком будешь", - вот, собственно, и вся родительская агитация за образование. Но в сочетании с тяжелой крестьянской жизнью, граничащей с нищетой, этого было достаточно, чтобы слова возымели свое действие. Естественно, немалую воспитательную роль играл и ремень: не дай Бог получить "тройку" - отцовский метод воспитания сразу вступал в силу.
Старался учиться добросовестно, семилетку окончил хорошо. Вопрос о дальнейшей учебе в средней школе в райцентре даже не обсуждался. В 1960 году продолжил учебу в восьмом классе СШ № 1 в Житковичах. Конечно, наш приход в городскую школу был сопряжен со многими трудностями. Во-первых, это преодоление психологического барьера: как бы то ни было, по сравнению с деревней райцентр нам показался большим городом. Была настороженность: как нас примут здесь, как пойдет учеба. Сами мы, конечно, не понимали такого важного момента, как соответствие наших знаний, полученных в деревенской школе, меркам средней городской школы. На деле оказалось, что разница в подготовке была, но не очень большая. И мы вскоре сравнялись с "городскими". Очень многое здесь, думается, зависело от учителя и самого ученика. Были, конечно, разные учителя и разные ученики…
Хорошие знания нам давали многие преподаватели - Петр Павлович Азема, Мария Сергеевна Конева, Адам Викторович Мороз, Нина Федоровна Цирибко, Павел Кириллович Семенчук, Анатолий Михайлович Фролов. Особенно запомнился учитель математики Михаил Миронович Чечик - знающий и очень требовательный педагог. Уже когда я сам стал педагогом, понял ошибку Михаила Мироновича: он всех хотел сделать математиками. Немало ребят из-за него бросили школу или перешли в вечернюю. Встречаясь даже через 30 с лишним лет после окончания школы, мы вспоминали его чаще, чем других. Зла на него никто не держал. Практически все выпускники Житковичской СШ № 1, окончившие ее в 1964 году, получили высшее образование.
Класс наш был дружный, никаких конфликтов на национальной или религиозной почве тогда не было и не могло быть, хотя около трети класса составляли ребята еврейской национальности. Уже тогда у нас закладывались основы гуманизма, человечности, уважительного отношения друг к другу. Все предметы преподавались на белорусском языке, и надо сказать, все учителя свободно владели им. Заостряю внимание на этом в связи с одной весьма существенной деталью. Более чем через 30 лет, когда я работал на кафедре истории Белгосуниверситета, нас - доцентов, профессоров, преподавателей - учили родному языку, чтобы мы на нем читали лекции и проводили семинарские занятия…
Были в нашем классе признанные авторитеты: Саша Денисенко, который окончил ВИЗРУ и стал офицером, Валерий Гоникман - Минский радиотехнический институт, известный баскетболист, Аня Савчиц - мединститут, заслуженный врач, депутат Верховного Совета одной из республик Российской Федерации. Вообще все мои бывшие одноклассники стали достойными гражданами страны, независимо от сферы их деятельности.
Годы учебы в Житковичской школе запомнились на всю жизнь и каждодневными 20-километровыми марш-бросками - от дома до школы, 10 километров туда и назад. Подъем в 6 часов утра. Мама будила нас негромко и ласково: "Хлопцы, вставайте, в школу опоздаете". И мы с младшим братом Николаем, как бы ни хотелось спать, вставали, одевались, наскоро завтракали - картошка с огурцами и капустой или картофельный суп - и в дорогу. Хлеб был в дефиците, редко когда удавалось после долгого выстаивания в длинной очереди у магазина торфзавода взять несколько буханок, чаще всего - одну. Есть так хотелось, что по пути до деревни горбушку непременно отщиплешь. Мама не всегда делала замечания по этому поводу: понимала… Дорога до Житкович "сидела в печенках", особенно в весеннюю распутицу и осеннюю грязь. Кирзовые сапоги становились тяжелыми, промокали. Ноги были мокрыми до вечера, пока, вернувшись из школы, не снимешь сапоги. Если к этому добавить, что и фуфайки промокали насквозь, и ветер в поле пронизывал до костей, можно представить, какими были наши школьные "беззаботные" будни. Но так жили многие мои сверстники, дети послевоенной поры. Родители с трудом зарабатывали на кусок хлеба.
С детства мы знали, что такое тяжелый крестьянский труд. В деревне всегда найдется работа. Придя из школы, мы брались не за уроки (для них отводился вечер, нередко ночь), а за домашнюю работу: в сезон - за плуг, за косу… Надо было носить из болота корм для свиней (бобовник и ряску), пасти коров, когда приходила очередь, полоть огород. И не было у нас таких отговорок: "не хочу", "не буду". Поэтому зимой было легче. Зимой надо было колоть дрова, чаще всего корявые сосновые пни-выворотни. Они поддавались с большим трудом: немало пота прольешь, пока расколешь. Нарезать сечку корове, набрать из погреба картошки - да мало ли работы в крестьянском подворье!..
Летом, в дни школьных каникул, тоже об отдыхе думать не приходилось. Все мы работали в колхозе (потом он стал совхозом), чтобы заработать на брюки, сапоги, фуфайку. Я любил окучивать картошку. Нравилась работа на сенокосе, когда на него в погожий день дружно выходила вся деревня. Каждый с тревогой поглядывал на небо - не пошел бы дождь. Особенно запомнилось, как лошадьми вытаскивали из трясины на сухое место сено. Когда животные по брюхо проваливались в болото, в дело шли носилки, на которых выносили копны. Помню, еще мальчишкой поднимал вместе с деревенским мужиком эти нагруженные носилки. Было очень тяжело, как будто руки отрывались, но при мысли, что обзовут слабаком, сил словно прибавлялось. Наши сенокосы тоже находились не близко: за 10-12 километров от деревни. Добирались до них на подводах, иногда на единственной в колхозе полуторке. Это был первый этап перехода. Дальше шли по жердям, кладкам и кладочкам - косцы с косами за плечами, женщины с граблями и торбочками с нехитрой снедью.
Вообще у меня с этим урочищем в пойме Припяти, известным в наших краях под названием Оболонье, связаны многие воспоминания. Никогда больше в жизни не встречал такого удивительно живописного уголка природы. Летом мы часто рыбачили здесь с друзьями - Толей Мацкевичем, Павлом Мисенко, а более всего любил я приезжать сюда с Иваном Николаевичем. Именно здесь я начал остро чувствовать свое родство с природой, понимать жизнь, ее красоту, которую видеть не каждому дано. Счастлив тот человек, который понимает, что природа - живое существо, у которого особая жизнь со своими радостями и печалями. Я, кажется, до этого дошел-таки…
К сожалению, за последние несколько десятилетий настоящей войны с природой под видом мелиорации, выпрямления речек, бесхозяйственной заготовки древесины она погибает, и теперь уже далеко не та, какой была в пору моего детства. Это - трагедия не только ее, но и всего народа. Если задуматься, - кризис в обществе создает и кризис в природе. В эпоху покорения пространства и времени был популярен лозунг: "Не ждать милостей от природы, а брать их у нее".
Миллионы лет природа работала на людей, а им все было мало. Решили изнасиловать ее, и в результате получили то, что имеем. Где были разливы рек, густые леса, цветущие луга, теперь поднимаются облака черной пыли, гуляют суховеи. В десятки раз сократились площади естественных трав, соответственно и сенокосов. На корню сохнут леса. И все это - плоды "революционной" деятельности людей, "научной" мелиорации. А что говорить о страшной чернобыльской трагедии, которая еще не раз аукнется нашим потомкам…
Не забыть рыбалку на озерах и старицах Припяти, на Оболоньи. Клев иногда был такой, что с одной удочкой не успеваешь управляться. Добирались сюда пешком или на велосипедах, располагались под могучим вековым дубом. Возле костра, на котором варилась уха, на рожнах жарилось сало, сидели нередко допоздна - было о чем поговорить, что вспомнить…
Я больше слушал, вспоминать-то мне еще было нечего. Наблюдал за жизнью природы. Меня особенно волновала картина, когда вечером багровое солнце, словно прощаясь и оглядываясь на согретую им за день землю, опускалось за далекий лес. И долго еще, почти до самой летней полуночи, горело закатное зарево. А может, я так воспринимал природу под впечатлением стихов Сергея Есенина, прочитанных накануне? Казалось, поэт описал в них мое родное Полесье. Именно тогда я на всю жизнь влюбился в поэзию Есенина. Как было все знакомо в его звонко-грустных стихах - и стога сена, отражающиеся в воде, и синие вечера, и прозрачные весенние рассветы, и "скирды солнца в водах лонных"… Что значит сила поэтического слова! Есенинские строки, мне кажется, наиболее полно соответствуют нашей жизни на родной земле, где пьют и плачут в непогодину, дожидаясь улыбчивых дней. Пьют и плачут и теперь от сермяжной жизни, от безысходности… Дождемся ли мы когда-нибудь улыбчивых дней?..
Под впечатлением любимого поэта стал и я писать стихи. Хорошо ли, плохо ли получалось, не мне судить. А привез томик стихов Есенина и подарил мне мой друг Павел Мисенко, где он работал по комсомольской путевке в Сибири на строительстве Братской ГЭС. Вернувшись на родину, он незаметно, душевно привязал меня к себе. Несомненно и под его влиянием по-настоящему началось мое постижение Родины. Как много в жизни случается просто и неожиданно!..
… Помню 5 марта 1953 года, день смерти Сталина. Многомиллионная страна рыдала… Ночью в окно постучал дежурный по сельсовету и на вопрос отца, что случилось, сквозь слезы произнес: "Сталин умер"… Начался переполох, мгновенно об этом узнала вся деревня. Известие привело в состояние шока всех - от мала до велика. Удивительно, что плакали даже те, у кого этот каннибал отнял деда, отца, брата. Моя мама, ее сестры тоже оплакивали убийцу отца. У всех на устах был один вопрос: "Что будет со страной, со всеми нами, ведь умер великий Сталин? Как будем теперь жить без него?". Ведь он был для всех Богом - не убийцей, самым жестоким из всех известных истории, а живым Богом, царем рабов. Но этого тогда не осознавали… Полвека прошло с той поры, с высоты новых знаний о палаче народов большинство общества прозрело. Но и сегодня на демонстрациях, в дни революционных праздников и дня рождения "вождя" жалкая кучка старичков и старух носится с портретами Сталина. "Стране нужен хозяин, - говорят они. - Нашей великой стране СССР"… Пытаются реанимировать мертвеца, не понимая того, что это - абсурд. Вот что значит тоталитаризм в виде сталинизма, идеологическая обработка, которой подобна неизлечимой болезни: обожествление палача, безграничная вера, самоунижение с восторженными восклицаниями… Не пораженному бациллами этой веры уму такой фанатизм непостижим. Да, воистину плох тот народ, который не помнит уроков своей истории…
Памятным, радостным событием, которое вызвало непередаваемое чувство гордости за свою Родину (так мы считали тогда), был космический полет Юрия Гагарина 12 апреля 1961 года. Первый человек в космосе - как и должно быть - наш советский, да еще социально такой близкий, родной. Было чем гордиться... Никому тогда даже в голову не приходило, что этот полет стоил огромных средств. Страна полуголодная, полуголая - и вдруг советский человек в космосе! Никто из нас не мог предположить, что этот 108-минутный виток вокруг земного шара вызовет новую вспышку гонки вооружений, потребовавшей огромных финансовых затрат. А ведь после окончания самой разрушительной войны прошло всего-то полтора десятка лет, наша экономика была весьма слабой. Зато сильными и самоуверенными были амбиции коммунистических руководителей. Советские люди находились под постоянным идеологическим прессом, и победоносная война явилась козырем в руках апологетов режима. Вспомним расхожую фразу: последнюю рубашку снимем, лишь бы не было войны. И нередко снимали ее насильно. На памяти у многих жесткий пресс налогов, когда даже фруктовые деревья около хат обкладывались высокой "данью", когда прятали в подполье или в укромных местах за деревней поросят, потому что на подворье можно было держать строго ограниченное количество скота; за нарушение - штраф. Хорошо, что хоть в хрущевскую эпоху дело не доходило до репрессий, высылок, как было прежде.
Моя деревня тогда еще не знала электричества, хлеб пекли в домашних очагах. Сеяли лен и коноплю, долгими зимними вечерами женщины пряли, ткали грубое полотно, чтобы было чем прикрыть срам. Вся техника - сивка-бурка да повозка, изнурительный бесплатный труд от зари до зари, а Кремль вступил в состязание с Западом. Чем это окончилось, известно. Иначе и быть не могло. В результате сегодня все мы пожинаем горькие плоды и той непродуманной политики, и высокомерных амбиций, постоянного, изо дня в день, предательства интересов собственного народа, унижений, издевательств над ним, жесткого пресса человеконенавистнической идеологии, которая лицемерно в течение многих десятилетий выдавалась за прогрессивную, человеколюбивую. "Все для человека, все во имя человека" - так декларировать, а на деле было совсем наоборот…
Теперь не до космических полетов на Луну и Марс. Нам бы дорогу для автобуса проложить от райцентра до деревни. "Спасайся, кто может" … Так что космический старт в апреле 1961 года обошелся нам дорогой ценой, если посмотреть на это с позиции сегодняшнего дня. США давно обошли нас не только в космосе. Об объявленном в начале 60-х Никитой Хрущевым коммунизме, который якобы наступит к 1980 году, стыдно вспоминать. Но руководству самой "справедливой" коммунистической партии никогда не было свойственно краснеть за свои действия и обещания, потому-то так легко, без агонии, скончалась она в 1991 году. Самая простая, казалось бы, лежащая на поверхности, истина: во главу угла надо ставить интересы собственного народа, думать в первую очередь о нем, а не о мировом господстве, об амбициях, вселенском лидерстве. Но какой советский правитель думал о народе? Его использовали во все времена лишь как средство для достижения личных амбиций, как рабочую скотину, пушечное мясо - так повелось от Ленина, и до наших дней. Логическую точку в конце бесславного пути советского государства поставил краснобай Михаил Горбачев. Так, рано или поздно, обретают конец все империи, тирании, диктатуры, пренебрегавшие интересами своих народов.
В мечтах, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме, зашли очень далеко, намного дальше, чем улетел Гагарин. С самого начала официально объявленного строительства коммунистического общества мало кто верил: как это - зайдешь в магазин, возьмешь, что хочешь, именно столько, сколько надо, - и без денег. Неужели кто-то не пожадничает и не хапнет больше? Это же сколько поколений надо воспитывать в таком духе! А мы - серые, малограмотные, полуголодные - и сразу в коммунистический рай… В большей степени в сознание людей вошло именно это: все будет бесплатно! Оно и понятно. Скажем, если мама на обед давала 15-20 копеек, чтобы я купил в школьном буфете два пирожка и стакан компота, то не удивительно, что всегда хотелось есть. Собственно, весь народ жил впроголодь. Весь "хрущевский коммунизм" для простых людей сводился к сытой жизни.
Итак, мы вступили в полосу "активнейшего строительства коммунизма", освященную грандиозными и, как всегда, невыполнимыми "историческими" решениями ХХII съезда партии. Это был октябрь 1961 года. Жителям моей деревни особенно тяжело было "строить коммунизм": даже "лампочек Ильича" не было, избы освещались, как при царе, керосиновыми лампами. Часто в магазине были перебои с керосином, тогда зажигали лучину - как в пещерные времена… Но удивительно, что почти все верили в сказку о коммунизме. Людям необходимо во что-нибудь верить: так легче жить, выносить тяготы быта. А во что верить еще? Сталина к тому времени развенчали, церкви в большинстве были закрыты, а мощный пропагандистский аппарат всеми красками расписывал новую сказку о близком земное рае…
А функционеров - проводников идеологии и политики в массы было больше, чем работников на селе, которых выкосила война, забрал город - начиная от председателя сельского Совета, секретаря райкома, обкома партии и кончая самим "наигенеральнейшим". Был у нас свой местный вождь - секретарь парткома совхоза. Он на "газике" иногда приезжал на откормочную ферму, где работала мама - в резиновых сапогах, по щиколотку в навозной жиже. Не вылезая из машины, чтобы не замарать зеркального блеска сапог, партийный "вождь", проезжая откормочник из одной двери в противоположную, окидывал руководящим взглядом хозяйство, иногда бросал на ходу, ни к кому конкретно не обращаясь и не дожидаясь ответа: "Как жизнь, товарищи?" - и был таков. Упитанный, самодовольный функционер, выполнив "свой долг" на ферме, спешил доложить в райцентр первому секретарю, что строительство коммунизма в деревне идет полным ходом…
Так "строили", что моя мать, как и многие ее сверстницы, проработавшие на ферме десятки лет, стала инвалидом. Дойти до колодца и вытащить ведро воды уже не было сил, из магазина хлеб ей приносила 80-летняя сестра. Я всегда, когда мог, помогал маме на ферме носить ведра, раздавать бычкам корм. Будучи молодым парнем, - тогда мне было 25, спортсменом (занимался штангой, борьбой, легко пробегал 20-километровый кросс), за 2-3 часа работы на ферме выматывался до изнеможения. Каторжный труд, - а все это были женщины, - начинался с половины пятого утра, и с небольшим перерывом продолжался до десяти часов вечера - ежедневно, без выходных. Мама была довольна, что бычки хорошо набирают вес, она получает 100-200 рублей в месяц, а на слете передовиков района ей вручили Почетную грамоту и значок победителя социалистического соревнования… Прошло время, иссякли силы и здоровье, и былые успехи выходили ей "боком". По ночам мама не могла заснуть от боли в изуродованных полиартритом суставах рук и ног, от гнетущей боли в пояснице… Вот она, "почетная старость" и "заслуженный отдых"…
Когда мама уходила на пенсию, любители экономить за чужой счет, засевшие в уютных столичных кабинетах, ежедневно пользующиеся результатами тяжкого труда миллионов, приняли решение не учитывать работу на ферме в выходные дни, тем самым значительно уменьшив и так мизерный размер пенсии-"пособия". Им было невдомек, что животных надо кормить и в выходные так же, как во все остальные дни…
Вот так жили крестьяне, строили коммунизм, "догоняли и перегоняли" на собственном горбу Америку ("Берегись, корова из штата Айова")- с керосиновой лампой, обходились без медицинской помощи и лекарств, но не болели… Тешили себя надеждой, призрачной мечтой, что еще немного - и наступит коммунизм. Так жила и работала вся страна…
… Прозвенел последний звонок в школе. Надо было определяться, как жить дальше. Мечтал поступить в военное училище, но в последний момент победила тяга к истории, и я отправил документы в Гродненский педагогический институт на исторический факультет. Впервые уезжал из родной деревни. Денег было только на дорогу и на скромное пропитание.
На время сдачи вступительных экзаменов нас поселили в студенческом общежитии. Вместе со мной жили Леша Семеняко (он поступал на матфак), Толя Богданович и Володя Кулик (на исторический). Их положение было несколько проще моего: Лешу отпустили сдавать вступительные экзамены из армии - тогда это практиковалось, - а Володя приехал из колхоза, где работал механизатором. Производственники и воины поступали вне конкурса. Вот и получилось, что Леша с Володей поступили, а мы с Толей вернулись ни с чем, потратив напрасно нервы, время и родительские деньги. Экзамены сдали, а по конкурсу не прошли. После напрасного ожидания вызова на учебу стало понятно, что надо искать работу.
В то время в сельских школах, собственно, как и теперь, не хватало учителей. Дело доходило до того, что такие предметы, как физкультура и труд часто преподавали люди, не имеющие даже среднего образования. Так я стал учителем физкультуры и труда Гребеньской восьмилетней школы, которую недавно закончил сам. Конечно, волновался перед первым уроком. Человеку, далекому от учительского труда, может показаться, что мне достались несерьезные предметы. Не умаляю значение алгебры, физики, которые могут не всегда понадобиться, но от здоровья и физического состояния человека зависит вся жизнь, и прежде всего его способности трудиться, достичь поставленных целей. Поэтому мой первый урок был посвящен роли и значению физической культуры в жизни общества. Ребята слушали внимательно, задавали вопросы. Чувствовалось, что я заинтересовал их. К каждому уроку готовился серьезно, составлял развернутый рабочий план.
Старался как можно больше времени проводить с ребятами, каждый день оставался после уроков в школе - всегда находилось какое-нибудь дело. Очень настойчиво готовились к районной школьной спартакиаде. Тогда по многим видам спорта мы заняли 1-3 места и, по моим расчетам, должны были оказаться первыми в командном зачете. Здесь впервые в жизни столкнулся с нечестностью властей предержащих - обманули 18-летнего деревенского парня местные деятели, заранее поделившие между собой лавры победителей за бутылкой. Я был удручен, не мог понять, как такое возможно? Ведь все видели, как выступили мои ребята: по основным видам спорта им не было равных…
Никогда не забыть первой получки - 77 рублей. Деньги по тем временам не такие уж малые. Их хватило на то, чтобы отцу, брату и себе купить сапоги и фуфайки. Какие были цены! Мама, как всегда, довольствовалась малым. Оставшиеся деньги заплатил мужикам - односельчанам, чтоб они соорудили вокруг хаты забор.
А время летит быстро, особенной если увлечен работой… Она доставляет особую радость, когда видишь результаты своего труда. Тогда хочется трудиться еще лучше и больше, отодвинув подальше свои личные проблемы. Работая в школе, усиленно готовился к поступлению в институт. Вуз и специальность решил не менять. Была уверенность в успехе - приобретен опыт, знания существенно пополнил. Дело оставалось за малым - сдать вступительные экзамены и пройти по конкурсу. Непоступление автоматически влекло за собой призыв в армию…
В августе 1965 года опять был в Гродно, на улице Ожешко, 22. Ничего плохого не могу сказать о преподавателях, принимавших вступительные экзамены: предвзятости с их стороны не было. Но, безусловно (это я понял позже), если возникало сомнение, ставить "4" или "5", ставили, конечно, "4". Чувствовал, что до "пятерки" не дотягиваю, но знаю больше, чем на "четверку". Снова не поступил. И все же верно говорят: все, что ни делается - к лучшему. Поставил бы мне экзаменатор тогда на балл выше, поступил бы, - и все в жизни было бы по-иному. А мама плакала и говорила, что институт - это не для нас, деревенских…

ТРУД БЛАГОСЛОВЕННЫЙ

Географическое положение Беларуси, климат, а главное, трудолюбивое население - все это делает ее регионом, благоприятным для ведения сельского хозяйства. И успехи республики в этой области были значительны, причем имели тенденцию к постоянному росту.
Отличительной особенностью сельскохозяйственного производства Беларуси в последнее десятилетие прошлого века являлась его высокая энерговооруженность, достаточное снабжение минеральными удобрениями и современной техникой, лучшими семенами и сортосменом, горючим. Средняя урожайность зерновых в республике достигала 20-25, а в наиболее благоприятные годы - свыше 30 центнеров с гектара, картофеля - 200 и больше центнеров. В Любанском районе, где трудилось 17 Героев Социалистического Труда, ежегодно убирали до 500 центнеров "второго хлеба". Очевидно, что продуктивность сельского хозяйства постоянно росла, и для этого была реальная возможность, обеспечена основа.
В 2006 году со всеми натяжками и возможно, приписками, валовый сбор зерновых культур в Беларуси достиг 6 миллионов тонн. При этом следует учесть, что население страны в последние годы по картофелю и овощам почти полностью перешло на самообеспечение. В частном секторе, в распоряжении которого находится всего шестая часть пахотной земли, производится около 90 процентов картофеля, 83 процента овощей, почти 100 процентов плодов и ягод, более 65 процентов молока, свыше 50 процентов мяса, более 45 процентов яиц.
Сельское хозяйство с каждым годом получает все меньше и меньше минеральных удобрений. Острая нехватка сельскохозяйственной техники, перебои с горючим привели к нарушению оптимальных сроков весеннего сева. "Добитые" комбайны "Дон" и даже "Нива", которых еще немало в хозяйствах, рассеивают при уборке значительную часть урожая. Непрерывно растет стоимость горючего, и эта тенденция, к сожалению, имеет только возрастающий вектор, причем бесконечный.
Очевидно, что сельскохозяйственные предприятия в таком виде, в каком они есть сегодня, изжили себя. Давно пора начинать широкое развитие фермерства, как это принято во всем мире, отдать землю тем, кто хочет и может работать на ней. В наших условиях хозяйствование на земле должно быть, на мой взгляд, смешанным: могут работать хорошие кооперативные хозяйства, которые в состоянии обработать свою землю, должно развиваться фермерство и акционированная собственность на землю и средства производства тоже может иметь место. Надо приспосабливаться к условиям, возможностям, реалиям жизни, другого выхода не остается.
Конечно, сельское хозяйство республики нуждается в помощи - продуманной, постоянной, а не в виде разовых кампаний накануне решающих сезонов работ, сева, уборки, когда средства аврально изымаются от банков и других, считающихся богатенькими, организаций.
Стабилизировать национальный рубль - задача стратегическая, трудноразрешимая, но надо дать возможность сельскохозяйственным предприятиям самостоятельно устанавливать цены на свою продукцию - это очевидно и возможно осуществить. Они будут иметь прибыль, пойдут налоги в бюджет. В те сферы производства, в которых цены будут выше, капитал пойдет активнее - это увеличит объемы производства дефицитных продуктов и снизит их цену. Продукция будет продаваться без ценовых искажений, отпадут за ненадобностью перекупщики. Внутренние и экспортные цены возрастут до обоснованного уровня, вдвое-втрое увеличится выручка от продаж, прибыль, поступление валюты в государство и налогов в бюджет. Станет активно прирастать капитал в имуществе предприятий. Государство, как владелец основной части капитала, за счет полагающейся ему части прибыли, не в ущерб другим инвесторам и без угнетения хозрасчетных производителей, сможет дотировать цены для тех потребителей, для которых посчитает нужным.
Пока же в любом хозяйстве сегодня можем наблюдать картину, похожую на анекдот. Собрались люди вокруг трактора, который никак не желает заводиться, советуются, как его сдвинуть с места. Подходит опытный, авторитетный механизатор, горе-мастера спрашивают: можно ли что-то сделать в данной ситуации? "Можно. - говорит знающий человек. - Надо заменить трактор…".
Советовать легко. Но как заменить один лишь трактор, на какие средства, и где взять запчасти, топливо? Не говоря уже о более серьезных задачах, переменах, радикальных изменениях. Проблемы, проблемы… Но должны же быть они когда-то преодолены! Катиться дальше вниз некуда, впереди пропасть.
В 1979 году сельское население республики составляло 4 млн. 298 тысяч человек, а по последним данным - около 2800 тысяч. По результатам последней переписи в 1999 году - 3 млн. 83 тысячи. Число сельских населенных пунктов только за десять последних лет сократилось более чем на тысячу и составляет теперь меньше 23 тысяч.
Страна неуклонно и быстро стареет: количество людей, достигших 60-летнего возраста, превысило 25 процентов, а по заключению Всемирной организации здравоохранения старым считается общество, если эта цифра достигла 7 процентов. Ученые считают, что в ближайшие десятилетия сельское население Беларуси еще более существенно сократится.
Еще более удручающая картина с категориями населения. В 1979 году на селе было 2 млн. 184 тысячи трудоспособных жителя, а теперь - немногим больше 1 миллиона, то есть почти на 40 процентов меньше. Причем только половина трудоспособных занята непосредственно в сельскохозяйственном производстве. Здесь работает около 600 тысяч человек, и ожидается, что в результате всех трудностей, переживаемых сельским хозяйством, крайне плохих условий жизни и быта это число через десятилетие уменьшится еще примерно в два раза. По уровню социально-бытовых условий наше село отстает от цивилизованного мира не менее чем на 100 лет. Старики и старухи таскают воду в расплескивающихся ведрах для своих нужд, на огород и для скота. Баня в большинстве деревень - непозволительная роскошь. Стандарт крестьянского жилища соответствует уровню XIX века, стандарт мест содержания скота опустился еще ниже. Из этих мест и из нужников стоки просачиваются в групповые воды, в колодцы - во времена пращуров такого не было.
А сколько было попыток, еще больше заверений в скорых и существенных изменениях в сельском хозяйстве в лучшую сторону! Дурил голову "вождю всех народов" Сталину академик Трофим Лысенко, разглагольствуя о "ветвистой" пшенице - это из области фантастики. Мечтал об этом, кидаясь из одной крайности в другую, от поднятой целины до кукурузного бума, Никита Хрущев. Обещал это в Краснодаре "лучший немец", каким он вскоре стал, "меченый Богом" разрушитель страны, последний генсек всесильной и амбициозной Коммунистической партии, ушедшей в небытие, Михаил Горбачев... Немало их было и в Беларуси, и кто знает, не мешали бы они бесконечными указками и ревизиями, ненужными подсказками и проверками, толку, возможно, было бы больше. И что совершенно очевидно, с наскоку тут не возьмешь.
В корне не прав был Ленин, когда писал, как только большевики взяли власть, что необходимо быстро перейти от прежних устоев жизни к новым, социалистическим. Так не бывает. Ничто в мире - в природе, в экономике, в укладе жизни не ломается и не делается быстро, в одночасье, одним махом. Сломать легко, а вот построить… Тут четко действуют законы диалектики, и удивительно, почему Владимир Ульянов, большой "знаток" ее, так пренебрежительно отнесся к этим законам, даже к здравому смыслу, к простой, элементарной логике развития общества. Мало было опыта французской и других революций? Железной рукой не загоняют народ к счастью - это понятно, кажется, и ребенку, и кровь людская - совсем не водица, за ней горе, страдания, мучения людей. Но большевикам, как видно, было на все это наплевать... Владимир Ильич взял на себя не только смелость, но и нахальство самому, единолично решать, как жить народу, по какому пути идти, явившись злым гением России, первопричиной всего того, что произошло в скором будущем со страной, с ее народом.
И кто-то же сказал однажды, что Ленин, мол, жил, Ленин жив и будет жить?.. Живы они и сегодня, маленькие ленины и ленинцы. Один из них - лидер КПРФ Геннадий Зюганов. Он теперь учит, как нам жить, будто в своей стране преодолены все трудности, ежечасно не попираются права человека, не гибнут тысячами молодые ребята в Чечне, не процветают буйным цветом коррупция, мафия, беспредел...
Новый большевистский вождь опять рьяно пропагандирует коммунистические идеалы, дескать, прежняя Компартия была не та, шла не тем путем, а вот новая!.. Мы осудили свои ошибки, репрессии, геноцид и теперь, мол, чисты перед народом. Думаю, если бы у Зюганова или другого апологета коммунизма в роду были бы безвинно убиенные Советской властью, как у меня, он не простил бы так просто и легко преступления большевистских идеологов. Впрочем, что с них взять - легко предали своих жен всероссийский староста Калинин, Молотов, и Ворошилов, отреклись от родных братьев Каганович, Поскребышев и многие другие "верные ленинцы". Опять российский коммунист № 1, на этот раз не имеющий никакой реальной власти и не располагающий никакой силой, кроме личных амбиций, берется решать за кого-то, указывать, советовать… Может быть, хватит крови, красных знамен, наконец, хватит вранья?
Не могли коммунистические вожди ничего хорошего сделать для народа, потому что в душе у них не было Бога. Все, что возможно, разрушили, уничтожили, продали - и державу, и народ. И не покаялись, как это сделали немцы, не только осудив национал-социализм, но и с корнем выкорчевав его. А ведь многие заповеди Христа точно соответствуют догмам коммунистов. Их важнейший лозунг "мир, труд, свобода, равенство, братство и счастье" полностью отвечает учению Иисуса.
Почему бы, казалось, с самого начала большевикам не примириться с ним, взять на вооружение его учение и идти одной дорогой? Нет же, изначальная противоречивость, лживость, антигуманизм, отрицание очевидного и стремление выдавать черное за белое и наоборот, поставили коммунистов в непримиримый антагонизм с Богом. И люди не пошли за ними, а основанная на страхе, насилии, унижении власть не могла просуществовать долго. Все кончилось тем, что мы имеем сегодня во всех сферах: духовной, где смятение и волнение, культурной и общественной, а главное, в экономическом состоянии страны - хаос, падение производства, невиданная инфляция, обнищание народа…
Мы всегда были и будем с русским народом, с Россией, но - с Россией Пушкина, Толстого, Чехова, Есенина, но никогда - с Россией коммунистических вождей. Доверяю российскому президенту Владимиру Путину и верю в него. Мощный интеллектуальный потенциал у Анатолия Чубайса, Бориса Немцова, Сергея Кириенко, Григория Явлинского, Ирины Хакамады… Полагаю, что они способны решать самые сложные задачи, которые стоят перед страной. Подкупает своей открытостью, искренностью, прямотой высказываний, а порой и понятной резкостью Владимир Жириновский.
Говорю об этом потому, что интересуюсь соседней великой страной, надеюсь, что у нас будет совместное будущее - но совершенно не такое, как прежде. Мы все помним, особенно хорошее. Страшно, когда дружба скрепляется кровью. Она должна быть основана на вере. У нас с Россией одинаковые, славянские корни, похожая и родственная культура. И отношения в экономике должны быть тесные, взаимоувязанные - только такая "колонизация", на взаимовыгодных условиях, чтобы, как в Сингапуре, когда его покидали английские колонизаторы, на бензоколонках с дешевым бензином цвели розы.
... Постоянно в мыслях возвращаюсь в начало XX столетия, когда Россия вздрогнула, оживалась в результате реформаторской деятельности тогдашнего премьер-министра П.А. Столыпина. Он делал ставку, как известно, на мужика, на крепкого хозяина, и Россия продавала, а не покупала, как в советское время, большое количество хлеба и других продуктов. Неплохо жила деревня и в 20-е годы, понятно, неохотно отдавая государству за бесценок излишки хлеба, выращенного в поте лица, кровавыми мозолями. Крайне не нравилось большевистским лидерам, что люди начинают жить зажиточно и не желают отдавать продукты сельского хозяйства государству. Коль так - отобрать насильственно, в корне переломить весь уклад жизни на селе! С сегодняшних позиций совершенно понятно, что богатые люди в стране - богатое государство. Но тогда такие мысли считались крамольными, преступными.
Вокруг Рудни в свое время было немало хуторов, на которых жили и работали крестьянские семьи, большие и трудолюбивые. Они переселились на "отруба" после столыпинских реформ, жили на хуторах не легко, но безбедно, хотя трудиться, пахать в прямом смысле приходилось ой как! Потом им наклеили ярлыки "кулаков", насильно загнали в колхозы, частью выслали или расстреляли. И что мы имеем в последние годы? Всего лишь около 350 килограммов зерна на душу населения в год, хотя еще в 1990 году было 685 килограммов, в то время как в передовых странах втрое больше, мяса - 165 килограммов (десять лет назад было 115). На протяжении многих лет наша пропаганда утверждала, что мясо, мол, тяжелая, несвойственная человеческому организму пища, надо употреблять его меньше. Правда, в Америке, несмотря на "тяжесть" этого продукта, на человека в среднем приходится свыше 150 килограммов мяса в год, и американцы от этого особо не страдают и продолжительность жизни намного больше, чем у нас.
Зато водки в Беларуси производилось и производится и, следовательно, пьется много, даже больше, чем в пьющей всегда России. В первые годы нового столетия выпуск ее составил почти 200 процентов по отношению к 1980 году. Потребление спиртных напитков в среднем на каждого жителя Беларуси достигает 11 литров в год, в то время как в передовых европейских странах 7-8 литров. Число больных алкоголизмом, по официальным данным, приближается в республике к миллиону. Но, по методике Всемирной организации здравоохранения, эту цифру нужно умножить на 3-4, чтобы получить истинную картину алкогольной зависимости. Способствуют этому во многом и реалии нашей нерадостной жизни, когда слабые духом вынуждены искать утешение в бутылке. Цена на водку постоянно повышается, спрос на нее устойчиво падает, поэтому пьющий люд все больше переходит на различные суррогаты и дешевое вино. Отсюда - различные болезни, алкоголизм. Еще одна трагедия народа.
Еще в начале прошлого века крестьянская семья могла, благодаря трудолюбию, большой внутренней самоорганизации, а главное, огромной любви к земле-матушке обрабатывать немалую площадь и получать неплохие для того времени урожаи. Пахали же, как известно, чаще всего сохой, слыхом не слыхивали об минеральных удобрениях, обновлении сортов, о специальной науке - агротехнике. Существовали такие понятия: "сам-шесть", "сам-семь". Это значит: посеял одну меру семян - получил шесть или семь. В хорошие годы урожайность зерновых достигала "сам-десять", это около 20 центнеров с гектара. А ведь тогда у крестьянина не было никакой техники… И если бы не мировая война, переворот 17-го года, именуемый затем Октябрьской революцией, и последовавшие за этим гражданская война, разруха, большевистские методы хозяйствования, - нетрудно пред-положить, каких высот достигло бы сельское хозяйство России.
В Житковичском районе теперь много говорят и спорят о фермерском хозяйстве Михаила Шруба. В 1999 году, например, когда только организовалось хозяйство, было произведено 2,5 тысячи тонн овощей, еще больше - в благоприятном 2000 году, в то время как во всем районе их было получено всего 400 тонн. И сегодня урожайность картофеля, зерна, овощей намного выше, чем в среднем по району. Очень высокая в хозяйстве и зарплата рабочих. В связи с этим возникает вопрос - зачем же тогда многочисленная колхозная и совхозная рать, именуемая теперь как КСУПЫ и т.д., с ее большим бюрократическим аппаратом? Если бы в районе работали 50 фермеров, подобных Шрубу, зачем тогда колхозы?..
Мне могут возразить: Михаил Шруб ведь не рядовой колхозник, крестьянин от земли. Он был председателем Туровского поселкового Совета, имел достаточно связей и возможностей, чтобы взять в аренду землю, причем неплохую, хотя туровские черноземы славятся по всей Беларуси, и заиметь по остаточной стоимости, конечно, недорого, минимум необходимой техники. Но в том и беда, что у нас все - от солярки до участка земли, надо непременно "добывать", "пробивать", "устраивать". Почему бы широко, на государственной основе не предложить крестьянину то, что он хочет и может взять для работы на земле, чтобы чувствовать себя на ней хозяином. Далеко не каждый селянин согласится взять землю хотя бы в аренду, а уж кто возьмет, он вложит в нее все силы, будет трудиться в поте лица, чтобы окупить свой труд, получить прибыль. Вот такому земледельцу и должно помочь государство: кредитом, техникой, семенами. То есть что-то вложить, чтобы потом получить еще большую отдачу.
То, что планировал П.А. Столыпин почти столетие назад, дает слабые ростки только сейчас. А это реформатор хотел сделать не исключением, а правилом по всей России, в том числе и в Северно-Западном крае, где, кстати, столыпинская реформа дала наиболее ощутимый эффект. Но никогда народу не давали делать и поступать так, как он считает нужным, лучше, целесообразнее. Эти люди - ульяновы и все остальные после них своим мнением всегда подменяли мнение всего народа, подминали его, душили, издевались над человеком политически, экономически, социально, культурно... И конца этому не видно.
Чтобы купить трактор "Беларусь" стоимостью 12-15 тысяч долларов, а лучшие модели - свыше 20 тысяч, необходимо пустить под нож целое колхозное стадо. Приходилось видеть циркулярно разосланное из района по всем хозяйствам сообщение: обменивается комбайн "Дон" на 40 тонн мяса. А еще - горючее, цена которого у нас выше, чем где бы то ни было в СНГ, ремонт техники, запчасти... Поэтому сегодня технический парк колхозов и совхозов напоминает состояние людей в деревне, он умирает так же, как само село. Между тем трактор, который колхоз может, поднатужившись, приобрести за 12 тысяч долларов, немного дешевле по лизингу, фермеру, то есть частнику в глазах государства, продадут только не менее, как за 18 тысяч.
Ясно как божий день, что если мы думаем о завтрашнем дне, не хотим остаться без хлеба, нужно в той или иной форме возрождать частную собственность, которая по закону являлась бы священной и неприкосновенной. Никто не отрицает на данном этапе и значение колхозов - лучших, которые возглавляют действительно люди с головой, но часть земли надо отдать крестьянам, знающим толк в ней, умеющим работать эффективно. Хорошо бы долгосрочные кредиты выдавать в виде техники: тысячи новых "Белорусов" на площадках ПО "Минский тракторный завод" стоят сегодня недоукомплектованными под открытым небом - пусть они работают на фермерских полях, и не надо будет грозными декретами и указами забирать у слабеньких банков и других организаций средства, объявлять авралы каждую весну и осень. В историю уйдут все "битвы за урожай". Как известно, битвы влекут за собой потери, в них есть победители и побежденные...
Какой смысл я вкладываю в слово крестьянин? По-моему, этимология его от слова крест: от рождения и до креста на погосте несет он свой тяжелый жизненный крест. Очень нелегка эта ноша, но у крестьянина нет другого выбора. Испокон веков задавлен он нуждой, всегда чего-то не хватает: то засушит, то намочит... Далеко не каждый год постигает его удача. Идет борьба за выживание на всех уровнях, начиная от противоборства с колхозным бригадиром до самого крупного начальника в районе и выше. Все силы должны быть отданы коллективному хозяйству, а свое, личное, частное, как всегда - на заднем плане. Местные горлохватские, как бы издеваются над колхозниками: участки для косьбы сена, чтобы прокормить коровенку, делят, то есть выделяют крестьянам, как правило, поздней осенью, чуть ли не в октябре, уже третьим укосом. Такое правило практически повсеместно, словно существует какое-то специальное постановление, и руководители хозяйств охотно придерживаются его.
Это самый больной вопрос на селе - сено для коровы со своего подворья, корм для поросенка или курицы. Летом, помню, все деревенские дети обязаны были вылавливать на водоемах так называемую ряску для домашних хрюшек, носить из болота сочное плетущееся растение - бобовник, или крапиву, лебеду. Эта "продразверстка" сидела у нас в печенках, но что поделаешь - такая задача, поставленная отцом на день, попробуй, не выполни.
Очень широко использовался в послевоенные годы детский труд - и дома, и на общественной работе. В конце мая заканчивали учебу в школе, впереди были каникулы, но они - не для деревенской детворы. Все должны были трудиться в колхозе или совхозе. Бригадир давал наряды школьникам наравне со взрослыми. И не было случаев отказа, хотя бы потому, что можно заработать какие-то деньги на учебники и на портфель, но главное - это было у крестьянских детей уже в крови, в генах: слушаться беспрекословно начальство, начиная от малограмотного бригадира, все силы, время, а то и здоровье, должны отдаваться колхозному труду... Митрофанушек среди сельской детворы не было, как нынче в городских и в большинстве деревенских семьях. Не было среди моих сверстников и тунеядцев, воров. Воспитанные трудом с детства, деревенские дети в большинстве случаев тянулись к знаниям, многие закончили вузы и техникумы.
Я не сторонник того, чтобы такая жизнь и такие условия были у сегодняшней молодежи. Но воспитывать уважение к труду и к человеку труда, безусловно, надо. Почему-то теперь многие прямо с детских дошкольных учреждений хотят заниматься бизнесом. Все ли могут стать бизнесменами? А кто тогда будет работать в поле, на заводе, в учреждении, в школе?
Люди всегда пойдут за властью и будут поддерживать ее, того или другого лидера, если будут сыты, у них будет уверенность в завтрашнем дне. А как же нам быть уверенными, если цены на продукты питания достигли и в ряде случаев превысили мировые, а зарплата… Обещают поднять ее до 300 и даже больше долларов, но от обещаний до реальности очень долгий путь, и, кроме того, что значит - средняя зарплата? У чиновника она будет 250, у колхозника - 50, а скорее всего - намного меньше, вот и средняя 300. Считать можно по-разному… Да и 300 долларов - разве это достойная трудящегося человека сумма, если размер минимального потре-бительского бюджета, утвержденный Советом Министров республики, достигает для семьи из четырех человек 169600 рублей на каждого. И это - по минимуму. Практически все общество волнует вопрос, что будет завтра? Как жить дальше?
Как жить людям, благосостояние которых изо дня в день снижается, а цены, плата за коммунальные и другие услуги постоянно и очень быстрыми темпами растут? Уже жизнь колхозников в сталинские времена, задавленных работой, налогами, вкладывающих все силы в общественное производство и остатки их - на свой приусадебный участок и подворье, которые и выручали, не давали пропасть - не кажется такой мрачной. У них была надежда на улучшение жизни в какой-то перспективе, и так было: цены хоть ненамного, но постоянно снижались, в колхозы поступала новая техника, удобрения, люди строились, деревни благоустраивались. У нас же этой надежды пока нет.
Кто заботится о простом человеке, о бедных людях, какие у нас практически сегодня все? Процент богатых еще очень мал. Тем не менее, большинство товаров, выпускаемых и в республике, и привозимых из-за рубежа, ориентированы по цене именно на них. Бытовая техника и автомашины, современные строительные материалы и лекарства, хорошие продукты - все это по карману только преуспевающему человеку, бизнесмену или коммерсанту, и еще - высокопоставленному чиновнику. Поэтому вполне логично, что бы часть расходов по обеспечению жизни неимущих взяло на себя государство. Но и оно, такое же бедное, не может позволить себе этого...
Не надо тешить себя иллюзиями, что мы выйдем из тяжелой ситуации только в союзе с Россией. Я бы согласился с таким тезисом при одном условии: если бы сама Россия стояла прочно на ногах, прежде всего экономически.
Но она сама на протяжении последних двух десятилетий тяжело и серьезно болеет, и я полагаю, что эта болезнь не скоротечна. Наверное, было бы счастьем, если бы она вышла из такого состояния через несколько лет.
Так что же делать, говоря словами поэта, куда ж нам плыть? Понятно, что идти надо своим путем, беря на вооружение опыт соседних стран, сумевших за короткое время преодолеть подобный кризис, в первую очередь Польши и других передовых европейских стран. Чуда не произойдет. Нам не на кого надеяться, кроме как на себя, никто не поможет: ни богатые западные страны, ни какой-нибудь меценат, ни Россия, имеющая немало своих проблем. Никому мы не нужны.
Что требуется, на мой взгляд, в области сельского хозяйства? Уместно напомнить известный исторический факт, когда после окончания второй мировой войны экономика Германии являла собой крайне удручающее зрелище. Только получив громадную помощь - капиталовложения, различные инвестиции из-за океана, немцы за каких-то 5-7 лет залечили раны войны и уверенными шагами пошли к вершинам материального благополучия граждан. Наверное, и нам как воздух нужна помощь в виде инвестиций, прямых капиталовложений, в том числе и извне. Без этого встать на ноги нашему разоренному сельскому хозяйству весьма проблематично.
Бесценный капитал, который может и должен не только кормить, но и помочь сделать задел для потомков - земля. Настало время решить вопрос с частной собственностью на нее. Может быть, это звучит непатриотично, но на первых порах было бы, наверное, целесообразным отдать землю в аренду богатым иностранцам. В этом плане выгода для нас очевидна: будут созданы рабочие места, появится солидная инфраструктура. Уровень эффективности сельхозпроизводства возрастет в десятки раз.
Землей должны владеть те, кто может, хочет и умеет хозяйствовать: будь то хорошее кооперативное сельскохозяйственное предприятие, фермер, который в состоянии обработать ее, или иностранный инвестор. Но, безусловно, все процессы должны регулироваться законом и проходить под контролем государства.
На этих путях, очевидно, и надо искать будущее деревни…

МОЛОХ ЖЕЛЕЗНЫЙ

Еще не так давно Беларусь считалась настоящей Меккой среди других республик, входящих в состав Советского Союза. Благодатный климат, спокойствие и стабильность во всех сферах жизни, выгодное географическое расположение, добродушие и гостеприимство населения, а главное, высокий уровень развития экономики и, это тоже немаловажно - всегда, при любой беде выручит родимый картофель - все это делало Беларусь вожделенным местом для жизни, работы, службы. Получить направление, прописку, трудоустроиться здесь считалось счастьем. Хотя люди знающие и думающие понимали, что Беларусь с ее бедностью природных ресурсов, отдаленностью от портов непосредственно продукции производит мало и стала по ряду причин из высших соображений как бы ведущим сборочным цехом страны. Так, занимая около 1 процента территории (207,6 тыс. квадратных километра) и насчитывая 3,7 процента общей численности населения страны, республика прочно удерживала ведущие места в СССР по производству многих важнейших товаров и продуктов. У нас невысокая плотность населения - 48 человек на квадратный километр, большие территории заняты лесом - 36 процентов, 45 процентов площади Беларуси - сельскохозяйственные угодья. Интересны, думаю, будут и такие данные. По официальным сведениям, в республике на сегодняшний день около двух тысяч промышленных предприятий, из них 700 - частных, государственных - 1300. Общее же число предприятий за десять лет сократилось почти вдвое.
Конечно, без теснейших интеграционных связей республика не достигла бы таких успехов в промышленном производстве, доля которого 10 лет назад составляла 38,2 процента валового внутреннего продукта (в 1999 году - 29,6 процента). Из союзных республик в Белорусскую ССР поступали: чугун и прокат черных металлов, цветные и драгоценные металлы, уголь, нефть, продукция лесной, бумажной, деревообрабатывающей промышленности, строительные материалы и так далее. Только Украина поставляла более 100 наименований различных товаров. Десятки и сотни предприятий-смежников из других республик участвовали в выпуске продукции таких белорусских объединений-гигантов, как: ПО "Минский тракторный завод", "БелавтоМАЗ", "Горизонт", "Интеграл", "Атлант", "Гомсельмаш" и других.
Экономическая интеграция республик, входивших в СССР, осуществлялась на протяжении почти 70 лет. Это был многоотраслевой комплекс, в составе которого задействовано более 45 тысяч промышленных предприятий, 400 отраслей, подотраслей и производств, 46,2 тысячи производственных, научно-производственных объединений и предприятий, которые производили более 25 миллионов наименований продукции. Вполне понятно, что такое огромное производство требовало соответствующей организации, продуманной рациональной структуры, налаживания межотраслевых, отраслевых и региональных связей. Немаловажную роль играла также сбалансированность, взаимоувязка всех звеньев народнохозяйственного комплекса. Малейшее нарушение сложившихся структур вело к огромным экономическим потерям, отрицательно влияло на политическую стабильность страны и психологию людей.
В 70-х годах Белорусская ССР среди других союзных республик по производству важнейших видов промышленной продукции занимала следующие места: химических волокон, мотоциклов, грузовых автомобилей, наручных часов - 2-е, калийных удобрений - 1-2-е, металлорежущих станков, телевизоров, велосипедов, тракторов, минеральных удобрений, бытовых холодильников - 3-е, электроэнергии - 5-е, цементу - 6-е. Дальнейшее развитие получали многие отрасли экономики республики. Уже в девятой пятилетке темпы прироста промышленной продукции были выше среднесоюзных показателей. В дополнение к существующим, сформировались новые отрасли производственной специализации - нефтеперерабатывающая, химическая, нефтедобывающая.
В 70-80-х годах происходило дальнейшее углубление специализации Белорусского экономического района в системе народнохозяйственного комплекса страны, наращивание его промышленного потенциала. Интенсивно развивались отрасли, определяющие научно-технический прогресс: энергетика, машиностроение, химическая промышленность, электроника и радиотехника, точное приборостроение и ряд других. В 1985 году промышленность республики производила каждый шестой выпускаемый в стране трактор, каждый пятый мотоцикл, седьмой велосипед, восьмой металлорежущий станок, девятый холодильник, почти 50 процентов калийных удобрений, 24 - химических волокон и нитей, 25 процентов наручных часов.
Топливно-энергетический комплекс БССР был основан на использовании нефти и газа. В топливном балансе республики удельный вес мазута и газа увеличился с 4,9 процента в 1960 году до 67,1 в 1975-м. Были введены основные газопроводы Дашава-Минск и Торжок-Минск-Ивацевичи (в 1978 году построена его вторая нить). Базу электроэнергетики составляли Лукомльская (2,4 миллионов кВт-часов), Березовская (920 тысяч) и Василевичская (322 тысячи) ГРЭС, Минские ТЭЦ-3 (435 тысяч) и ТЭЦ-4 (900 тысяч), Новополоцкая ТЭЦ (505 тысяч кВт-часов). Все электростанции входили в Белорусскую электроэнергетическую систему, которая была связана с объединением энергосистем северо-запада и центра СССР с энергосистемой Польши, а через нее с энергосистемой "Мир". Мощность электростанций в 1987 году по сравнению с 1960-м возросла более чем в 10 раз. Объем топливно-энергетической продукции постоянно, из года в год возрастал, и так было вплоть до начала 90-х годов. Росла производительность труда во всех сферах производства.
Машиностроение и металлообработка составляли более 30 процентов промышленной продукции Беларуси. По объему валовой продукции, основным производственным фондам и численности промышленно-производственного персонала эта отрасль занимала первое место в промышленности БССР. К началу 70-х годов машиностроение БССР сформировалось в крупный производственный комплекс, включавший более 100 предприятий и их филиалов, а также десятки научно-исследовательских, конструкторско-технологических и проектных организаций, имеющих свою развитую экспериментальную базу. Автомобильная промышленность специализировалась на выпуске большегрузных автомобилей (Минск, Могилев) и сверхтяжелых самосвалов - БелАЗов (Жодино). Белорусский ордена Трудового Красного Знамени автомобильный завод в Жодино - единственное в стране предприятие по выпуску внедорожных карьерных машин большой и особо большой грузоподъемности - 40, 75, 110 и 180 тонн. Могилевский автомобильный завод им.С.М. Кирова специализировался на производстве самосвальных автопоездов для подземных работ, одноосных тягачей и скреперов, выпускал полноприводные автосамосвалы грузоподъемностью 20 тонн.
Кроме автозаводов, к этой отрасли относились мотовелозавод в Минске, предприятия подетальной специализации, входящие в производственное объединение "Бе-лавтоМАЗ". В объединении "БелавтоМАЗ" производились 72 модели автомобилей и автопоездов грузоподъемностью от 8 до 180 тонн. Опытно-конструкторские и научно-исследовательские работы велись еще по 54 моделям, в том числе по карьерным самосвалам грузоподъемностью 280 тонн. Головное предприятие объединения - Минский дважды ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции автомобильный завод специализировался на выпуске дизельных автомобилей и автопоездов, прицепного состава и многоосных колесных тягачей высокой проходимости. За годы одиннадцатой пятилетки был освоен выпуск грузовых автомобилей "МАЗ-6422" и "МАЗ-5432" для работы в составе магистральных автопоездов грузоподъемности до 32,5 тонны. Их использование позволило снизить себестоимость перевозок на 30 процентов, значительно уменьшить расход топлива и увеличить объем транспортных работ без роста числа водителей. Сроки службы автомобилей до капитального ремонта были увеличены в 1,2-1,5 раза. В 1980 году 64,6 процента общего объема продукции объединения выпускалось с государственным Знаком качества. Продукция автозавода экспортировалась в 52 страны. На Международной промышленной выставке в Брюсселе автомобиль Минского завода был удостоен "Гран-при", а на Лейпцигской ярмарке отмечен золотой медалью.
В выпуске МАЗов, БелАЗов и МоАЗов участвовало более 1500 предприятий страны. Многие предприятия РСФСР, Украины поставляли "БелавтоМАЗу" готовые узлы и детали машин, комплектующие изделия, Латвии - радио- и электроприборы, Литвы - компрессоры, Грузии - пластмассовые и другие изделия, Азербайджана - металл, Казахстана - подогреватели. Двигатели для БелАЗов мощностью 2300 лошадиных сил выпускались в объединении "Коломенский завод" в Подмосковье.
Предприятия тракторного машиностроения входили в производственное объединение "Минский тракторный завод им.В.И.Ленина". Они выпускали колесные универсально-пропашные тракторы "Беларусь", тракторные двигатели, запчасти. Производство тракторов увеличилось с 34,2 тысячи в 1960 году до 97,6 тысячи в 1986-м. В последних годы их сходило с конвейера 27-28 тысяч в год, а было время, когда заводские цеха ежегодно покидали около 100 тысяч машин, то есть такое количество, о котором мечтал Ленин в свое время для всей России. Тракторы "Беларусь" поставлялись во все союзные республики и экспортировались в 90 стран, в том числе в страны-члены СЭВ, а также в Великобританию, США, Канаду, Францию, Финляндию, Швецию и другие. На международных выставках и ярмарках тракторы "Беларусь" отмечены 16 медалями, в том числе 13 золотыми.
Комплектующие узлы и детали белорусским тракторостроителям поступали из 270 специализированных предприятий, сырье и материалы - более чем от 400 заводов. 50 научно-исследовательских институтов, вузов и проектно-конструкторских организаций республики и страны работали по тематике завода над решением сложных технических проблем.
Успешно работали в этой области многие заводы - Минский моторный, Гомельский пусковых двигателей, Бобруйский тракторных двигателей и агрегатов, Борисовский агрегатов, Витебский тракторных запчастей, Минский завод шестерен. Сельскохозяйственное машиностроение Белоруссии представлено Бобруйскими заводами сельхозмашиностроения и механическим, "Гомсельмашем", "Лидсельмашем". Основная продукция сельскохозяйственного машиностроения - силосоуборочные и самоходные кормоуборочные комбайны (Гомель), разбрасыватели удобрений (Бобруйск), картофеле- и капустоуборочные машины (Лида), оборудование для животноводческих ферм (Брест, Мозырь). За период с 1961 по 1975 год объем продукции тракторного и сельскохозяйственного машиностроения увеличился в 5,3 раза. Если в 1960 году было произведено около 15 тысяч силосо- и кормоуборочных комбайнов, то в 1986 году - 25,8 тысячи.
В Сморгони строились два новых завода - филиалы Минского тракторного завода. Первый из них - агрегатный по выпуску передних мостов, коробок передач, гидроусилителей руля. Второй - литейно-кузнечный завод. Планировалось, что крупным поставщиком двигателей для тракторов будет филиал Минского моторного завода, строительство которого начато в Столбцах. В результате расширения мощностей объединения "Минский тракторный завод им. В.И. Ленина" выпуск тракторов должен был доведен до 120 тысяч в год, но, как видим, производство их теперь упало почти на две трети.
Крупнейшими предприятиями станкостроения были: Минские станкостроительные заводы им. Октябрьской революции и им. С.М. Кирова, Минский завод автоматических линий, Витебские станкостроительные заводы им. С.М. Кирова, им. Коминтерна и заточных станков, Оршанский станкостроительный завод "Красный борец", который производил лучшие в стране плоскошлифовальные станки, Гомельский станкостроительный и станочных узлов, Барановичский завод автоматических линий. Предприятия инструментальной промышленности - Минский, Кобринский и Оршанский инструментальные заводы, заводы межотраслевых производств - Гомельские завод "Гидропривод" и литейный завод, Волковысский завод литейного оборудования.
Белоруссия была единственным в стране поставщиком протяжных, абразивно-отрезных, фрезерно-отрезных, балансировочных и заточных станков для многолезвийного металлорежущего инструмента. Выпускались также станки с числовым программным управлением и цифровой индикацией. В 70-х годах начали давать продукцию Пинские заводы литейного оборудования и кузнечно-прессовых автоматических линий, Гродненский завод токарных патронов. Было освоено свыше 100 новых станков, огромное количество инструментов, оснастки. О выпуске продукции станкостроения говорят следующие данные: в 1960 году произведено 16,8 тысячи металлорежущих станков, в 1970-м - 27,6, в 1980-м - 29,7, в 1985-м - 22,3, в 1986-м - 20,3 тысячи. Белоруссия производила каждый девятый металлорежущий станок и занимала по выпуску этой продукции третье место в стране. Без преувеличения, во всем мире были известны и пользовались спросом холодильники Минского завода "Атлант".
Одной из самых перспективных отраслей машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности было приборостроение. Оно специализировалось по выпуску средств вычислительной техники, оптических и оптико-механических приборов, радио- и электроизмерительных приборов. Наиболее крупные предприятия - Минские заводы электронных вычислительных машин и приборостроительный, Брестский электромеханический, Могилевский завод устройств для подготовки первичной информации, Минский часовой, Витебский электроизмерительных приборов, Гомельский завод измерительных приборов.
Быстрыми темпами развивались в БССР радиопромышленность, специализирующаяся по выпуску средств радио- и проводной связи, радиоприемников и телевизоров, радиоприборов, специального технологического оборудования. Последние модели белорусских телевизоров настраивались на советский, европейский или американский стандарт. В 70-е годы белорусские телевизоры получили на различных выставках, в том числе на международных, золотую, 12 серебряных и 28 бронзовых медалей. Продукция шла на экспорт более чем в 30 стран мира: в Алжир, Афганистан, Бельгию, Венгрию, Великобританию, Грецию, Иран, НРБ, Польшу, Турцию, Чехословакию.
Интенсивное развитие в 70 - 80-е годы получила химическая и нефтехимическая промышленность, специализирующаяся преимущественно по выпуску минеральных удобрений и сырья для них, химических волокон и нитей, пластических масс и синтетических смол, автомобильных шин, резиновой обуви, товаров бытовой химии. Сырьевая база химической и нефтехимической промышленности БССР - залежи калийных солей, поваренной соли, нефти и попутного газа, разведанные в Беларуси. Крупнейшие предприятия - "Бобруйскшина", "Беларуськалий", "Полимир", Гродненское производственное объединение "Азот", Могилевский и Светлогорский заводы искусственного волокна, Бобруйский и Кричевский заводы резиновых изделий, Борисовский завод пластмассовых изделий, Полоцкий стекловолокна, Лидский лакокрасочный завод, Брестский завод бытовой химии. Действовало шесть производственных объединений, которые давали 77,4 процента валовой продукции этой отрасли производства БССР.
Предприятия химической и нефтехимической промышленности осуществляли тесное экономическое сотрудничество. Новополоцкий нефтеперерабатывающий завод выпускал параксилол, из него на могилевском объединении "Химволокно" вырабатывались лавсан и бензол, на основе которого гродненское объединение "Азот" выпускало капролактам. Многие растворители, изготавливаемые Новополоцким нефтеперерабатывающим заводом, использовались на лакокрасочных заводах республики. Новополоцкое объединение "Полимир", например, производило 40 процентов союзного объема высококачественного волокна нитрона и нитрилакриловой кислоты, 20 процентов полиэтилена. Коллектив объединения был общепризнанным лидером в отрасли как по наращиванию объемов производства, так и по повышению его эффективности.
Широкое развитие в республике получила электронная промышленность, главным образом на Минском ПО вычислительной техники и заводе "Интеграл", подшипниковая, сконцентрированная в Минске и в Гомеле - более 14 процентов общесоюзного производства, электротехническая, насчитывающая 22 предприятия, крупнейшими из которых были: Минский электротехнический, Могилевский кабельный, Щучинский завод "Автопривод", Брестский электроламповый, Лидский завод электроизделий, Гомельский завод "Электроаппаратура", Молодечненский силовых полупроводниковых вентилей, Минский электромонтажных изделий, Гомельский электротехнический завод, а также приборостроения, продукция которого экспортировалась более чем в 7 стран мира, производство минеральных удобрений (каждая вторая тонна калийных удобрений добывалась в Солигорске, третья азотных - в Гродно), радиопромышленность, химическая и нефтехимическая промышленность. Наращивали мощности Новополоцкий и Мозырский нефтеперерабатывающие заводы.
Только за 10 лет, с 1976 по 1985 год, в республике было построено более 90 новых предприятий, расширены мощности многих действующих заводов и фабрик. С вводом в эксплуатацию в 1984 году Белорусского металлургического завода в Жлобине возникла новая отрасль промышленного производства - черная металлургия. Многие виды проката и товарных заготовок, выпускаемых на заводе, поставлялись на другие металлургические предприятия страны.
Белорусский экономический район располагал необходимой топливно-энергетической базой, современным машиностроением и металлообработкой, высокопроизводительным сельским хозяйством, передовой наукой и культурой, а главное, высококвалифицированными кадрами. Экономика Беларуси была крупным территориально-производственным комплексом по структуре, характеризующимся определенной специализацией в общесоюзном разделении труда и комплексностью хозяйства. По многим показателям и стандартам выпускаемой продукции Беларусь выходила на ведущие позиции в мире.
Описывая белорусское экономическое чудо, которое без преувеличения можно было назвать так, потому что республика действительно процветала, поневоле приходится в основном обращаться к прошлому времени. Теперь почти все эти достижения находятся в анналах истории. Из передовой в Советском Союзе республики Беларусь превратилась в одну из многих стран с развивающейся экономикой, галопирующей инфляцией, коллективным ведением сельского хозяйства, дышащим на ладан. Работают заводы, выбиваясь из последних сил в крайне неблагоприятных экономических условиях, но на складах, площадках все больше затоваривается продукции, выпускаемой ими. Свыше пяти тысяч тракторов запрудили все дороги, межцеховые проезды на Минском тракторном заводе, целая армада их стоит на складской площадке, обозреваемой с городских улиц. Большинство новой техники - без комплектующих деталей и изделий из-за разорванных интеграционных связей между различными предприятиями бывшего Союза. В силу этого Минскому автозаводу, например, пришлось срочно осваивать выпуск автобусов, и с этой задачей автозаводцы, надо сказать, справились успешно.
Другая причина затоваривания заводов своей продукцией - высокая, непосильная для разоряющихся хозяйств цена. В этом отношении отличается "Гомсельмаш", выпускающий уборочную технику. Она универсальная, что отличает ее от многих зарубежных аналогов, но очень металло- и трудоемкая, тяжелая на ходу, мало приспособленная к нашим труднопроходимым полям и лугам, и, кроме того, очень дорогая. Хозяйства поэтому, по мере возможности, охотнее покупают легкую, удобную и более дешевую немецкую технику, чем свои отечественные мастодонты. Практически нет сбыта велосипедов и мотоциклов Минского мотовелозавода. Его продукцию совершенно перестал приобретать бедный и разоренный отечественный покупатель, который не то что мотоцикл, требующий к тому же все дорожающего бензина, но и велосипед при такой цене купить не в состоянии. Цена, кстати, гораздо ниже в долларовом эквиваленте, чем прежде, но заработная плата!.. Поддерживают пока сбыт мотоциклов мотовелозавода немногие развивающиеся страны, такие, как Вьетнам, Египет и некоторые другие.
Большинство заводов вынуждены работать на склад. У них нет другого выхода, кроме одного, испытанного: чтобы как-то связать концы с концами - повышать цену на свою продукцию. Но кто в состоянии при всеобщей бедности, и даже, нищете, покупать ее? Выхода на мировой рынок у большинства наших предприятий практически нет, конкурентоспособность продукции белорусских предприятий оставляет во многих случаях желать лучшего, а купить хорошую вещь, дорогостоящую технику наши люди, бедные колхозы и совхозы не в состоянии. Замкнутый круг... У сельскохозяйственных предприятий остается небольшая надежда на государственные кредиты, да еще на лизинг, но это, в общей картине колхозного производства, положения не меняет.
Буквально за 10-15 лет вместо экспортирующей республики Беларусь стала импортирующей, заваленной низкокачественными импортными товарами. Это стало настоящей бедой, когда девятый вал низкопробной продукции из всех стран мира, даже из далекого Китая, захлестнул республику. Промышленные товары, продукты, различные изделия, во многих случаях не уступающие по качеству импортным, перестали пользоваться спросом у населения. В волнах иностранного вала захлебнулась государственная торговля. Ко всем экономическим бедам добавилась еще и эта...
Надо отметить, что развитие промышленности Белоруссии шло сложным и противоречивым путем. Усилия, предпринимаемые по увеличению объемов промышленного производства, повышению производительности труда, качеству выпускаемой продукции, ускорению научно-технического прогресса, безусловно, давали определенные результаты. Свидетельством тому являлось доминирующее положение индустрии Белоруссии в союзном народнохозяйственном комплексе.
Однако достижения республики могли быть гораздо значительнее и весомее. Негативные тенденции, характерные для всей экономической и политической жизни общества, просчеты, упущения и ошибки явились серьезным препятствием в деле интенсификации общественного производства, повышения его эффективности, внедрения достижений научно-технического прогресса в практику. Широкое распространение получило отчуждение значительной части трудящихся и от политической власти, и от собственности, и от социальных и духовных ценностей. Усиливалась социальная апатия. С другой стороны, происходило обособление интересов аппарата управления, вырабатывалась определенная жизненная позиция, защищающая косность и генерирующая все новые и новые аргументы, направленные против реформ в экономике страны. Таким образом, возникло реальное противоречие, определенное в свое время К.Марксом как "противоречие между действительностью и принципами управления".
Административно-командный стиль партийного руководства, концентрация руководящих функций в системе партийных органов, снижение ответственности за исполнение принятых решений, рассогласование слова и дела, ослабление связи с трудящимися массами - все это привело к кризису в обществе.
Анализ причин негативных тенденций и процессов показывает, что они образуют определенную систему взаимозависимостей и взаимосвязей, составляя в единстве механизм торможения. Чтобы быстрее преодолеть этот барьер, необходимо было отказаться от монопольного владения властью, кардинально изменить кадровую политику, выдвигая на работу в аппарат инициативных людей, которые повели бы дело решительно, смело, постоянно ведя диалог с массами, живя их нуждами и запросами, не отрываясь от них, осуществлять полнейшую демократизацию управления производством. В общем, требовался ряд преобразований, направленных на улучшение положения, как в промышленности, так и в народном хозяйстве республики. К сожалению, это не было сделано, и в результате мы и в экономике, и в общественной жизни имеем то, что имеем...
То, что произошло с высокоразвитой промышленностью Беларуси, буквально потрясает воображение. Общепринятый лидер в Советском Союзе в настоящее время влечет жалкое существование. Так, на 1 августа 2003 года 4584 предприятия, или 40,5 процента от общего числа учитываемых, были убыточными. Сумма убытков в целом составила 408,1 млрд. рублей (в январе-июле 2002 года - 324,5 млрд.). Удельный вес убыточных предприятий в Брестской области достиг 38 процентов, в Витебской - 51,2, в Гомельской - 47,8, в Гродненской - 36,6, в Минской - 47,9, в Могилевской - 51 процент.
На 1 января 2003 года 4544 предприятия или 40,1 процента от их общего количества, не имели собственных оборотных средств и 2511 предприятий (22,1 процента) имели обеспеченность собственными оборотными средствами ниже нормативов. Ниже нормативов обеспеченность собственными оборотными средствами имели 620 промышленных предприятий, или 26,3 процента от их общего количества, в том числе в машиностроении и металлообработке - 193 предприятия, пищевой промышленности - 128, лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной - 101, легкой промышленности - 92.
Задолженность за энергоресурсы на 1 августа 2003 года, включая внутриреспубликанские расчеты, составила 3,3 трлн. рублей. На внутренние расчеты приходилось 90,2 процента всей задолженности за энергоресурсы, в том числе за природный газ - 44,2, за электроэнергию - 42,5 процентов. Суммарная просроченная задолженность на 1 августа 2003 года составила 5 трлн. рублей и увеличилась по сравнению с началом года на 3 процента при росте потребительских цен за этот период на 16,2 процента.
Казалось, причины выяснены, и нужно было давно заняться их устранением. Но вопреки громогласным заявлениям, что у нас все хорошо, намного лучше, чем в России, что нам удалось сохранить промышленность, увеличить объемы производства и т.д., в реальной жизни все произошло наоборот. Думаю, что современная белорусская промышленность находится на одном из последних мест в Европе. Самые лучшие наши изделия не могут конкурировать с иностранными.
Где же взять средства для создания новой индустрии - это самый жизненный вопрос. Не решив его, мы обречены на бедность и нищету. И первостепенный вопрос - инвестиции. Найдется ли олигарх, или страна сама сможет вложить деньги в экономику? Если да - будет прорыв к лучшей жизни. Если нет - крах страны, попадание в полную зависимость от более сильных неизбежны.
Говоря об упадке промышленности, приходится констатировать, что политический и экономический курсы определены неправильно, что и привело к фронтальному кризису не только в экономике, но и во всех сферах жизни общества. Где же выход? Преодоление хотя бы некоторых проблем позволило бы выйти республике из экономического тупика. Нужны решительные, твердые меры, во многих случаях - радикальные, например, дополнительные инвестиции в производство, преодоление мировой изоляции республики. Хочется верить: пройдет несколько лет, так и будет. Белорусы за много веков унижений, горя, обид заслужили, конечно, лучшей доли.

ОБРАЗОВАНИЕ - БУДУЩЕЕ НАРОДА

Мы вступили в третье тысячелетие, которое требует от людей, в первую очередь молодых - будущего страны - современных знаний, способности самоопределяться, ориентироваться в быстро меняющемся мире, умения ставить себе задачи и, главное, по-деловому решать их. Во всем мире сегодня изменяется отношение к образованию, и особенно - к высшему. Все больше утверждается позиция, что в новом тысячелетии именно образование станет важнейшим фактором прогресса. Такие требования выдвигает современное производство, сама жизнь. Важно не просто умение читать и писать грамотно и без ошибок, но и крепко усвоить компьютерную, правовую, экономическую, экологическую грамотность. Интеллектуальные ресурсы страны возрастают чрезвычайно быстро, в геометрической прогрессии.
Чтобы образование по-настоящему было плодотворным и эффективным, оно должно базироваться на общей как для учителей, так и для учащихся основе. На протяжении тысячелетий этой основой была религия, одинаково и без тени малейшего сомнения принимаемая всеми людьми общества, независимо от возраста, сословия, состояния, пола. Нынче такой цементирующей основы в обществе по ряду объективных и субъективных причин уже нет. Хотя глубоко верующих людей, к каким отношу и себя, можно встретить немало. В результате, без твердой нравственной основы, которой была религия, образование превратилось в чисто механический процесс, основанный на количественном накоплении большего или меньшего багажа знаний. Люди много знают в различных областях, перечислить все из которых не представляется даже возможным, в том числе и в философии - сливках человеческой мудрости, но мало кто задумывается и, тем более, знает глубинные процессы бытия, смысл жизни, как понимали ее в обычных условиях насущного дня без преувеличения миллиарды живших и живущих на Земле людей. Что важнее, какими принципами руководствоваться, на какие основные вехи ориентироваться?
Рано или поздно перед каждым думающим человеком встанет вопрос: что такое я, и вообще человек, каково место и предназначение его в этом мире, что он должен делать в первую очередь и, главное, ради чего, с какой целью, и что ожидает его в близком и более отдаленном будущем... Надежды, что совершенно очевидно, питают не только юношей. Без надежды, как и без мечты, невозможно существование любого человека. Элементы ответа на эти вопросы должны, на мой взгляд, присутствовать в основе современного образования.
Могут возразить, что, дескать, не было и нет единого для всего населения земли религиозного учения, как и учения о нравственности, имеющего свои, часто резко отличительные особенности. Нет универсальной мудрости, авторство которой принадлежало бы одному человеку или определенному народу, кроме одной - Библии. Однако и ее учение в суете будней часто пренебрегается и забывается людьми. Многие пытались учить мир добру, справедливости, мудрости - в их субъективном понимании. Кришна и Сократ, Пифагор и Конфуций, Марк Аврелий и Галилей, Кирилл Туровский и Руссо, Кант и Рерих, Чернышевский и Лев Толстой, К. Маркс и В. Ленин... Но никто из них не превзошел вечных истин, кратко и четко изложенных в священных писаниях - в Библии. Я всегда был верующим человеком, убежденным, что человек без Бога в душе - лишь телесная оболочка, и действительно, без воли Всевышнего волос не упадет с головы человека. Эта искорка в душе тлела всегда и со временем разгоралась ярче и ярче.
Мне глубоко симпатичны, может быть, несколько максималистские заповеди Христа, учившего людей добру, согласию, любви и уважению к ближнему, отвращению к богатству. "Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, - говорил он, - но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут. Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше, - разве это не так, разве не верно? Что можно тут возразить?.. - Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы: и Отец небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хоть на один локоть? И об одежде что заботитесь?.. Не заботьтесь и не говорите: что нам есть или что пить, или во что одеваться? Потому что всего этого ищут язычники, и потому, что Отец Наш небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом... Ищите же прежде Царства божия и правды его, и это все приложится вам. Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого своей заботы", - говорил учитель. Как пример безумия, Иисус любил приводить случай с человеком, который, увеличив свои житницы, и накопив в них добра на много лет, умер прежде, нежели успел воспользоваться своим имуществом.
Конечно, не все из сказанного Иисусом надо понимать буквально, дословно. Мир изменился, другие ценности правят им. Никто не хочет подставить правую щеку, когда ударили по левой, как не хочет любить врагов своих, и нижней рубашки не стремится отдать, когда сняли верхнюю. И "сокровища" - некоторые запасы еды и одежды надо иметь современному человеку и о завтрашнем дне думать, но главное ведь не это, а духовное богатство... Разве не кощунственно и нечеловечно жиреть и до безобразия богатеть, в то время как огромное, подавляющее число соотечественников бедствует, устраивать пиры как во время чумы и, подобно Троекурову в пушкинском "Дубровском" (установлено теперь, что Дубровский - это небогатый помещик Островский из Игуменщины - наш земляк), гораздо больше заботиться о своей псарне, нежели о людях, подданных крестьянах.
Есть непреходящие ценности в поучениях Христа. "Не судите, и не судимы будете. Прощайте, и прощены будете... Блаженнее давать, нежели принимать. Кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится. Будьте милосердны, как отец ваш милосерд...". Разве мог кто за две тысячи лет существования христианства оспорить эти истины? А взять главнейшие заповеди из Нагорной проповеди: не убий, не укради, не возжелай жены ближнего... Если бы люди руководствовались ими!
Не могу снова не вспомнить милую мне деревушку Рудню, ее простых людей, которые чем-то сродни беднейшим людям древнего Востока, среди которых жил и проповедовал Христос. Испокон веков жили они более-менее по заповедям Христовым. Когда воровство, неуважение друг к другу, а тем более к Богу, считалось великим грехом, в воскресенье - в святой день или какой-то христианский праздник никто и подумать не смел взять в руки топор или косу. Все сложившиеся веками традиции и верования народа порушили, осквернили, запретили большевики, возомнившие себя местными божками во множественном числе и даже выше Бога, разорили церкви, осквернили святыни, и уже жизнь ближнего ничего не стала стоить, кровь человеческая уподобилась воде, лить ее ручьями вошло в обычай, в правило. И что же, не настигла их разве Божья кара? Прошло каких-то семь десятков лет, миг на скрижалях истории, и смыла их ее новая волна, улетучились бывшие хозяева жизни, как пыль, прахом пошло все их новое учение ленинизма, которое еще недавно считалось "верным, нерушимым и вечным".
Мне кажется в этой связи: мало того, что каждый культурный человек должен знать Библию, но и само образование необходимо строить на основе ее главных положений. Другими словами, что бы в основе изложения и изучения каждого предмета, дисциплины был стержень: для чего он - тот или иной предмет или дисциплина, предназначение его в этом мире, на благо или во вред используются человечеством их основные законы, добрые созидательные или разрушительные силы они вызывают?
Совершенно очевидно также, что "вгрызаться в гранит науки" важно, руководствуясь благими намерениями, любовью, живым интересом к изучаемому предмету. Любить его и уважать, следовательно, верно выбрать специальность, быть на поводу у призвания, а не наоборот… Коль скоро религия в силу многих причин потеряла в современном обществе свои прерогативные, сплачивающие и объединяющие людей позиции - надо что-то другое. Этим другим может и должно стать образование - сплоченность грамотных, мыслящих людей общества, единомышленников, гуманитариев и патриотов, таких, каких готовит Международный гуманитарно-экономический институт и другие высшие и средние специальные учебные заведения республики, колледжи, гимназии, школы. Сама жизнь, реалии сегодняшней действительности диктуют это, подсказывает развитие системы образования на протяжении веков.
Утверждать, что страна в дореволюционном прошлом была сплошь неграмотной, серой, "лапотной" было бы, мягко говоря, не совсем верно. Считается, что неграмотным было около 75 процентов населения. Весь мир тогда не блистал высоким образованием, и Беларусь на общем фоне выглядела вполне соответственно своему времени в этом отношении. Более того, если Россия перед империалистической войной по уровню промышленного развития была на четвертом месте в мире, то сейчас (со сплошной грамотностью) числится где-то в шестом десятке. Еще ниже - независимая Беларусь…
Техника на заводах и фабриках была относительно совершенной для своего времени, иначе не находилась бы страна в четверке наиболее развитых. Грамотным, а главное, профессиональным был административно-управленческий аппарат, по крайней мере, все вопросы решались быстро, по-деловому, без нынешней многоступенчатой бюрократической волокиты. Попробуйте сегодня, не истоптав пару обуви, зарегистрировать частное предприятие, решить самый незначительный вопрос. А о патриотизме, честности чиновников всех уровней, особенно купечества царской России, до сих пор ходят легенды.
Возьмем более позднее время. Наши старенькие сегодня матери или бабушки, закончившие 4 класса до войны, могут дать фору сегодняшнему десятикласснику. Значит, работа учителя была гораздо качественнее, а голову школьника не забивали массой ненужных, второстепенных предметов. Не зря теперь речь идет о необходимости направленного образования: заметна у ребенка, ученика склонность к точным наукам - пусть он специализируется в этом направлении, любит больше историю, литературу, словесность - в гуманитарном.
Если в 50-е годы ЮНЕСКО определила СССР третью позицию в мире по уровню образования, то сейчас Россия находится где-то в восьмом десятке. Не выше место в этом ряду и Беларуси. В комплексе, по так называемому индексу развития человеческого потенциала, учитывающему основные социальные показатели, Беларусь занимает 57-е место в списке 174 стран, который приводится в ежегодном докладе Программы развития ООН. С учетом многих статистических данных, в том числе уровня доходов на душу населения, продолжительность жизни, доступности здравоохранения, а главное, организацией образования народа и уровнем грамотности Беларуси отвели место среди стран со средним развитием. Ближайшей соседкой нашей Республики оказалась Куба - 56-е место. Россия занимает 62-ю позицию, Украина удостоилась лишь 78-й строчки. Возглавляют же список Канада, Норвегия, США и Австрия.
В свое время Ульянов говорил, что учителя мы, то есть большевики, поставили на такую высоту, на которой он не стоял и стоять не мог в царской России. Поставили... Сегодня учитель с его мизерной зарплатой вынужден влачить жалкое существование, он своей вечной нуждой и проблемами загнан в угол... Денег не хватает не то что на более-менее культурную жизнь, но даже на приличное существование. В старой России учитель сельской школы, получая 30-40 рублей за месяц, а в городских школах и гимназиях еще больше, то есть сумму, равную трем-четырем прожиточным минимумам, на свою зарплату мог купить (условно) 30 пудов пшеницы. Может ли наш учитель в этих условиях воспитывать патриотов родины, видя такое отношение к себе? Это трагедия народа очевидная сегодня, могущая обратиться большой бедой завтра.
К началу XIX века в Беларуси сложилась сеть учебных заведений, лишенных единого руководства и не связанных между собой. Диапазон различных систем позволял при желании и возможностях получить образование, отвечающее уровню знаний прошлых веков, причем на польском, русском, еврейском, французском или немецком языках. Накануне школьной реформы 1803-1804 годов на Беларуси существовало около 130 начальных, 33 средние и неполные средние школы, значительное количество еврейских религиозных, 40 школ различных католических орденов. Общее количество обучающихся в конце XVIII века во всех школах (за исключением еврейских) не превышало 4 тысяч человек. Школьное образование в первую очередь было доступно детям шляхты, духовенства, зажиточных горожан. Но и селяне, имея какую-то копейку и бережно храня ее, понимая важность обучения детей, могли дать им начальное образование в церковно-приходской школе, а во многих случаях - с помощью наемных, частных учителей (на Беларуси - даректоров).
В начале XIX века в России была проведена реформа образования. В 1802 году впервые в ее истории создано Министерство народного образования. Европейская часть страны была поделена на шесть учебных округов, во главе каждого из которых царем назначался попечитель. Белорусские губернии вошли в состав Виленского учебного округа, который возглавил магнат А. Чарторийский. Учебно-методическим и административным центром округа был Виленский университет. В ходе реформы на Беларуси увеличилась сеть светских общеобразовательных школ и количество учащихся в них, сократилось количество монастырских училищ. Значительное место в учебных планах заняли природоведческие дисциплины. Постепенно завоевывало признание женское образование. Однако, значительное место в системе школьного образования Беларуси продолжали занимать католические учебные заведения. В 1812-1820 годах действовала Полоцкая иезуитская академия, которая была центром особого иезуитского учебного округа. В учебных заведениях, которые вошли в ее состав, на территории Беларуси, занималось 700 человек (больше 20 процентов общего количества учеников гимназий и училищ).
В конце 1820-х годов в Беларуси действовало 38 районных (в том числе 23 монастырских) училищ, 4 гимназии, больше чем 100 приходских школ. Основной контингент учеников составляли дворяне (84 процента всех учеников в училищах и гимназиях и почти половина в приходских школах). После восстания декабристов в 1825 году и восстания на Беларуси в 1830-1831 годов система образования была реорганизована по пути усиления реакционных принципов "православие, самодержавие, народность". Олицетворением этих принципов стала политика руссификации, великодержавное отрицание национальной самостоятельности белорусского языка, закрытие в 1832 году Виленского университета. Временно, до 1850 года, был ликвидирован и Виленский учебный округ.
В начале 1850 года на территории современной Беларуси существовало 576 учебных заведений, в том числе одна высшая - Горы-Горецкая земледельческая школа, открытая в 1840 году (с 1848 года - институт), 12 средних, 45 неполных средних, 45 государственных и частных женских училищ и больше чем 400 государственных, ведомственных и частных начальных школ. В конце 1850 - начале 1860-х годов в них обучалось около 16,5 тысячи человек.
Учебные заведения различных ведомств переходили в подчинение Министерства народного образования. В западных губерниях были ликвидированы дворянские районные училища. В деревнях начальными школами стали народные училища и 2-классные начальные училища, в городах учебными заведениями нижнего типа - городские училища. Мужские гимназии были поделены на два типа - классические и реальные. В городах с небольшим количеством населения разрешалось открывать прогимназии, а также женские 7-классные гимназии.
Результаты школьной реформы в Беларуси были менее значительные, чем в центральных губерниях России. Край бунтовал, не давала покоя близкая Польша, которую не раз делили. Вспыхивали восстания, ответом на которые было усиление реакционного режима, особенно после подавления волнений 1863-1864 годов. В 1864 году за участие студентов в восстании были закрыты Горы-Горецкий земледельческий институт, Новогрудская гимназия, Свислочская и Молодечненская прогимназии.
В конце XIX века в Беларуси насчитывалось 13 гимназий, 3 прогимназии, более 20 районных училищ и 1400 начальных школ. Общее количество обучающихся во всех школах (кроме частных) не превышало 160 тысяч. На рубеже ХІХ-ХХ веков отсталость народного образования стала очевидной - становилась тормозом на пути экономического прогресса. С 1900 по 1914 год количество начальных и средних школ всех типов, включая частные, в Виленском учебном округе увеличилась с 6297 до 7593, а обучающихся в них - с 248 до 490 тысяч. Было уже 88 средних учебных заведений.
Первая мировая война, революция и насильственное насаждение большевистской власти, откинули далеко назад систему народного образования в республике, многое приходилось начинать сначала. В первые годы советской власти создавались единые для всех слоев населения советские трудовые школы: 1-й ступени - с 5-летним сроком обучения и 2-й - с 4-летним сроком. С 1922 года начали работать начальные и семилетние школы, в 1926 году основаны девятилетки, в 1931 - средние (десятилетки). Школа стала унифицированной: десятилетка делилась на начальную, неполную среднюю (7 классов) и среднюю (10 классов). Начальное, а в послевоенное время 7-летнее (8-, потом 9-летнее), а затем 10-летнее образование стало обязательным для всех граждан страны, хотя до 1956 года оно было платным. Советская власть, надо отдать ей должное, беспокоилась об образовании людей и немало делала в этом направлении. У нас теперь закон "Об образовании в Республике Беларусь" 1991 года устанавливает обязательное базовое (9-летнее) образование.
В 1926-1927 учебном году работали 4190 школ на белорусском языке - 85 процентов всех школ, 467 - на русском, 147 - на еврейском и 132 - на польском. В Беларуси велась работа по обеспечению рабочих всех национальностей по возможности получить образование на родном языке. Обучение в большинстве начальных, части 7-летних школ и техникумов, некоторых вузах было переведено на белорусский язык. Огромный вклад в становление белорусской школы внесли наркомы образования БССР В.М. Игнатовский, А.В. Балицкий.
Как видно, в первые годы советской власти национальным атрибутам, в том числе и образованию, языку придавалось большое внимание. Политика Российской империи (снова приходиться употреблять этот термин, потому что империализм России до 1991 года имел явные и все более возрастающие признаки) была направлена на автономию, более уважительное отношение к "братским" республикам.
И все перевернулось очень быстро, начиная с 1932 года, словно кто-то проснулся утром и подумал: "А зачем это все?..". Спешно и со скандалом закрывались не только польские и еврейские школы, работники их нередко объявлялись врагами народа, вредителями и шпионами, но и белорусские, все они переводились на язык "старшего брата" - русский. Шла очередная реформа белорусского языка. "Тарашкевица" (по имени инициатора прежней реформы, руководителя общества белорусской школы, академика АН Беларуси Б.А. Тарашкевича) изгонялась, что само по себе может и оправдано: языку, как и всем остальным общественным категориям, свойственно усовершенствоваться, развиваться, упрощаться. Подсчитано, например, что если бы во всех 50 томах сочинений Л. Толстого употреблять твердый знак, он занял бы 300 страниц. Не меньше понадобилось бы места и для мягкого знака, если бы он оставался в правописании белорусского языка… А в результате мы имеем то, что имеем. Эти строки я должен был бы писать, конечно, на родном языке, а пишу на русском…
В последнее время много ходит разговоров, рассуждений о необходимости реформирования средней и начальной школы. Естественно, реформа назрела давно, но какой смысл ее? Но кто ее будет проводить? Забитый нуждой учитель? На сегодняшний день он не готов к этому, а проводить реформу в жизнь должны, безусловно, учительские коллективы. Остается один, испытанный не однажды директивный путь: Министерство образования спустит ворох указаний областным управлениям, те переадресуют их районным отделам образования. Что из этого получится - известно заранее - ничего. Позитивного, ожидаемого результата не будет, потому что не подготовлены кадры реформаторов. Согласившись с отдельными направлениями реформы, тем не менее, возникает сомнение в необходимости 12-классной школы. Неужели такая острая необходимость внедрять у нас западный опыт? Прибегнув неумело к заимствованию, мы можем обжечься и на этот раз. Убежден, что здесь надо "изобретать собственный велосипед". Дело это настолько тонкое, что с наскока не возьмешь. Вначале необходим, очевидно, эксперимент, и потом, по его результатам, решать, каким путем идти в деле реформы школы.
Безусловно, в образовании большое значение имеют исторически сложившиеся национальные традиции. Всякая неоправданная их ломка, как правило, имеет отрицательные последствия. Так следует ли нам копировать структуру средней школы Германии, где с давних времен формировалась традиция, как можно более раннего получения молодежью профессиональной подготовки и для большинства учащихся доступ к высшему образованию был серьезно ограничен? Для этого большинства предназначалась так называемая основная или базовая школа (ныне десятилетняя). Для тех, кто рассчитывал поступать в высшее учебное заведение, создавалась вторая ступень в виде так называемых лицейских классов. У нас тоже пытаются разделить школу на две ступени - десятилетнюю базовую школу и два "верхних" лицейских класса для подготовки учащихся к поступлению в высшие учебные заведения. При этом мыслится, что лицейские классы будут существовать отдельно от базовой школы.
Это противоречит исторически сложившейся структуре национальной школы, которая открывала для всех учащихся возможность получения полноценного среднего образования и вполне соответствовала нынешней мировой тенденции к приданию ему характера всеобщности.
Нам предлагают переход к 12-летнему обучению в средней школе, при этом прибавляется один класс не сверху к одиннадцатилетнему обучению, а снизу - называется он "нулевым". Утверждается, что 12-летнее обучение позволит ликвидировать перегрузку учащихся. Такое обучение ничего не улучшит и перегрузки не снимет. Перевод базовой 9-летней школы на 10-летнее обучение нисколько не повысит качества общеобразовательной подготовки учащихся, оно останется на прежнем уровне. От 12-летнего образования выиграют только учащиеся, которым удастся попасть в так называемые лицейские классы. Они действительно получат один дополнительный год для расширения и углубления своего образования. Еще один нюанс. Выпускникам базовой школы будет по 16 лет. При том, что сегодня сокращается набор в профтехучилища, они останутся за пределами педагогического влияния. И что тогда? Не вызовет ли это рост криминогенности в подростковой среде? Словом, вопросов много, а аргументированных ответов на них, к сожалению, нет.
Не в самом лучшем положении находится у нас и высшая школа, а в совсем бедственном - профессора, преподаватели вузов. В советское время доцент получал 320 рублей, профессор - 420, это были вполне приличные деньги. Но и работать нужно было на совесть, выкладываться по полной программе - знаю по собственному опыту. Труд преподавателя вуза был престижным, и можно смело сказать - благородным и благодарным. Чиновники стремились дать образование своим детям в престижных институтах и университетах. Это обстоятельство тоже было немаловажным и в какой-то степени не позволяло расслабляться. Был профессиональный долг, была и высокая ответственность. Я, как и любой другой преподаватель, не мог позволить себе придти на лекцию или на семинар, не подготовившись. Работал, как тогда говорили, на ведущей кафедре Белгосуниверситета, которой руководил доктор философских наук, член-корреспондент АН БССР, профессор В.М. Сикорский. Всеволода Михайловича уважали, но, что греха таить, и побаивались. Такого уровня ученых теперь, видимо, уже нет…
На кафедре работали еще около десяти докторов наук, профессоров, в большинстве это были маститые ученые и педагоги. Они поддерживали нас, молодых, помогали в работе, тактично указывали на методические ошибки при проведении занятий, осуществляли руководство научной работой. Во всем можно было найти у них поддержку. Со временем я понял, что они думали о будущем, растили себе смену, волновались и переживали за нас, молодых.
Обществоведческие кафедры были, естественно, апологетами коммунистического режима. Привнести что-то свое, новое в читаемые курсы истории КПСС, марксистско-ленинской философии, политической экономии социализма, истории СССР, практически было невозможно, чтение этих дисциплин превращалось в озвучивание догм, цитат классиков, решений съездов КПСС, Политбюро, речей генсеков. Малейшее отклонение, отсебятина - и ты на подозрении у соответствующих органов, под "колпаком". Такие случаи были не раз… В жизни происходило одно, это было очевидно даже простому колхознику или рабочему, а говорить надо было совсем другое. Кому нужна была такая практика? Обман, оболванивание народа, подмена истин и ценностей, когда черное надо было называть белым и наоборот, и вот в результате пришли десять лет назад к такому финалу…
Профессорско-преподавательский состав молчал, за редким исключением люди боялись потерять работу, подставить под удар семью. Помню, незадолго до развала СССР нас - профессоров, доцентов, преподавателей аттестовали в райкомах партии на предмет соответствия специальности. Это было настоящее унижение. "Экзаменом" руководил заведующий отделом райкома, за столом, застланным красным кумачом, сидели партийные функционеры, которые смотрели на нас свысока, а ведь часто они были нашими вчерашними студентами. Но мы были теперь не в равных отношениях, они нас аттестовали и могли принять какое угодно решение. Приходилось терпеть. Поистине, коммунистическая власть, словно предчувствуя конец, принимала самые уродливые, сумасбродные решения и действия.
Теперь многое изменилось в высшей школе. Естественно, произошла смена поколений, к студентам пришли более молодые, энергичные, но не сказал бы, что более талантливые преподаватели. Люди же моего поколения, которым за пятьдесят, работают более ответственно и нередко на голом энтузиазме, что во все времена являлось отличительной чертой нашей интеллигенции. Сегодняшние молодые преподаватели в большинстве рационалисты. Они хотят достичь успехов в науке и на преподавательском поприще скоропалительно, иметь, как говорят, много и сразу, а на тернистом пути науки так не бывает…
В последние годы на преподавательскую работу нередко приходят даже не "середняки", а посредственности. Структурные подразделения вузов, как и сами вузы, иногда возглавляют люди не компетентные, с низким уровнем профессиональной подготовки и культуры. А ведь известно, что образование - это будущее народа. Беда еще и в материальном обеспечении профессорско-преподаватель-ского состава. Например, оклад сержанта милиции сегодня такой же, как у профессора вуза. Давно назрела необходимость кадровой реформы в системе образования, в том числе и высшей школы, укрепление ее интеллектуальными, честными людьми.
Убежден, что понятие "образование" тесно связано с такой важнейшей категорией, как культура. Понятно, что базовым элементом культуры в целом и культурного человека является воспитание. Воспитанный человек не может не быть культурным. Подразумевается, что воспитанный - это и значит культурный.
Основы воспитания, как я понимаю, закладываются в семье. Если в семье кто-то из родителей в свое время прошел школу воспитания, то ему будет что передать и детям... Помню, как мне с детства родители внедряли в сознание необходимость быть честным, правдивым, уважать старших, всегда первым поздороваться с человеком, который старше. Простые, как хлеб, истины, но они должны входить в сознание, как говорят, с пеленок. Это сейчас я понимаю, что воспитание родители основывали, может, сами того не понимая, на христианских заповедях. Так учили в свое время их родители, они нас, а мы, в свою очередь, своих детей.
К сожалению, совсем другое мы можем наблюдать в жизни нашей молодежи сегодня. Курят практически все, в том числе, а может, еще и больше - девушки. Мода такая, наверное, но это их личное дело. Сигареты между тем не дешевы, многие предпочитают употреблять дорогие, стоимостью около тысячи рублей за пачку. Одежда же у многих студентов не отличается опрятностью, чистотой, свежестью. Студенту не за что купить новую сорочку, стоимость которой четыре или пять пачек сигарет. А на замечание иной раз молодежь реагирует остро, с обидой. Более того, может позвонить рассерженный родитель: что вы ущемляете, позволяете делать замечание моему сыну или дочке. Это, мол, моя привилегия и мое право! Что можно ответить такому родителю? Только пожалеть его... Думаю, что не совсем прав тот, кто первый сказал - встречают по одежке, провожают по уму. Одежда также является одним из атрибутов культурного человека.
И вот в таких на первый взгляд "мелочах", обыденных, ежедневных ситуациях воспитывается не только характер, но и формируется культура будущего управленческого работника, администратора, руководителя. Откуда ей быть высокой, "европейской", если все, что окружает нас, начиная от семьи - "ячейки" государства, до самого государства, непосредственно жизни населения, нуждается в совершенстве, улучшении, изменении… Мы бахвалимся, что находимся в самом центре Европы. К сожалению, находиться и быть центром далеко не одно и то же. Еще очень много предстоит сделать, что бы выйти не только на передовые рубежи в мире, но даже на те, на которых мы находились еще десятилетие назад.
Думаю, что было бы несправедливо обойти молчанием такой важный этап в моей жизни и уже в жизни целого коллектива, как создание Международного гуманитарно-экономического института. В 1994 году мне удалось, одним из последних, вскочить на подножку поезда с названием "Высшее образование". Спасибо провидению, повезло выбрать правильный, благородный путь деятельности. Всего в Беларуси теперь 12 негосударственных вузов, количество студентов в них с каждым годом возрастает и теперь превышает 30 тысяч. В государственных вузах это число достигает 190 тысяч, также имея тенденцию к постоянному росту, но здесь не следует упускать из виду, что платное образование в таких институтах и университетах тоже из года в год набирает все большие масштабы, и в некоторых достигает уже половины от общего числа студентов.
Что представляет собой Международный гуманитарно-экономический институт сегодня? В вузе учится свыше 5,5 тысячи студентов. Профессорско-преподаватель-ский состав - около 220 человек, а есть еще и учебно-вспомогательный персонал, рабочие и служащие. Всего же в институте работает и учится около шести тысяч человек. В МГЭИ сложился коллектив единомышленников, объединенных одной идеей - дать юношам и девушкам образование самого высокого качества, воспитать истинных патриотов своей Родины.
Обеспечен ежегодный полноценный набор студентов, подобраны и правильно расставлены кадры, создана и укреплена материально-техническая база. В частности, компьютеризован учебный процесс, аудитории оснащены аудио- и видеотехникой. На всех факультетах имеются компьютерные классы. Компьютерами и множительной техникой оснащены деканаты и кафедры, создана финансово-экономическая структура вуза. В библиотеке института насчитывается около 35 тысяч изданий. Превалирует юридическая и экономическая литература, так как большинство студентов МГЭИ занимаются по специальности правоведение и экономика. Читателями библиотеки являются не только студенты нашего института, но и других вузов Минска.
Пристальное внимание уделяется в институте научной работе. Известно, что путь в серьезную науку начинается со студенческой скамьи. По инициативе МГЭИ ежегодно проводятся межвузовские научные студенческие конференции с участием студентов высших учебных заведений республики. Многие работы отличаются высоким уровнем исследования проблем и по достоинству оценены компетентными комиссиями, состоящими из ведущих ученых Беларуси. Недалек тот час, когда в Международном гуманитарно-экономическом институте появятся свои научные школы.
У нас есть свое издательство, выпустившее десятки тысяч экземпляров научной, учебно-методической и другой литературы. По оценке экспертов Международной кадровой академии наша учебная литература признана одной из лучших на смотрах-конкурсах. Перед профессорско-преподавательским составом и издательством поставлена задача выпустить учебные пособия по всем читаемым в институте курсам.
Безусловным достижением руководства и всего коллектива МГЭИ является то, что мы получили международное признание в Международной кадровой академии, аккредитованной при ЮНЕСКО и Совете Европы. Это позволяет выпускникам получать дипломы международного стандарта, которые действительны в десятках стран мира. В 2000 году открыта аспирантура, мы будем готовить бакалавров, магистров и докторов наук, что позволит повысить профессиональный уровень преподавателей и качество образования.
Далеко за пределами Беларуси известны имена наших студентов-спортсменов. Всех их трудно перечислить. Гордимся, что у нас учатся 15 заслуженных мастеров спорта, более 50 - международного класса, более 100 мастеров спорта и кандидатов в мастера. Национальные сборные по отдельным видам спорта в большинстве укомплектованы сугубо студентами МГЭИ. Они покоряли самые высокие спортивные вершины: являлись призерами Олимпийских Игр, чемпионами мира и Европы, становились победителями этапов Кубка мира, чемпионами Беларуси. 30 студентов МГЭИ участвовали в Олимпийских Играх 2000 г. в Австралии. Низкий им поклон - настоящим патриотам, кто своим тяжелым, титаническим трудом прославляет родную Беларусь.
Мы делаем для страны немало, практически ничего не требуя взамен. На совещании ректоров белорусских вузов у Президента 3 мая 2000 года я выступил с предложением и просьбой обратить внимание на трудности негосударственных вузов. Было обещано на самом высоком уровне вникнуть, разобраться и, конечно, помочь. Через несколько лет именно такая помощь, какую я просил, была оказана, но только государственным вузам, где есть платные отделения, а их имеют практически все высшие учебные заведения. О наших же заботах и проблемах - ни слова, как будто нас вообще не существует на свете. Вот вам и помощь, вот и понимание…
Всевышнему угодно было надоумить меня в свое время и помочь в таком благом деле, как открытие института, в котором духовность, воспитание молодежи по христианским канонам стало правилом с первого дня его существования. Что может быть благороднее - учить молодежь, давать ей путевку в жизнь, тем самым обеспечивая будущность государства, помогать реализовывать ее право, записанное в Основном законе страны - право на образование, максимальное воплощение в жизнь всех своих возможностей, своего духовного потенциала. Я как могу, делаю свое дело, и пусть потомки оценят его. Совесть моя чиста... Я люблю истину, которая, как известно, далеко не всегда лежит на поверхности. Пусть каждый несет свой крест, предначертанный Всевышним, и, не скупясь, делится с людьми плодами своего труда.

ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА - БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

Сегодня много говорят о необходимости гуманитаризации и гуманизации общества. Пристальное внимание к этой проблеме интеллектуалов не только нашей страны, но и всего мира свидетельствует об активной общественной потребности формирования личности нового типа. И, пожалуй, единственное, в чем согласны все участники обсуждения проблемы, что критерием такой личности являются образованность, просвещенность, воспитанность, то есть в широком смысле культурность. Справедливо предполагается, что на основе гуманизации и гуманитаризации общества в будущем человечеству удастся преодолеть противоречие между высоким уровнем узкопрофессиональных специализированных знаний и агонизирующим духовно-нравственным состоянием. Не подлежит сомнению и утверждение о том, что от успешного решения этой проблемы (ее по праву можно рассматривать в качестве глобальной) зависят судьбы человечества, в том числе биологическое выживание грядущих поколений. К сожалению, пространство теоретического согласия исследователей определяется только вышеуказанными параметрами. Хотя, разумеется, и это не так уж мало.
Проблема, действительно, очень сложная, комплексная, так как она затрагивает все без исключения стороны жизнедеятельности человека, все его сущностные проявления, стягивает в один узел многочисленные процессы социально-духовного рождения, становления и формирования личности. И самое главное, что ее "корневая" система глубоко скрыта в мировоззренческих парадигмах. Начнем с выяснения содержания понятия "гуманитаризация и гуманизация". Оба они являются производными от терминов "гуманитарный" и "гуманизм". Латинское слово "human", означающее человеческий, человечный, объединяет эти понятия, но не отождествляет их содержательное наполнение. Так, термин "гуманизм" включает весь спектр качеств, характеризующих человека со стороны проявления в нем свойств человечности на чувственно-эмоциональном, психологическом уровне (душевном) и на уровне сознательно-рациональном (разумном). В любых интерпретациях исходная посылка понимания гуманизма состоит в декларировании самоценности человеческой жизни, в утверждении достоинства человека, права на счастье и свободу, на уважение и любовь к нему. Кроме того, гуманизм предполагает реализацию таких качеств, как человеколюбие, сочувствие, сострадание, милосердие, терпимость, доброта, честь, достоинство, ответственность.
Таким образом, понятие "гуманизм" отражает ту ипостась человеческого бытия, которая характеризуется проявлением человечности, возвышенной экзистенции во всех сферах реализации человеческой сущности. Гуманизация общественных отношений - это сложнейший процесс, направленный на создание условий для взращивания и развертывания человечности в каждой отдельной личности и общества в целом.
Понятие "гуманитарный" (от латинского humanitas - человеческая природа, образованность) означает имеющий отношение к человеку, его общественному бытию и сознанию. Гуманитарный - человеческий. В этом плане термин отражает всю совокупность отношений, в которые включен человек, независимо от их социальных и нравственных оценок. Его содержание предполагает структуры, которые можно определить и отрицательно, и положительно. Отсюда следует, что в широком смысле понятие "гуманитарный" охватывает все стороны жизни и деятельности человека. В человеческом бытии нет ничего, что было бы нечеловеческим. Как писали К. Маркс и Ф. Энгельс, "так называемое "нечеловеческое" - такой же продукт современных отношений, как и человеческое".
Термин "гуманитарный" имеет и более узкое значение. Он употребляется для классификации наук (естественных, технических и гуманитарных), для дифференциации культур (гуманитарная и негуманитарная или технико-технологическая). Исходя из данного понимания, процесс гуманитаризации означает целенаправленное расширение сферы влияния гуманитарных знаний в различных областях жизни общества. В этом смысле гуманитаризация не может быть самоцелью. Невозможно только через научные знания привить и культивировать чувства любви, сострадания, сопереживания и т.д. Сегодня особенно важно не столько накопление знаний, сколько понимание их смысла в общей картине осознанного бытия. А это в свою очередь требует кардинальной качественной перестройки тех сфер общественной жизни, которые непосредственно участвуют в процессе воспитания и образования.
Особое значение в этом процессе имеет система образования. Практика показывает, что процесс перестройки в сфере образования под углом зрения его гуманитаризации, как правило, связывают с узким значением понятия "гуманитарный". Нововведения сводятся, во-первых, к появлению учебных заведений (и других учреждений) с прилагательным "гуманитарный", и, во-вторых, к увеличению количества предметов и часов преподавания гуманитарного цикла. Конечно, важной представляется деятельность и в этом направлении. Хотя очевидно, что ее не только не достаточно, но сама по себе она не в состоянии трансформировать качественную сторону образования. Мой опыт свидетельствует о том, например, что преподаваемые в вузах гуманитарные дисциплины (философия, этика, история и теория культуры, религиоведение и другие) не решают задачу формирования человека культурного. Они предлагают обучаемому совокупность знаний, формальное усвоение которых не в состоянии осуществить сколько-нибудь существенные сдвиги в духовно-нравственной ориентации личности. В подавляющем большинстве случаев выпускники вузов - профессионалы, интеллектуальный фонд которых заполняют знания из отдельных, узких областей деятельности. Знания по гуманитарным дисциплинам в их сознании, как правило, реально не функционируют, "не работают". Действует принцип: сдал экзамен или зачет - и забыл. Их индивидуальная и общественная невостребованность создает иллюзию второстепенности, а иногда и ненужности гуманитарных предметов. Такое отношение к этим дисциплинам особенно характерно для студентов технических вузов. В этом, очевидно, не вина студентов, а беда. У нас нет оснований, всерьез рассчитывать на иной результат обучения, так как сама система образования, ее структура, взаимосвязь элементов внутри ее, взаимодействие с другими социальными системами не предусматривают и не предполагают "получить" человека культурного, то есть образованного, воспитанного. Вместо этого мы имеем дипломированного специалиста, что далеко не соответствует образу образованного человека.
Работая в системе высшего образования около тридцати лет, не перестаю удивляться "мудрости" чиновников, разрабатывающих программы учебных курсов и определяющих последовательность преподавания предметов. Так, например, может ли философия осуществить свои функции (прежде всего мировоззренческие), если этот предмет преподается на первом и втором курсах вузов? В состоянии ли философия реализовать свой богатейший духовный потенциал, если сознание молодого человека, в силу ряда объективных и субъективных причин, оказывается совершенно не подготовленным для восприятия сложнейшего теоретического материала. Вот и получается, что философия из предмета, призванного развивать логическое мышление, критическую самореализацию, самостоятельность мысли, способность удивляться и сомневаться и, в конечном итоге, привить любовь к мудрости превращается в противоположность, то есть в набор непонятных терминов, заучивание определений, чужих мыслей, далеких от проблем жизни и духовных запросов молодого человека. Поэтому философия воспринимается им не как "живая душа культуры", а как мертвая абстракция и пародия на жизнь. Видимо, и по этой причине молодые люди в поисках духовно-нравственной опоры обращаются скорее к религии, а не к философии. А ведь философия, по словам Иммануила Канта, призвана "учить не мыслям, а мыслить". Это один из аспектов проблемы гуманитаризации образования.
Говоря о некоторых тенденциях, касающихся изменений, происходящих в структуре образования, хочу остановиться на проблеме университетского образования. В нашей республике на сегодняшний день работают десятки университетов. Большинство из них - это бывшие институты, получившие недавно статус университетов. Поменяли название, провели организационно-управлен-ческую перестройку, но изменилась ли содержательная, стратегическая ориентация учебного заведения? Как показывает практика, таких качественных существенных трансформаций не произошло. Что такое университет? Прежде всего, это не только учебное заведение, но и общественный институт, призванный формировать и вырабатывать общекультурную стратегию и тактику, определять основополагающие контуры и содержательные компоненты духовно-интеллектуального пространства. В этом его глобально-цивилизационное предназначение. Университетская система образования призвана формировать взаимодействующее единство мира, духа, науки и культуры. Не случайно классический западноевропейский университет развивался под эгидой одной главенствующей дисциплины философии, в которой реализовывалась эта интеграция. Он был ориентирован на развитие и передачу знаний, цель которых состояла в духовном овладении и осмыслении целостным социально-культурным пространством.
Конечно, университет брал на себя решение более частных задач, связанных с обучением профессионального типа - медицине, юриспруденции и т.д. Профессиональное обучение предполагало их интеграцию в единую, целостную систему знаний, развитие которой было подчинено главной цели - обеспечению единства узкопрофессиональных знаний и всего богатства мировой культуры. Выполняя прагматическую функцию, университет был косвенно связан с решением экономических и других проблем общества. Он нацелен на обучение и воспитание духовной элиты, на формирование того социального слоя людей, которых в полном смысле слова можно назвать образованными, просвещенными, воспитанными.
В этом состояла и, видимо, должна состоять и сегодня суть университетского образования, его специфика. Не случайно в этой связи стоит тот факт, что величайшие достижения прошлых столетий в осмыслении глобальных вечных проблем человеческого бытия были совершены выпускниками университетов. Выдающиеся философы Западной Европы - это люди, духовный потенциал которых определяло органическое единство специализированных знаний - физики, медицины, математики, астрономии и гуманитарных знаний - философии, теологии, истории, этики, эстетики, риторики, логики при доминирующем значении последних. Именно гуманитарный цикл позволял специализированным знаниям функционировать в сознании в качестве необходимых компонентов, развивающих критическое мышление и теоретическое сомнение, удивление и любовь к мудрости. Он формировал и оформлял мировоззренческие парадигмы, в пределах которых узконаучные знания выполняли функцию катализатора, стимулирующего работу мысли, направляющего ее на углубленное осмысление сущности мироздания, места и роли человека в нем.
Высказанные соображения, конечно, рисуют идеальную модель университетской системы. Она полностью не была реализована в прошлые столетия, однако, в прежние времена университеты в основном были ориентированы, выражаясь современным языком, на гуманитаризацию образования.
Сегодня ситуация принципиально иная. За последнее столетие разрыв между узкопрофессиональным знанием и общекультурной, гуманитарной подготовкой усилился и достиг противоречия. Возможно, поэтому XX век не породил своих марксов и гегелей. Думаю, что большинство наших человеческих и общественных бед, неудач, катастроф - следствие этого разрыва.
Чем качественно отличаются выпускники университета от выпускников института, закончившие вуз по одной специальности? Ответ очевиден: существенных различий нет. Как те, так и другие обычно - это люди, в лучшем случае овладевшие профессиональным мастерством приблизительно одного уровня, имеющие разрозненные, обрывочные знания о мире в целом и о себе, приученные не самостоятельно критически мыслить, осознавать, рассуждать и понимать происходящее вокруг, а обученные полагаться на веру, на подчинение авторитетам, мнениям, приспособленные для манипулирования собой. Другими словами, нынешнее университетское образование пока не реализует предназначенные ему функции, а, следовательно, само количество действующих университетов принципиально не меняет, а тем более не трансформирует саму систему образования.
Главное назначение человека на земле - быть прежде всего Человеком, а затем уже экономистом, инженером, врачом, юристом, учителем и т.д. Что делается в нашем обществе, чтобы индивид стремился к культивированию в самом себе человечности, ориентировал поведение и действия на гуманистические идеалы и принципы? Первое, что явственно обнаруживается полное общественное игнорирование самой важной и сложной "науки", как стать человеком, как выполнить свое основное земное назначение в неиссякаемом потоке Жизни. Вот и получается, что общество составляют функционирующие "единицы", исполняющие специфические роли менеджеров, юристов, бухгалтеров и т.д. Роли эти исполняются профессионально, мастерски, но в своем целостном единстве и взаимодействии не приводят к желаемому результату. Пьеса обречена на провал, если она написана не по правилам жанра и лишена единого, глубокого внутреннего смысла. Не может общество рассчитывать на благополучное настоящее, тем более на перспективное будущее, если оно в своем жизнеосуществлении основывается на перевернутых с ног на голову правилах и принципах, если организует свою деятельность, игнорируя основное условие своего собственного самосохранения - человечность Человека.
Второе. Достаточно явно прослеживается тенденция, суть которой можно определить как целенаправленное формирование античеловека. Выражается она в массированной атаке на сознание людей с целью "добить", уничтожить в нем все те качества, которые свойственны Человеку. Первенствующая роль в этом процессе принадлежит телевидению и другим средствам массовой информации. Создается впечатление, что их главная функция состоит не просто в информировании людей, а в поставках духовной "пищи", способной инфицировать сознание смертоносными заболеваниями, вроде СПИДа и рака. Массовое тиражирование разнообразных технологий насилия, жестокости, убийств, способов обмана, мошенничества, жульничества грязными, ядовитыми потоками вливаются в душу и разум человека, размывая и уничтожая на своем пути "чистые ручейки" человечности.
И если жестокость и насилие были вечными спутниками человеческой истории, то особенность сегодняшней ситуации обнаруживается в том, что благодаря развитой системе средств массовой информации они превратились в средство "воспитания" массовой безнравственности. Другими словами - в средство массового антивоспитания. Его воздействие на внутренний мир человека вполне уместно сравнить с вич-инфекцией. Незримо, на уровне подсознания, а поэтому не осознаваемо в психике происходят изменения, о которых сам человек даже не подозревает. Постепенно в его душевном пространстве все большее место начинают занимать безразличие, равнодушие к боли к страданиям других, затем удовлетворение и удовольствие от созерцания мучений жертв насилия. Идет постепенная, ежедневная, целенаправленная оккупация сознания людей на государственном уровне, разрушительное изнасилование его, замещение человечного античеловечным. Тем самым как бы подготавливается и удобряется почва, на которой произрастает эгоизм, агрессивность, жестокость.
В этой связи хочу вспомнить один, может быть, незначительный эпизод из детства, почему-то сохранившийся в памяти. В нашем деревенском клубе я смотрел фильм. На экране разворачивались не Бог весть какие страшные и трагические по сегодняшним понятиям события, которые я воспринимал как настоящую трагедию. Красивая, грациозная косуля, убегающая от волка. Волк догоняет и убивает ее. Вот и вся незатейливая сцена, лишенная каких бы то ни было психологических нюансов. Я сидел в зале и плакал, настолько глубоко меня потрясла смерть беззащитного животного. Помню, удивлялся и недоумевал, почему другие люди молча и равнодушно смотрят на экран? Сегодня, наблюдая за эмоциональной реакцией людей (особенно молодых, детей) на сцены изощренной жестокости и изобретательного насилия, постоянно демонстрируемые на телеэкране, я обнаруживаю в их глазах не слезы сочувствия, не сострадательные переживания, а интерес к происходящим событиям, любопытство и даже удовольствие от созерцания мук, крови, страданий. Боже, думаю я, неужели духовный, нравственный иммунитет на грани полного исчезновения? Или еще есть возможность и время для обнаружения эффективного "лекарства" спасения животворящих основ человеческого духа?
Телевидение, другие средства массовой информации - величайшее достижение человечества. Сами по себе они - и не зло, и не благо. Все зависит от людей, целей и задач, которые они стремятся достичь, используя средства массовой информации. Вот в этом пункте, пожалуй, мы сталкиваемся с ситуацией абсурда. С одной стороны, всему обществу, в том числе и тем его структурам, которые осуществляют властные, управленческие функции, понятно, что современная направленность и содержание работы СМИ не только вредны, но и опасны для человека и социума. С другой стороны, кем осуществляются целенаправленные и сознательные, научно обоснованные и рационально спланированные действия, нацеленные на разрушение гуманизма и нравственности, человечного в человеке? Ответ очевиден: теми людьми, которые понимают и "ведают, что творят". Действительно, ситуация выходит за пределы здравого рассудка. Видимо, рассудок этот находится в стадии крайнего помешательства, если кроме "золотого тельца", а точнее - "зеленого", он больше ни на что не в состоянии реагировать.
Еще один аспект проблемы. Мы живем в переходный период, а как известно, переломные стадии в развитии общества страшны не столько экономическими, политическими и другими катаклизмами и катастрофами, сколько теми потрясениями, которые испытывает и переживает сознание, духовная сфера жизни общества. Справедливо называют сознание переходного периода "несчастным сознанием", ибо в нем осуществляются сложнейшие деструктивные процессы, связанные с ломкой устоявшихся представлений, убеждений, прежней веры, нравственных и социальных норм и принципов. Люди, лишенные твердой духовно-нравственной опоры, оказываются, образно говоря, брошенными в штормовое море: кто как может, тот так и выплывает, а те, кто не умеет плавать, идут ко дну.
В этом смысле очень похожи события 1917 года и конца нынешнего века. В обоих ситуациях социально-политические и экономические трансформации осуществлялись и осуществляются в условиях незрелости, "неготовности" массового сознания к фундаментальным качественным трансформациям в его содержании. Поэтому как в начале века, так и в конце на вооружение был взят один метод: внешнее принуждение, насильственное воздействие, которые лишали людей возможности самостоятельного внутреннего выбора нравственных принципов поведения и действия. Вся совокупность общественных отношений вырабатывала единственную максиму жизни: хочешь жить, социально выжить, поступай так, как требует избранный политиками путь (социалистический, капиталистический). Известно, в каких уродливых формах духовной перестройки этот процесс проходил раньше.
В современной ситуации мы наблюдаем нечто подобное, только со знаком "наоборот". То, что прежде было белым, стало черным, было - злом, стало добродетелью. Однако есть и различия. Тогда все-таки был социальный идеал, пусть иллюзорный, но он был и функционировал в общественном сознании в качестве объединяющей и направляющей идеи. В его реализации особое значение отводилось труду, трудовой деятельности. Теперь же отсутствует идеал. Рыночная экономика не может выполнить его функции, так как она является только средством достижения чего-то. Чего? Будущего капитализма? Но в том виде, в каком он сегодня представлен в Европе и Америке, капитализм очень не соответствует представлениям об идеале.
Итак, нет общественного идеала, следовательно, отсутствует и объединяющая людей идея. Социальный "шторм" продолжается и усиливается, человеческий дух мечется в поисках хоть сколько-нибудь прочной опоры, чтобы выжить. И чем дальше, тем сложнее ее найти. Вот уже сознания каждого человека коснулась жуткая по своей сути правда жизни: хочешь выжить, остаться на плаву -ориентируйся в поведении и деятельности на анти-человеческие принципы и нормы, укради, убей, солги, обмани, лжесвидетельствуй, прелюбодействуй - и ты достигнешь верхнего положения в структуре социальной иерархии. Будешь богат, наделен властью и могуществом. Честный труд, равно как и честь, достоинство, любовь, искренность и многое другое из того, что определяет основу самосохранения человека и общества, все больше исчезают, стираются в условиях жизни. Ее реальные условия вынуждают даже тех людей, в душах которых еще остается "тепло и свет" нравственных установок, идти на сделки с собственной совестью. Поистине, "несчастное сознание" и трагическое общество. Есть ли будущее у общества, которое организуется и функционирует на ценностях, противоположных его природе и сущности?
Часто можно слышать в качестве аргумента, оправдывающего массовую безнравственность, беззаконие, разгул насилия и преступности, что это все необходимые, побочные явления, характерные для начального этапа процесса капитализации общественных отношений. Об этом свидетельствует история становления капитализма на Западе. Они пережили эти негативные страницы истории, и мы в конечном итоге их как-нибудь преодолеем.
Действительно, процессы, связанные с изменением форм и типов собственности, всегда сопровождались насилием и кровью. Но все-таки следует сегодня учитывать одно чрезвычайно важное обстоятельство. Мир стал принципиально другим. Процессы интеграции стран и народов, их взаимодействие и взаимосвязи все больше образуют единое социальное пространство, космополитичное мировое сообщество, благополучие которого зависит от каждой страны и народа. Это мир взаимозависимых сущностей. То, что происходит в отдельном государстве, так или иначе отзывается на всем мировом пространстве. На фоне углубляющихся глобальных кризисов, в условиях не виданных ранее научно-технических, информационных, военных, технологических достижений фактор духовно-нравственной ориентации имеет чрезвычайно огромное значение. Беспредел, антигуманизм, безнравственность, бесчеловечность, безответственность, культивируемые в одной стране, несут в себе потенциальную угрозу всему миру. Поэтому вряд ли правомерно сегодня находить оправдание и утешение в исторических аналогиях. Наше сегодняшнее настоящее может погубить не только собственное будущее, но и разрушить будущее мировой цивилизации.
Я затронул лишь некоторые аспекты сложной, многосторонней проблемы образования и культуры. Из краткого их анализа, на первый взгляд, следует такой весьма неутешительный вывод: невозможно научить человека нравственности и культуре, привить ему гуманистические начала жизни в обществе, функционирующем по законам, отрицающим их жизненную значимость, важность, полезность.
В детском саду, школе, техникуме, колледже, вузе человека убеждают в том, что он должен быть добрым, справедливым, уважительно относиться к старшим, слабым, больным, обязан любить родителей, Родину, беречь природу, учат видеть и понимать прекрасное. Однако могут ли полученные знания быть усвоенными сознанием в качестве внутренних нравственных принципов, определяющих поведение и действия человека, если его ближайшее окружение и общество в целом до краев переполнены несправедливостью, завистью, злом?
Иными словами, гуманитарное образование сегодня функционирует как автономная, самостоятельная система, изолированная от других общественных структур. Это государство в государстве, которому предписано выполнить заведомо невыполняемую задачу: формировать образованную, просвещенную, воспитанную, то есть культурную личность. Достичь этого возможно только совокупными усилиями всего общества. Думаю, что первым шагом в этом направлении должно стоять осознание необходимости гуманизации и гуманитаризации всех общественных отношений. В наших силах уже сегодня кое-что изменить. Скажем, вполне реально поменять содержательную стратегию телевещания, средств массовой информации, внести соответствующие коррективы в практику подбора и расстановки управленческих кадров и т.д.
Несколько слов хочу сказать о проблеме кадров. В любом коллективе очень многое зависит от руководителя. Для успешного выполнения своей функции он должен обладать рядом качеств: прежде всего высоким профессионализмом, организаторскими способностями, уметь ладить с людьми, быть дипломатом, прогнозистом и т.д. Чем выше ранг руководителя, тем больше от него требуется. Но в иерархии критериев отбора отсутствуют те, которые характеризовали бы личность хотя бы со стороны общегуманитарной подготовки, культурного уровня.
Чтобы быть избранным на пост Папы Римского, претендент должен иметь докторские степени по философии и теологии, владеть иностранными языками. Чтобы защитить кандидатскую диссертацию в любой области науки, соискатель должен сдать экзамен по философии и иностранному языку. А вот для того, чтобы быть руководителем, начиная от министра, директора объединения, этого не требуется. Хотя, исходя из логики здравого смысла, должно быть наоборот: чем выше ранг руководителя, тем более высоким уровнем гуманитарных знаний он должен обладать, тем больше демонстрировать способность к критической саморефлексии, логическому мышлению, быть примером образованности, культурности.
В этой связи не могу не коснуться вопроса, связанного с выборами депутатского корпуса. Совершенно ясно, что люди, которые берут на себя столь большую личную ответственность за положение дел в стране, и общество, возложившее на них эту обязанность, должны осознавать, что эффективность законотворческой деятельности прямо и непосредственно зависит от знаний и компетентности ее субъектов.
Как в целом политика, так и законодательная сфера - сложнейшие структуры социальной организации, выполняющие функции управления и упорядочения общественных отношений. Именно здесь решаются и определяются судьбы страны, а значит, так или иначе, политическая деятельность депутатов затрагивает интересы каждого человека.
Разумеется, что для плодотворного ее осуществления необходимы серьезные и глубокие гуманитарные знания не только из области юриспруденции, но и истории, философии, политологии, экономики, культурологии, религиоведения, позволяющие принимать решения, удовлетворяющие не только сиюминутные общественные потребности, но и максимально учитывать спектр социальных взаимодействий, вовлеченных в пространство этого решения.
Другими словами, депутатскому корпусу необходимы знания об обществе как целостном организме, составляющих его структурах, формах и типах взаимосвязей и взаимодействий. При таком условии, видимо, удалось бы избежать корпоративной изолированности интересов различных социальных слоев и групп, то есть ущербной практики, когда каждый субъект законотворчества "тянет одеяло" на себя. Рабочие, крестьяне, предприниматели, врачи, учителя, ученые, пенсионеры, инвалиды, военнослужащие, представители каждой социальной сферы, выражая и защищая собственные интересы, принимают соответствующие законы, которые, в своей совокупности, не обеспечивают единства законодательной инициативы. По отношению к обществу в целом они оказываются не только мало продуктивными, но иногда даже содержат деструктивные элементы, нагнетающие социальную напряженность и содействующие социальной нестабильности в стране.
Думаю, далеко не достаточно обладать высоким профессионализмом в какой-то одной сфере деятельности и на этом основании претендовать на депутатский мандат. Не всякая кухарка, слесарь, механизатор, инженер, учитель, экономист, врач способны управлять государством. Следует расстаться с этой иллюзией, иначе мы еще очень долго будем топтаться на месте. Общество, все мы должны предъявлять более серьезные требования к народным избранникам.
Иногда думаю, насколько бы уменьшилось количество выдвигаемых кандидатов в депутаты, если бы они проходили предварительное тестирование, например, сдавали кандидатский экзамен хотя бы по одной из гуманитарных дисциплин. Если ученый, занимающийся, скажем, узкими проблемами той ли иной науки, должен знать философию, то почему знание ее не обязательно для человека, претендующего управлять обществом?
Сегодня проблема гуманизации общественных взаимодействий и структур все больше переносится в плоскость расширения гуманитарного образования. При этом решение проблемы основывается на представлении о том, что гуманизация - внешний момент, который с помощью знания можно внедрить в жизнь. Однако вряд ли знания о человеке внесут существенные изменения в духовные смысложизненные ориентации. "Высокие" идеи не станут реальностью действительной жизни, так как они сами по себе не в состоянии "оживить душу".
Этот процесс подобен собиранию предметов народного творчества прошлых времен, которые свидетельствуют о том, что всего этого уже нет в качестве реальной повседневности. Так и стремление решать проблему гуманизации средствами привнесения в сознание "человеческого", есть не что иное, как демонстрация музейного экспоната. Хотя, разумеется, нельзя игнорировать важность и значимость гуманитарного знания. По мнению известного ученого, как его называют - "английского Ломоносова", лауреата Нобелевской премии Бертрана Рассела, "культивация человеческой мысли редко порождает позитивные и гуманные чувства, хотя случается и это. Дело в том, что она прививает человеку интересы, отличные от тех, которые заставляют его отравлять жизнь ближнему, а и приобщает человека к другим источникам самоуважения, отличных от жажды власти".
Таким образом, развитие гуманитарных знаний и образования общества предстает как одна из важнейших составляющих гуманистической ориентации. Однако она является не единственной и, конечно, далеко не главной. Невозможно только через "знательность" привить и культивировать чувства любви, сострадания, сопереживания и так далее.
В начале третьего тысячелетия человечество все больше начинает осознавать тот факт, что знания, лишенные любви, нравственности, представ-ляют реальную угрозу не только существованию человека, но и всему живому на земле… И, видимо, пришло время жить по заповеди одного из библейских пророков: "Я приду к людям, чтобы избавить их от знания не знающего любви"…

ГУМАНИЗМ - ОСНОВА НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ

Не только из учения марксизма, но и из жизни известна великая сила идей в развитии общества. Они могут как содействовать, так и препятствовать его совершенствованию, могут как тормозить, замедлять темпы движения, так и ускорять. Особенно велика роль таких идей, которые способны увлечь за собой широкие народные слои, сплотить их и направить действия на реализацию общей цели.
Поэтому проблема духовной основы общества, его идейного единства никогда не утрачивала своей актуальности. Но в переходные периоды развития общества она приобретает первостепенную значимость, ибо требует идейного обоснования избираемого страной политического и социально-экономического пути. Хочу высказать некоторые суждения по проблеме разработки государственной идеи и идеологии.
Начну с вопроса о том, что такое идеология.
Идеология - понятие, обозначающее совокупность идей, представлений, политических лозунгов, программных документов партий, философских концепций и т.д., в которых отражаются жизненно практические интересы и цели общества и содержатся программы деятельности. Ядром идеологии выступает круг идей, связанных с вопросом захвата, удержания и использования власти субъектами политики. (См.: Идеология. Новейший философский словарь. Минск, 1999, с.256). Как следует из данного определения, сущность идеологии и ее назначение состоит в поддержании и защите существующего порядка или, наоборот, в противодействии ему. В этом плане государственная идеология - это прежде всего политическая идеология, защищающая и обосновывающая действия политической власти.
С момента возникновения государства идеология стала необходимым элементом его функционирования. Хотя сам термин "идеология" появился гораздо позже. Его автором был деятель позднего французского просвещения Дестют де Траси, который понятие "идеология" употребил для обозначения науки о законах правильного мышления. Но вскоре оно стало использоваться в ином смысле, а именно, как специальная область деятельности государства, включающая разработку теоретических обоснований государственной политики и выработку технологических методов и способов воздействия на сознание людей. В ХХ веке идеология превратилась в одну из главных сфер деятельности государства и мощнейшее средство воздействия государства на людей. И такое положение не вызывает удивления. Главным заказчиком идеологии выступает государство. Оно не мыслимо без идеологического обеспечения. Политическая власть нуждается в обосновании и защите существующего политического режима проводимого им курса. То есть основная функция идеологии - апологетика действующей политической власти, следовательно, государства.
В этом сущность и назначение государственной идеологии. Хотя в любом социально стратифицированном обществе есть и оппозиционная идеология, которая явно или скрыто, легально или нелегально реализует противоположные функции. Но разумеется, что приоритетную роль играет официальная или государственная идеология.
Таким образом, первое требование, которое предъявляется к идеологии, состоит в том, что она должна представить теоретически оформленную концепцию, указывающую преимущество, достоинство осуществляемого политического курса и перспективные возможности политической власти в реализации надежд и ожиданий населения страны. Не могу согласиться с мнением о том, что "поднять экономику проще, чем наладить систему идеологической работы, выстроить ее и получить от нее эффект". Ведь функционирование общества осуществляется на основе экономики. Чем успешнее она развивается, чем значительнее ее достижения, тем больше возможностей она представляет людям в реализации их способностей, стремлений, желаний, тем больше расширяется пространство удовлетворения потребностей в социальной, политической, духовной сферах жизни общества. Чем экономически богаче страна, тем большую роль она играет в международных отношениях. Ведь это прописные истины. К такому роду истин относится и тот факт, что нет дела более сложного, чем эффективная организация деятельности общества как целостной системы, а она обеспечивается в конечном итоге экономикой. Как показывает исторический опыт, в странах, в которых отлажен экономический механизм, где его функционирование в общем не дает сбоев, государственная идеология незримо, "не ощущаемо" присутствует. Нет необходимости никому доказывать, что государство проводит правильную политику. Люди на собственном жизненном опыте ощущают эту "правильность" через достойную заработную плату и пенсионное обеспечение, через предоставленные государством гарантии и т.д. Кстати, государственная идеология США, сформированная в идеях - концепциях "общества всеобщего благоденствия", "общества равных возможностей", базируется на экономической основе. И, наоборот, в периоды кризисов, экономической нестабильности (конечно, и политической) роль идеологии неизмеримо возрастает. Кстати, прежде всего экономическими причинами объяснялось то, что в Советском Союзе столь большое внимание уделялось проблемам идеологии. Если бы в нашей сегодняшней стране экономика развивалась успешно и эффективно, нам не было бы необходимости обсуждать вопросы идеологии и думать над проблемой государственной идеи. И тогда интеллектуальные усилия страны мы бы сосредоточили на проблемах духовного развития. Но имеем то, что имеем. "Поднять экономику", особенно из руин - дело чрезвычайно сложное, но не совершив этого, не поможет выжить никакая, даже самая тщательно разработанная идеологическая доктрина. Она лишь на некоторое время может стабилизировать состояние общества, но рано или поздно вал экономических проблем прорвет эту плотину. Явным примером этого был Советский Союз.
Государственная идея нужна, и значение ее в жизни общества огромно. Она в состоянии объединить, воодушевить людей (например, идея коммунизма), направить их усилия и волю на реализацию общей для них цели. Но для того, чтобы она выполнила свою роль, такую идею недостаточно сформулировать, она должна быть усвоена массовым сознанием.
Такая идея должна быть привлекательной для большинства населения, отражать его непосредственные интересы и чаяния, надежды и мечты. Сложность ее разработки заключается в том, что она рождается не в кабинетах чиновников и не в умах ученых и теоретиков. Она возникает в народной среде, в сознании масс. "Витая в воздухе", она вызревает на бессознательном уровне. Будучи в эмбриональном состоянии, она как бы ожидает своего рождения. И помочь ей родиться - задача теоретиков. Они призваны оформить логически и рационально выразить массовые интуитивные устремления, перевести их на уровень осознания и сделать доступными для понимания. Только при этом условии можно говорить о сознательном и добровольном усвоении идей населением страны. Хотя есть и другой путь. Используя потенции теоретического разума, можно создать такую концепцию, которая представит черное - белым, несуществующее - существующим, мифическое - реальным. Развитая система средств массовой информации сегодня позволяет внести любую, даже самую далекую от интересов народа идею в массовое сознание и сделать ее материальной силой. Вспомним хотя бы предвыборную кампанию Б.Н. Ельцина. Лозунг, под которым она проходила "Голосуй, а то проиграешь", был внедрен в сознание народа. Народ проголосовал и ... проиграл. В подобного рода ситуациях достаточно очевидно демонстрируются сущность и функции идеологии.
Но мы уже это проходили в советский период и помним идеологию развитого социализма. Хотя эта возможность полностью не исключается и сегодня.
Чем больше политически, социально, экономически, этнически, духовно общество дифференцировано, чем сложнее оно организовано, тем труднее обнаружить фундаментальные основания его идейного единства. Эта проблема особенно усложняется, когда общество находится в стадии переходного периода, требующего сознательного выбора социально-политической стратегии. Та ситуация, в которой мы сегодня живем, характеризуется многообразием интерпретаций и оценок происходящего и отсутствием общественного согласия в определении целей, идеалов перспективного развития страны. С одной стороны, советский социализм, продемонстрировав свою историческую несостоятельность, тем самым скомпрометировал идею социализма. С другой стороны, опыт реализации курса на развитие рыночных отношений в России свидетельствует скорее о потерях, неудачах, ошибках, чем о достижениях и приобретениях. Кроме того, открывшийся "железный занавес" позволил увидеть действительное "лицо" современного технологически и экономически развитого общества, где с несомненными материальными и социальными успехами соседствует и процветает "дьявольский лик" действительности. Поэтому сегодня в нашем общественном сознании весьма заметна тенденция падения авторитета Запада и Америки как идеала, к которому следует стремиться и по модели которого осуществлять перестройку. В-третьих, ориентация на соединение государственного социализма и рыночных преобразований (при приоритетной роли первого) в нашей стране также не принесла таких результатов, которые бы вдохновили большинство населения на сознательный выбор предложенного курса. Хочу обратить внимание на следующее обстоятельство. Мне кажется, что относительная социально-экономическая стабильность в период перестроечного развития нашего общества приобрела черты застоя. В стабильности не функционируют внутренние источники саморазвития, самосовершенствования общества, а отсюда и его состояние больше характеризуется "топтанием на месте". По крайней мере, на уровне обыденной жизни и ее восприятия тенденция на улучшение ситуации не улавливается. Реальная жизнь, по-прежнему, переполнена проблемами и противоречиями, и с каждым днем они не уменьшаются, а, наоборот, углубляются и умножаются. Говорить о них можно бесконечно. В них моя боль за многострадальных соотечественников и судьбы Родины. Я думаю, какую идею им можно предложить, чтобы она вселила в них дух надежды на лучшее будущее, пусть не их самих, а детей и внуков ныне живущих. Честно скажу, что такой государственной идеи, которая бы, с одной стороны, оправдывала и защищала действия политической власти, а с другой - сплотила и воодушевила народ, я не вижу.
Второй аспект проблемы. За время перестройки наш народ многому научился. И главный урок, который он вынес - не доверять красивым словам, обещаниям политиков равенства, братства, счастья, справедливости и т.п. Кстати, из истории мы знаем, что не было, пожалуй, ни одного императора или президента, который бы в обосновании своей политики не использовал категорию "интересы народа". Ленин, размышляя над первостепенными задачами социалистического государства, указывал, что прежде всего средствами идеологического воздействия необходимо представить интересы пролетариата как интересы всего народа. Что и было успешно осуществлено. Более того, обнаруживается и такая закономерность: чем больше дистанция от проводимого политического курса до реальных, жизненных интересов большинства населения, тем больше в идеологии апелляций к интересам народа.
Таким образом, задача разработки идеологии и государственной идеи достаточно сложная в принципе, а в современном обществе ее решение многократно усложняется. Но решать ее придется.
Я думаю, что независимо от того, какой стратегический путь политического и социально-экономического развития выберет наша страна, важно главное, чтобы в основу ее была положена мировоззренческая гуманистическая парадигма. Ее специфика определяется идеей глобальной сущности человека, интегрированного в целостную систему единства космос - природа - социум. Отсюда следует, что главным принципом, регулирующим взаимодействие отдельных ипостасей бытия, их существование и развитие, является принцип коэволюции, соразвития. Человек в этой системе выступает в качестве субъекта, высший долг и смысл пребывания на Земле которого заключается в личной ответственности за сохранение и приумножение Жизни во всем многообразии ее проявлений. В отличие от антропоцентрического гуманизма, в центр которого помещается Человек как высшая ценность, современный гуманизм утверждает, что смыслообразующим ядром мировоззренческих ориентаций является Человекомерная тотальность, а высшую ценность составляет Жизнь. Жизнь - как единственный способ и условие со-существования мира и человека на всех уровнях: биологическом, природном, социальном, душевном, духовном, космическом, трансцендентном. Жизнь как способ развертывания способностей личности, ее творческого потенциала.
Специфика современного социального пространства обнаруживается в процессах глобализации и интеграции, взаимосвязи и взаимозависимости всех субъектов исторического процесса. Мировая история, единый мировой исторический процесс - это уже не теоретическая абстракция, а самая что ни есть действительная реальность. Если интеграционные тенденции в экономике, технике, политике и т.д. достаточно очевидны, то в области духовной все обстоит наоборот. Многообразные религиозные формы, политико-идеологические доктрины разъединяют людей, иногда превращаясь в непреодолимые преграды для взаимного понимания в совместных действиях. В этом обнаруживается одна из причин углубления глобальных кризисов, бессилия человечества перед общими для всех проблемами: экономическими, демографическими, угрозой термоядерной войны, наркоманией, СПИДом, криминализацией, терроризмом и т.д. И как результат - под угрозой оказывается сама Жизнь во всех ее проявлениях. Как никогда ранее сегодня человеческая жизнь зависит от сохранения космо-природно-социальной ценности бытия. Человек глубоко интегрирован во все многообразие связей и взаимодействий бытия, его онтология не суверенна. И духовная ипостась человека не свободна, ибо она также обусловлена действием внутренних законов единого целостного Бытия. Мир разнообразен, но он един. Только сохранив это единство, можно рассчитывать на существование разнообразия. Ведь все мы люди, объединенные общей принадлежностью к роду человеческому. Живем на одной планете, в одном мироздании, светит нам и согревает нас одно солнце, освещают темноту ночи одна луна и одни и те же звезды, у нас один небосвод и одна земля. Все это простые истины. Но как сложен путь к их осознанию, к формированию в самом себе нравственной максимы - не навреди, люби, береги мир, в который ты пришел, сделай свое пребывание на земле событием космического значения.
На мой взгляд, смыслопорождающей матрицей, определяющей структуру ценностей, может быть мировоззренческая парадигма, фундаментальное основание которой составляет идея единства и взаимозависимости человека, общества, природы, космоса. По своей сути она не противоречит ни религиозному, ни атеистическому взгляду на мир, и поэтому может стать основанием объединения усилий науки и религии в формировании личности, нравственно ответственной за судьбы человечества и мироздания, устремленной к сохранению и созданию живого в Живом, духа в Духе, добра в Добре, красоты в Красоте, истины в Истине, любви в Любви.
Гуманизм как мировоззренческий принцип не сводится к какому-то одному основанию. Его особенность заключается в том, что он синтезирует дух, душу и чувства в единое пространство высоконравственного напряжения. В этой связи следует отметить, что гуманистическая парадигма выражает особенности национального характера белорусского этноса, специфику его психологии и духовно-нравственных ориентаций.
Если духовная парадигма действенного практического гуманизма составит основу национальной (государственной) идеи, это будет означать, что наша страна уже сегодня закладывает реальный фундамент не только для перспективного будущего собственного народа, но и для всего человеческого общежития.

ПРИОРИТЕТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ЭЛИТЫ В XXI СТОЛЕТИИ

В современном мире существует ряд проблем, решение которых возможно лишь совместными усилиями интеллектуалов, независимо от сферы их деятельности. К таким объединяющим всех нас проблемам относятся следующие группы. Глобальные, среди которых на первое место можно выдвинуть проблему мировоззренческого кризиса, следствием которой является духовно-нравственная деградация субъектов социального действия. Сегодня подавляющее большинство стран мира, в том числе и наше государство, живет по формуле успеха, основанной на поклонении одному идолу - его величеству доллару и нацеленной на достижение максимальной финансово-экономической эффективности. Где уже здесь до понимания Человека как цели? И человек, и природа, и культурные достояния - все превращается в средство для достижения материального успеха. Отсюда и экономический кризис, и военная угроза, и демографический кризис, наркомания, алкоголизм и так далее. Эти проблемы всечеловеческие, от их решения зависит, будет ли сохранен наш национальный дом, наша Родина. Вторая группа проблем обусловлена конкретно исторической ситуацией, сложившейся в нашей республике: организации, обустройства, жизнеобеспечения общественного организма. Решить их призваны интеллектуалы, то есть люди, которые отличаются образованностью, просвещенностью, уровнем культуры, способные к творчеству, действию и обладающие чувством личной ответственности за результаты содеянного.
Высокая миссия и особая ответственность, как в решении многих проблем, так и в формировании интеллектуального слоя принадлежит тем, кто занят в сфере образования.
Здесь тоже есть немало проблем. Чтобы их определить, необходимо выяснить основную задачу образования. Очевидно, что сегодня главная задача - не формирование узкого специалиста, профессионала, а сотворение культурной личности, образованной, воспитанной, ответственной, с духовно-нравственной доминантой.
Отсюда следует, что образование должно быть направлено не только на обучение знаниям, оно должно в самом широком смысле образовывать личность. Следовательно, оно должно быть воспитывающим. Воспитывающее образование - это объективная потребность нашего времени. Знания сами по себе нейтральны в отношении нравственной оценки. Они могут быть использованы как во вред, так и во благо. Афоризм Бэкона "Знания - сила" сегодня скорее наделяется отрицательным смыслом, нежели положительным. Поэтому важно придать Знаниям жизнесозидающий статус. А это можно осуществить через воспитывающее обучение. На мой взгляд, воспитывающее обучение - это не внешняя сторона, искусственно имплантированная в систему образования, а ее имманентное свойство. То есть воспитание - это не отдельная часть обучения, а его необходимый атрибут. В широком смысле обучение - это и есть воспитание, и наоборот. Однако, к сожалению, на практике обучение и воспитание предстают как два параллельных процесса. Что можно предпринять, чтобы ситуация изменилась? Я думаю, что наши усилия должны быть сосредоточены по следующим направлениям.
Обучение должно быть нацелено не на внесение в сознание уже известных истин, не на голое информирование, а на развитие способности мыслить, думать, сомневаться, сопоставлять, критически размышлять. Пока же наша Школа ориентирована на реализацию скорее информационной функции, нежели обучающей.
Предметное обучение должно иметь смыслоценностное оформление, цель которого - формирование гуманистической мировоззренческой парадигмы. Что это значит? В советской школе воспитание было внутренне интегрировано в общий процесс образования. Основу этого единения составляла марксистско-ленинская идеология. Воспитание в ее духе осуществлялось не только в форме специальных программных мероприятий (трудовое, патриотическое, нравственное, эстетическое и др.), оно было не только важной самостоятельной частью процесса обучения, его необходимым элементом. Не менее, а может быть, более важным было то, что само предметное обучение было воспитывающим. Марксистско-ленинская идеология пронизывала не только гуманитарные дисциплины (историю, философию, этику, эстетику и т.д.), но и естественные, и технические. Как результат, система образования формировала определенный тип мировоззрения - коммунистический, т.е. взгляд на мир в целом, место и роль человека в нем, а отсюда как бы "задавала" определенную духовно-нравственную матрицу, мотивирующую поведение и действие субъектов.
Другими словами, обучение было воспитывающим. Что же мы наблюдаем в нынешней ситуации? За 10 лет как общество в целом, так и система образования лишилась объединяющего духовного стержня. Отсюда, образование реализует только информационно-обучающую задачу, воспроизводя специалистов в узких профессиональных областях, но не Человека - человечного, воспитанного, культурного. Воспитание целиком и полностью осуществляется в Школе жизни, которая требует и воспроизводит "анти-человека": жестокого, немилосердного, алчного, которого идеология успеха ориентирует на необходимость формирования таких процессов, как укради, убей, солги. Честному, порядочному человеку материального успеха не добиться. Дети мечтают быть кем угодно, но об упорном труде никто не помышляет.
Преодолеть сложившееся положение пытаются через гуманизацию и гуманитаризацию образования. Но реформы, проводимые в этом направлении, в большей степени касаются внешней, и, как правило, формальной стороны. Новация сводится к следующему: во-первых, к появлению учебных заведений (и других учреждений) с прилагательным "гуманитарный", и, во-вторых, к увеличению количества предметов (и часов) гуманитарного цикла. Конечно, важной является деятельность и в этом направлении. Хотя очевидно, что ее не только недостаточно, но сама по себе она не в состоянии трансформировать качественную сторону образования. Опыт свидетельствует о том, например, что преподаваемые в вузах гуманитарные дисциплины не решают задачу формирования человека культурного. Они предлагают обучаемому совокупность знаний, формальное усвоение которых не в состоянии осуществлять существенные сдвиги в духовно-нравственной ориентации личности. В подавляющем большинстве случаев выпускники вузов - профессионалы, интеллектуальный фонд которых заполняют знания из отдельных, узких областей деятельности. Знания по гуманитарным дисциплинам в их сознании, как правило, реально не функционируют, "не работают". Их индивидуальная и общественная невостребованность создает иллюзию второстепенности, а иногда и ненужности гуманитарных предметов.
Несомненно, у нас уже сегодня есть возможность гуманизировать обучение, знание, объединить все его многочисленные потоки единой смыслоценностной матрицей, основу которой составляют такие идеи: единство и взаимосвязь космоса - природы - человека - общества; сохранение и утверждение Жизни во всех ее ипостасях; личная ответственность каждого за результаты содеянного.
Только тогда, когда обучение будет основываться на триаде: "знание - гуманизм - действие", оно в состоянии реализовать воспитывающую, образовательную функцию.
Несомненно, что переживаемый страной период характеризуется одновременным действием глобального кризиса и общего национального, что в значительной степени усугубляет ситуацию в обществе. Кризисные явления, разворачивающиеся во всех сферах жизнедеятельности общества, выступают в качестве основы антивоспитания. Они формируют тип личности, противоположный моделируемому идеалу. За прошедшие немногим более десять лет мы оказались чрезвычайно дистанцированы от типа личности, основными критериями которой являются образованность, воспитанность, просвещенность, то есть культурность. Очень важным представляется нейтрализовать, смягчать антивоспитательный эффект, но не решать проблему призвана система образования. Для реализации этой задачи она должна ориентироваться на воспитывающее образование. Воспитывающее обучение предполагает усвоение и понимание любого естественного и гуманитарного знания как отдельного элемента интегрированного в общую систему единого по структуре разнообразного, разнокачественного мироздания.
Центральным звеном воспитывающего обучения должно стать человеческое измерение бытия. В этом аспекте главное внимание должно быть сосредоточено не на "голом" запоминании физики, химии, биологии, дат исторических событий, философских и религиозных учений, социальных закономерностей и так далее, а на приобщении молодого человека к самостоятельному осмысливанию полученных знаний с точки зрения решения вечных вопросов: в чем сущность человека, какова его предназначенная роль в общей структуре мироздания, что есть судьба человека, что значит жизнь и смерть, в чем смысл человеческой жизни и так далее. Человеческое измерение бытия - это прежде всего духовно-нравственное измерение. Поэтому, обучение, основанное на нем, содержит возможности формирования не только знающей, но и нравственной личности, ответственной за свои поступки, за судьбу других людей, за сохранение жизни и мира на планете.
Человеческое измерение бытия - это деятельное измерение. В воспитании нравственных начал деятельности следует внести корректировки в теорию и идеологию социальных действий. Древнеиндийская философия утверждает, что путь человеческих свершений должен основываться на триаде: путь знаний - путь любви - путь действия. Необходимо вспомнить эту мудрость и в соответствии с ней дополнить структуру социального развития важнейшим элементом - гуманистическим, нравственно-общественным.

ДЕТИ ТРУДНОЙ СУДЬБЫ

Мой дед с материнской стороны, Александр Викентьевич Кирбай, родился в 90-х годах XIX века в семье, большой даже для тех лет - пять сыновей, две дочери. Все трудились от темна до темна в поле, в доме - хватало забот. Однако жили не хуже других, худо-бедно сводили концы с концами. По крайней мере, мать не припоминала, чтобы дед когда-нибудь жаловался на тяготы жизни "при царе"…
То было время, когда в недрах движения революционеров "передовой мысли" типа Владимира Ульянова и ему подобных зарождались и зрели тщеславные и, как оказалось впоследствии, утопические идеи о свержении царя, захвате власти, установлении диктатуры пролетариата, построении невиданного в истории общества равенства, справедливости, добра…
Время показало, что это была чистейшей воды авантюра. Невозможно создать такое общество, тем более в экономически отсталой, некультурной, неграмотной стране, какой была Россия после разоривших ее войн и революций начала века. До этого надо дорасти, созреть, с наскоку тут не возьмешь. Прошло уже почти 100 лет, а мы до сих пор пожинаем плоды тех утопических планов.
Еще довольно молодым Владимир Ульянов, познакомившись с трудами К. Маркса, перенес теорию марксизма на российскую действительность и, с патологическим упорством все свои помыслы сводил к одному - захвату власти, все равно каким путем, мирным или вооруженным. А ведь основоположник учения, автор "Библии" коммунизма - "Капитала", будучи уже на склоне лет, больным, предупреждал рьяную революционерку Веру Засулич о пагубности такого шага. Выводы "Капитала" основывались на экономике таких промышленноразвитых стран, как Германия, Англия, а для России они неприемлемы. Но Засулич игнорировала это предупреждение. Г.В. Плеханов, настоящий ученый-мыслитель, знаток и ценитель русской культуры, также выступал против ленинской авантюры.
Владимир Ульянов, однако, был просто одержим идеей перевернуть, переустроить мир. Большинство его статей и книг посвящено теории революции, в которой диктатуре пролетариата отводится роль панацеи от всех бед. Тактика лицемерного заигрывания с народом: "фабрики - рабочим, землю - крестьянам" дала свои результаты. Кто тогда мог объяснить забитому, неграмотному народу, что планы эти вряд ли осуществимы, и тем более, кто мог предвидеть во всей полноте трагедию большевистского "внедрения" теории в жизнь?
Молох диктатуры пролетариата сразу же после октябрьского переворота начал работать со страшной силой. Это стало очевидным для большинства мыслящего населения как в молодой советской стране, так и за ее пределами. Но беда была в том, что внутри страны от него никуда не спрячешься, не убежишь, не отсидишься - он вездесущ, беспощаден… Восстаниями против кровавого террора диктатуры большевиков уже в первые годы их правления были охвачены многие российские губернии. Первым поднялся против нее в феврале 1921 г. Кронштадт, утопленный вскоре в крови. Волновались и бунтовали голодные Украина, многие российские губернии, особенно на юге страны, доведенные до отчаяния грабительской продразверсткой, осуществляемой вооруженными отрядами. Вошло в историю восстание крестьян Тамбовской губернии, жестоко подавленное М. Тухачевским - будущим красным маршалом, ставшим потом жертвой той жесистемы, к созданию которой он приложил немало усилий. В стороне от антибольшевистских волнений не осталась даже "толерантная" Беларусь: в конце 1920 г. восстали Слуцкие крестьяне. Восстание было также жестоко подавлено войсками, и о нем на протяжении семидесяти лет даже не упоминалось в истории страны.
Жестокость всегда была присуща большевистским вождям: В. Ленину, дававшему распоряжения "расстреливать, наказывать строжайше всякую сволочь", отправлять противников режима в концентрационные лагеря или высылать за границу, Ф.Дзержинскому, не даром названному "железным", - основателю инквизиции ХХ века, известной как ЧК (затем ГПУ, НКВД, КГБ), И.Сталину, диктатору и подлинному могильщику всех гуманных идей революции. А что уж говорить о Л.Троцком, этом беспощадном трибуне революции, пролившем в свое время реки крови, и о многих других "пламенных революционерах"…
И как всегда, при всех правлениях, при царях и комиссарах, больше всех и в первую очередь страдало крестьянство. Эти люди, безропотные, трудолюбивые и безответные, которые кормят страну, в том числе и своих палачей, заслуживают настоящего уважения и преклонения. Сельское население на протяжении веков и до сего дня не избавилось от крепостничества, от отупляюще тяжелой работы, от идиотизма, по замечанию Ф.Энгельса, деревенской жизни. Постоянно неся на себе ношу рабского труда, крестьянин (именно в силу положения раба) не мог и не может прикоснуться к элементарной культуре. Так было и так есть…
Большевики планировали вопреки теориям всяких "педантов", совершив политический переворот и взяв власть в свои руки, семимильными шагами двигаться к высотам культуры. Не получилось, да и не могло получиться. Для того, чтобы воплотить задуманное коммунистами, необходим был, прежде всего, культурный базис. А где его взять, если три четверти населения страны было неграмотным.
Не отличалась высоким уровнем культуры и образования и сама верхушка новой власти. В.Ленин получил высшее образование экстерном, нигде и никогда не работал, жил безбедно, барином, то на средства сердобольной матушки, то на партийные деньги. Способный, но практически нигде не учившийся Л.Троцкий. Недоучка-семинарист, неудавшийся священник, экспроприатор с бандитскими замашками И.Сталин. Сапожник Л.Каганович, луганский слесарь К.Ворошилов, тверской крестьянин, затем путиловский токарь М.Калинин, не сумевший закончить даже гимназию Ф.Дзержинский, - все они стоили друг друга. Никто из них, как правило, нигде по-настоящему не учился, а в большинстве случаев и не работал. Их университеты - царские тюрьмы, ссылки в Сибирь и Заполярье, где жизнь была, как в санаториях по сравнению с созданными ими позже концлагерями… Они были одержимы одной идеей - как захватить власть, открывающую доступ к земным благам. Деля ее затем, после смерти Ленина, смертельно разругались между собой и погубили один другого, как пауки в банке. Действительно, есть высшая справедливость на свете…
Чтобы добиться вожделенной власти, укрепить ее, необходимо было удобрить почву кровью и костьми простого народа, рабочих и крестьян. В этом и заключалась суть диктатуры пролетариата. Понимал это Ленин со своими соратниками, главнейшим из которых, наравне с Троцким, был идеолог партии Н.Бухарин, сам оказавшийся вскоре жертвой своей же теории, слывущий ныне чуть ли не великомучеником… Но наиболее полно внедрил большевистскую идею в жизнь человеконенавистник, безусловный "рекордсмен" по количеству пролитой крови за все время существования цивилизации на Земле, Иосиф Джугашвили. Он, как никто другой, абсолютизировал диктатуру: стоит ли обращать внимание на такую "мелочь", как жизнь нескольких миллионов людей и даже целых народов по сравнению с идеей всемирной революции и овладением не только страной, но и всем миром. Диктатура победившего пролетариата требует! Вот только приблизительная цена советской власти и "счастья" жизни с октября 17-го и практически до наших дней: при ней загублено не менее 100 миллионов человеческих жизней - убито, репрессировано, погибло на фронтах, умерло от голода, от непосильной работы в результате построения "светлого будущего". А косвенные потери? Сколько неродившихся - кто подсчитает?..
А мы пели хвалебные оды Владимиру Ильичу и созданной им "самой справедливой" в мире партии, пели на всех этапах строительства так называемого социализма, а потом коммунизма, который уместнее, может быть, было бы назвать - каннибализмом. В условиях жесточайшего деспотизма большевистскому режиму на народной крови, которая достойна быть названа святой, на генетически привитом чувстве страха советского народа, всосанном с материнским молоком, удалось, тем не менее, удержаться лишь не многим более семидесяти лет. Наверное, нескоро избавятся от него и ближайшие поколения: до сих пор мы боимся говорить вслух правду о властях, о политике, давать свою оценку тому или иному событию…
Среди тех ста миллионов невинно убиенных и уморенных во имя торжества "светлого будущего" на земле незаметными песчинками затерялись жизни моего деда Александра Викентьевича Кирбая, имя которого унаследовал я, и его братьев Николая и Вацлава. Во время первой мировой войны деда призвали в армию. Он героически сражался за царя, веру и отечество, за что получил Георгиевский крест и крупповское железо между ребер. На фронте, конечно, был сагитирован большевиками и пополнил их ряды, надеясь по возвращении домой получить кусок земли. Заверения большевистских агитаторов казались очень искренними: земля - крестьянам, заводы и фабрики - рабочим; трудно было отказаться от соблазна упустить такой шанс. Многие клюнули на эту удочку, за что впоследствии жестоко поплатились, нередко - своими жизнями.
Через двенадцать лет после революции в стране началась печально известная насильственная коллективизация со всеми ее ужасами, высылкой и гибелью лучшей, наиболее трудолюбивой части сельского населения. Насилие продолжалось не одно десятилетие. И в результате сегодня печать разорения, выморочности лежит на моем крае.
Придя с фронта, уверенный в завоеванной свободе и справедливости властей, наконец-то своих, народных, дед и большинство деревенской голытьбы в середине 20-х годов начали объединяться для коллективного ведения хозяйства, хотя опыт соседней деревни Буйковичи, объединенной несколько лет назад в коммуну, оказался плачевным. Когда съели обобщенных свиней, коров, лошадей и передрались за остатки продуктов в общественном котле, поняли, что коммуна - не для них.
Коммуна в Буйковичах развалилась, а у деда и его единомышленников дело худо-бедно пошло, кое-как сводили крестьяне концы с концами. Хватало, правда, не на сытую зиму, но все же картофель и зерно были. Многие стали задумываться: при царе-батюшке жилось не хуже, зачем же тогда нужна была революция, комбеды, комиссары?.. Вслух, естественно, никто ничего не говорил. Уже тогда боялись, как говорят, своей тени, говорили шепотом, с оглядкой, а лучше было вообще ничего не говорить, ни видеть, не слышать…
Большевистская пропагандистская машина тем временем набирала обороты. Сталин становился для народа богом, царем, отцом. Все достижения связывались с именем великого кормчего, шло безудержное восхваление режима, а все провалы, неудачи списывались на "врагов народа", поиск которых велся с каждым годом все с большим упорством и настойчивостью. Кто ищет, как известно, всегда находит. Врагами становятся уже вчерашние единомышленники и друзья - не все сразу, пока выборочно, по одному и целыми группами. Дотянулись руки вездесущего НКВД и до большинства народных комиссаров - так по предложению Л.Троцкого в 1917 г. стали называться министры, почти до всех советских и партийных работников - от секретарей колхозных партийных организаций и председателей сельсоветов, секретарей райкомов, председателей исполкомов до членов Политбюро, руководителей союзных республик. Дошел черед и до командиров, комиссаров и маршалов Красной Армии.
После 1937 г. это была совсем другая страна, конечно, не социалистическая, и не капиталистическая. Уродливый феодально-рабовладельческий гибрид, растоптанная, изнасилованная "кремлевским горцем" некогда великая держава. И еще большее унижение довелось ей пережить спустя 50 лет, в наше время, но корни этого - там, в ленинской теории.
Около 900 земляков-житковчан - землепашцев, рабочих, трудолюбивых людей с мозолистыми руками были расстреляны в течение нескольких месяцев в 1937 и 1938 гг. в Мозыре, недалеко от перекрестка дорог, ведущих в бывший областной центр и Калинковичи, урочищах вокруг Мозыря. А всего здесь, по последним сведениям, загублено 2896 жизней, в том числе Александра Кирбая, братьев Коцубинских и многих других моих родственников и земляков. Все они, как правило, были молодыми или среднего возраста. Те, у кого впереди была вся жизнь, кто был полон сил и энергии, мог иметь детей, крепить страну, оборонять ее в лихую годину. Но им было суждено упасть от пули палачей, обливаясь кровью, с немым вопросом: "За что?.." За утопический социализм, за "всенародное счастье", за будущее тех, кто оставался в живых. Но и у них было мало светлых, радостных дней…
Моя деревня Рудня пострадала больше многих других деревень района. Арестованы и расстреляны около 40 человек. Самому старому, Ивану Шляхтину, было 68 лет, Людвигу Юхневичу - 28. Людвиг был расстрелян вместе с братом Антоном, как и братья Петр и Николай Коцубинские - родные братья моей бабушки Марфы, Адам и Героним Рожаловские и другие. Как явствует из материалов Гомельского областного УКГБ, 27 сентября 1937 г. был расстрелян Николай Кирбай, 1 декабря - Вацлав Кирбай, родные братья деда, Александра Кирбая. Каждый день уносил десятки жизней только в Мозыре, а сколько по всей стране?..
Массовые расстрелы начались в сентябре 1937 года. Как и каждое преступление, это, неподдающееся никакой логике, имело своих идеологов и вдохновителей, а также исполнителей. 30 июля 1937 года нарком Ежов вынес на рассмотрение сталинского Политбюро оперативный приказ "Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов". В этом действительно кощунственном документе детально перечислялись группы населения, которые подлежат репрессиям, меры наказания, доводился план проведения акций по регионам, способы и методы ведения следствия, приведения приговоров в исполнение, а также себестоимость и отчетность…В разделе "О наказании репрессированных и количестве контингента, подвергающегося репрессиям", указывалось, что все они разбиваются на две категории, число их является плановой разнарядкой и считается заданием. Как на урожай, на сдачу в заготовительные конторы сырья и животных… Для Беларуси доводилось первоначально задание на 12 тысяч человек: 2 тысячи по первой категории, это значит - расстрельной, и 10 тысяч - по второй (высылка, многолетнее, а часто пожизненное заключение в концлагерях). Самовольное превышение плановых заданий строго запрещалось, как и недовыполнение. Вскоре, правда, ретивые белорусские руководители добились значительно более высокого задания. План был утвержден Политбюро самой "человеколюбивой и справедливой в мире партии", назначен срок - "операцию начать во всем Союзе не позже 5 августа". И полилась народная кровь…
… 19 сентября 1938 год - эта дата матери запомнилась навсегда - подъехал ночью к дому "черный воронок", и на глазах онемевших от ужаса, ничего не понимавших детей и жены, изумленных сельчан, которые знали Александра Кирбая как честного, добросовестного человека, неутомимого труженика, увели большевика-крестьянина туда, откуда нет возврата. Не миновала, значит, его участь братьев…Поступили "тактично", не взяв даже деньги за проезд до Мозыря. Известно, что гитлеровцы - национал-демократы, имеющие одни корни с социал-демократами - прообразами большевиков, все включали в счет и высылали его для оплаты родственникам: затраты на содержание, учитывали стоимость соломы, на которой лежал несчастный, рытье могилы для него и даже пули… Там, в бывшей православной мозырской Михайловской церкви, находилась тюрьма. Это было в духе времени - храмы повсеместно превращались в темницы, в лучшем случае - склады зерна, картофеля. А напротив тюрьмы (или церкви?), где томились "враги народа", размещался дворец пионеров. Оттуда слышались пение, звуки горнов и барабанов. Ну чем не счастливая жизнь?.. Снова подкупает "гуманность" энкэвэдистов - разрешили свидание. Поехала на встречу с отцом моя мама, которой тогда было 16 лет. Дед держался уверенно, рассказывала она, говорил, что это ошибка, Сталин во всем разберется, и он скоро будет на свободе. Какая была вера в вождя!..
Уверенность деда передалась всем. И снова хвала и слава Сталину: на него вся надежда, он - добрый, справедливый, не даст в обиду невиновного. Но время шло, а дед не возвращался. Кое-как наскребли денег на дорогу, и мама снова отправилась в Мозырь. После нескольких суток мытарств свидание разрешили еще раз. Как вспоминает мама, деда уже было не узнать: - подавленный, сломленный, говорил невпопад, почти не поднимая головы. Не хотел, чтобы дочь увидела слезы: он плакал. Нашел возможность все-таки сказать, что сильно били, и он подписал все, что подсунули энкэвэдисты. То, что ему вменяли в вину, поражает своей абсурдностью и глупостью: будто бы в дупле дуба была спрятана рация, с помощью которой он держал связь с Пилсудским. В ноябре 1938 года, предъявив Александру Кирбаю обвинение в том, что он является агентом польской дефензивы, приговорили к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение незамедлительно. Всех трех братьев Кирбаев раздавил каток массовых репрессий…
На руках больной бабки Марфы осталось пятеро детей, которых нужно было кормить, одевать. Старшей, Лиде, было 18, остальные мал мала меньше - Ледя, Александра, близнецы Венера и Апполинарий… Ситуация после ареста деда усугублялась еще и издевательствами со стороны районного начальства и некоторых сельчан. К семье накрепко пристало клеймо "врагов народа". На детей указывали пальцами: как же, дети "врага народа". Тех, кто был постарше и состоял в ВЛКСМ, вызвали в райком комсомола и предложили: или публично отказываетесь от отца - врага народа, или исключаем из комсомола. Мама наотрез отказалась от такой сделки, у нее сразу же отобрали комсомольский билет. Одна из сестер матери не выдержала психологического нажима и … осталась в комсомоле.
Самое страшное, что это был не единичный случай. Такое положение стало массовым, стонала вся страна. Выдвинув тезис о том, что по мере достижения успехов в построении социализма классовая борьба неизбежно будет обостряться, Сталин тем самым, во-первых, "обогатил" ленинскую теорию, а во-вторых, развязал себе руки для истребления трудового крестьянства, интеллигенции, военных с целью удержания страны в постоянном напряжении, в невиданном страхе, а значит - в подчинении.
Его же преемники через несколько десятилетий "осчастливили" тысячи обездоленных семей радостным известием, что ваш отец, сын … посмертно реабилитирован. Спасибо, родные, за заботу и участие. И сколько таких людей, которые, находясь долгие годы в парализующем состоянии страха, теперь с гордо поднятой головой могут сказать: "Все-таки справедливость восторжествовала, реабилитировали…" Добавим - безвинно убиенного, униженного и опозоренного. Да, "великое счастье", "невиданная" справедливость…
Единственной страной в мире, где в полной мере осуществлялась на практике диктатура пролетариата, а фактически - диктатура узурпировавших ее "вождей", был Союз Советских Социалистических Республик. Страшно - не один человек, а целый народ стал заложником властительных убийц, начиная с октября 1917 года. Чего не отнимешь у вождей большевиков, так это их величайшей демагогической способности, с помощью которой они позволили массам увлечь себя, а потом - "кось-кось, да и в оглобли", но уже с помощью других рычагов и способов: насилия, лжи, террора, страха… Сегодняшняя действительность заставляет еще раз остановиться, оглянуться, задуматься: почему так могло случится? Почему мы именно такие, что из нас можно веревки вить, что молчаливое согласие подавляющего большинства народа приводит его к абсурдному, можно сказать, дикому состоянию?
А ответить на эти вопросы надо. Причин тому много. Изначально ответ надо искать в самих людях, в их образованности, культуре, чертах характера. Здесь вырисовывается удручающая картина. Верхушка иерархической пирамиды в подавляющем большинстве была серой и темной, малообразованной, а то и вовсе не имела никакого образования. В начальство, в управленцы выдвигали исключительно по преданности идеям коммунизма (и обязательно при наличии партийного билета), по мастерству словоблудия, умению плести интриги, угождать начальству… Спрашивается, какой государственный экипаж мы могли получить? Ответ ясен, как день - такой же бесхребетный, некомпетентный, серый и темный. Поэтому, посеяв в сознании людей, что интеллигенция - это белая кость, контра, трудяга-крестьянин - кулак, специалист - вредитель, властители получали все новые жертвы для обильной кровавой жатвы. А с чем, вернее, с кем в результате остались? С забитой непосильный трудом массой рабов, серой и безликой, хотя и преданной в большинстве своим вождям, но - бессловесной, инертной, безынициативной.
Для проведения в жизнь авантюрной диктатуры "верному ученику" В.Ульянова-Ленина были нужны именно такие люди. Какой, спрашивается, забулдыга Лабутя, получив единоличную и неограниченную власть в деревне, в районе или области, мог удержаться от соблазна не использовать ее по своему произволу? Расхожая сталинская фраза "Кадры решают все" - насколько простая, настолько и мудрая. Если ее немного видоизменить, это будет звучать так: "Кадры порешат всех". Кадры НКВД, партийной элиты… Разве не так было? Бездарные, полуграмотные, наглые люди правили бал, и чем бездарнее, неграмотнее, наглее, тем выше стояли на ступеньках иерархической лестницы. Правда, периодически и они, как свидетели и непосредственные участники злодейств, уничтожались. Сталин не любил оставлять "следов". Они откровенно издевались над светлыми головами, над людьми, которые были совестью народа - вспомним, например, выдающегося ученого Николая Вавилова, поэта Осипа Мандельштама, маршала Василия Блюхера, крестьянина Александра Кирбая… Как переломить, изменить эту традицию? Может быть, сегодняшний день станет началом новой традиции? Хочется верить.
Слабым утешением может служить то, что, дескать, не мы, белорусы, выдвигали все эти человеконенавистнические теории, а потом проводили их в жизнь. Кадровый аппарат нового советского государства начал формироваться еще при жизни Ленина, а Россия была великой многонациональной страной, и Беларусь - Северо-Западный край - находилась полностью под ее эгидой после третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году. Ленинская теория как будто давала ответ на острейший вопрос, суть которого состояла в том, что, отвоевав Россию у богатых для бедных, необходимо научиться ею управлять. И будто бы управлять страной должна уметь каждая кухарка. Известно же, что кухарка должна уметь варить суп, как и сапоги тачать сапожник. А управлять страной, предприятием, колхозом - умнейшие, высокоинтеллектуальные и образованные специалисты.
Впрочем, эта демагогическая теория никогда не имела практического воплощения: кухарки, рабочие, колхозники и не управляли страной. Они, в лучшем случае, играли роль статистов в Верховном Совете - видимости народной власти. Но и верхушка по своему образованию и интеллекту никогда не была лучшей частью людей страны (секретари райкомов, обкомов и выше в большинстве своем не отличались высоким уровнем образования и культуры). А в недрах огромной страны всегда была бездна невостребованных талантов, самородков. За кулисы касты допускались только избранные, проверенные, лично преданные. Вся беда в том, что, видимо, еще до начала переворота надо было хорошо продумать вопрос о том, кто будет управлять темной, неграмотной страной. Большевики самонадеянно захватили власть, которая в тот момент оказалось бесхозной: не считать же руководителем страны, оставшейся без управления после отречения от престола Николая II, демагогического "словоблуда" А. Керенского?
В конце 30-х годов Сталин окончательно сформировал свою "волчью стаю". Каждый по команде "Хозяина" должен был быть готов в любую минуту перегрызть горло своему согражданину, коллеге, родственнику, отцу, матери, брату. Именно это позволило Иосифу Виссарионовичу на протяжении трех десятилетий держать всех в кулаке, вершить расправу над неугодными чужими руками, оставаясь при этом как бы в стороне, справедливым и "чистым", - держать в "ежовых рукавицах" всю страну, боготворившую вождя, безмерно славившую его, поющую бесконечную осанну. Боготворили своего палача - надо уметь так поставить себя!
… Когда в марте 1921 года Ленин предложил новую экономическую политику, он, как потом выяснилось, и тут слукавил: нового-то тут ничего не было. Не только в России, но и во всем мире давно говорили об аренде, концессиях, свободной торговле и т.д. И не только говорили, но и внедряли, добивались существенных успехов, делом доказывая преимущество такого способа хозяйствования. Где же тут новизна? Многие сторонники и единомышленники Ильича, услышав о свободе торговли, предпринимательстве и других "новых экономических рычагах", считали это предательством идей революции, возвратом к капитализму, и уходили с политической арены, а нередко и из жизни. Жизнь заставила Ленина осознать отрицательные последствия Октября и политики "военного коммунизма", разорившей и без того нищую деревню, но отступать было уже поздно. Хотя он и говорил, что "нэп - это всерьез и надолго", продержалась эта якобы новая экономическая политика как раз недолго в результате решительного наступления на частный сектор, предпринятого неуступчивым Сталиным после болезни и устранения Ильича с политической арены, а вскоре и его смерти. В это же время был взят курс на ускоренную коллективизацию сельского хозяйства и индустриализацию всей страны - меры, во многом назревшие, своевременные, но какой ценой доставались эти "великие победы"!
Перед победивший партией (как потом оказалось, победила она саму себя) стояли задачи глобального экономического, политического и культурного характера. Чтобы отстоять завоевания, необходима была, во-первых, безусловная централизация власти. Ни миллиметра вправо или влево, вперед или назад - стреляет ВЧК! Во-вторых, строжайшая дисциплина на всех уровнях. В-третьих, освоение несметных природных богатств страны. В-четвертых, использование огромных людских ресурсов, с максимально возможной отдачей и выгодой… Этот перечень можно продолжать, но основные позиции мы определили. И не забудем об уже внедренном в сознание людей великом, заглушающем здравый рассудок страхе, каторжном труде десятков миллионов "свободных рабов" - все это не могло не дать своих результатов. И вот рабы начинают учиться начальной грамоте со слов: "Мы - не рабы, рабы - не мы". А их любимый вождь, стоя на трибуне Мавзолея и приветствуя майскую демонстрацию, вполголоса произносит: "Стадо баранов…".
В основе достижений сталинских пятилеток, которые во многом очевидны и неоспоримы, лежал рабский, подневольный труд народа. Где еще в мире можно найти страну, в которой за рабочий день от зари до зари ставили бы крестик, или "птичку", или "палочку" - трудодень. Такая была "зарплата", и такой неблагодарный и недостойный человека жизненный путь прошли десятки миллионов людей - от крестика в ведомости до креста на кладбище… Вот где я вижу истоки нашей сегодняшней экономической импотенции, нищенской жизни…
Казарменный социализм как система в полной мере начал функционировать в стране в 30-е годы. Насильственная коллективизация крестьянства явилась отправной точкой изживающего ныне себя колхозного строя. Известно, что история не терпит сослагательного наклонения - если бы да кабы.., но все же, если бы большевистские мудрецы не превратили колхозы в форму рабского обобществления труда крестьян, а имели немного больше извилин в голове, развитие сельского хозяйства должно было идти по пути, указанному еще в начале века премьер-министром российского правительства П.А. Столыпиным. Акцент в его концепции делался на сильного, зажиточного хозяина-крестьянина (можно назвать его фермером). С помощью богатого крестьянина он предполагал крепить и обогащать страну. Теория здоровая, надежная, и лишь теперь, спустя почти столетие, мы пытаемся вернуться к ней, когда столько сил, времени и ресурсов потрачено впустую, а главное - сколько уничтожено людей, трудяг, крестьян - соли земли.
Форсированная принудительная коллективизация породила в стране массовый голод, который приобрел особо острые формы на Украине, в Поволжье, где нередки были случаи людоедства. Снова, как в гражданскую войну, продуктовые отряды были вынуждены добывать хлеб насильственным путем, благо опыт продразверстки времен гражданской войны еще не забылся. Какие стимулы могли быть у крестьян, чтобы развивать личное хозяйство? Никаких: все равно отберут, более того, объявят кулаком и репрессируют, выселят или посадят в тюрьму, а то и расстреляют. Это поначалу, в 20-е годы, каждый стремился зажить получше, разбогатеть, потом, наоборот, стало выгоднее быть беднее… И о какой дружбе, взаимопомощи, а тем более социалистическом соревновании могла идти речь, если в поле или на ферме приходилось "пахать", не разгибая спины, с раннего утра до ночи. Никто не выразит жалости или сочувствия к больному, слабому - ни напарник, которому нужно будет выполнять работу за тебя, ни председатель колхоза, чужой человек, тогда в большинстве случаев - двадцатипятитысячник, присланный из города: ему завтра предстоит передавать в район хвалебный отчет-рапорт. Работай и все тут, иначе ты обречен, умрешь - отнесут на погост, поставят на могиле крест, и вся недолга. Мужиков много, чего их жалеть?.. Уже можно было говорить о превращении страны в огромный концентрационный лагерь, где бал правили надзиратели различных уровней во главе с "начальником зоны" самим Джугашвили-Сталиным. Сосед "стучал" на соседа, а то и на брата, сын или дочь клеймили отца как "врага народа" и открещивались от него, сын доносил на отца и отцы убивали детей, - таковы были массовые идейные убеждения. И это называлось строительством светлого будущего, самого справедливого в мире общества - коммунизма…
Труд беспаспортного и бесправного узника-крестьянина или рабочего никак не мог быть, как это преподносила пропагандистская машина, раскрепощенным, творческим, приносящим радость, а уж тем более трудовые будни никогда не были праздниками. В людском сознании превалировала злоба и на ближнего, и на самого себя, что противоречило самой заповеди Господней - возлюби ближнего. Вполне естественно, что результаты такого труда были совершенно полярны ожидаемым. Такую вот страну построили, такие взаимоотношения взрастили идеологи большевистского коммунизма.
Таким образом, экономика, основанная на рабском труде, не могла продолжительное время быть живучей, эффективной. Это подтвердит сама жизнь, но на это потребуется более 70 лет страданий нескольких поколений, море потоков крови и слез народных…
Мастерски работала в этот период идеологическая кухня. Мутные потоки суррогата, изготовленного ею, постоянно, каждодневно внедрялись в сознание людей. Разве темный, забитый, загнанный в клетку народ мог сомневаться в том, что СССР - это отечество трудящихся всего мира, самая счастливая и справедливая страна, что мы летаем выше всех и дальше всех, что Красная Армия всех сильней? Пели и верили: "Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек". Вот образец лицемерия, но и доля истины здесь есть: действительно, другой страны они не знали: железный занавес был прочным и непроницаемым… Сознание формировалось в нужном направлении, и ежедневно, ежечасно внедрялся культ вождя - Сталина, великого кормчего уже не только советского народа, но и всего мира. В тесной связи с ним лепился своеобразный культ нас самих. Разве можно было в те годы предположить, что кто-то в мире цивилизованнее, демократичнее, экономически сильнее, богаче, чем советский народ?
Горькая расплата за все это была не за горами. 190 отборных дивизий рейха, тысячи танков, самолетов стояли наготове у наших границ, и в первые же недели войны развенчали сталинский миф о невиданной мощи СССР, о том, что никто не посмеет нарушить наши границы, что мы будем воевать только на чужой территории, малой кровью… Каким же "гениальным" политиком нужно было быть, чтобы допустить эту катастрофу, когда уже меньше чем через неделю немцы были в Минске, а через два месяца части вермахта захватили огромную территорию Советского Союза и реально угрожали Москве. О причинах этой трагедии написано большое количество научной, исторической, художественной литературы. Тут трудно что-то добавить, но, бесспорно, не 22 июня 1941 года началась трагедия: ее истоки надо искать гораздо раньше, непосредственно в самом Кремле…

НАРОДНОЕ ГОРЕ

"...Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и источники вод. Имя сей звезды "полынь", и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки"... Так сказано в Откровении Иоанна Богослова. Тексту этому, именуемому "Апокалипсисом", почти две тысячи лет, и можно только диву даваться, насколько он провидческий. Ведь чернобыль - не что иное, как разновидность полыни, и, действительно, третья часть вод на земле после аварии на ЧАЭС сделалась горькою... Читали бы Священное писание наши атеисты-атомщики, проектировщики, а главным образом "вожди" всех рангов, задумывались бы над интересами народа, над экологией - может быть, не строили бы атомную электростанцию в этом роковом месте, и вообще отказались бы от "мирного атома"; но чему суждено быть, что предопределено, от того не уйдешь... Сколько средств - эксперты считают, что суммарные экономические потери Беларуси от аварии за 20 лет составят 235 млрд. долларов, а это более чем в 30 раз превышает государственный бюджет Беларуси за 1985 году, а - главное: сколько жизней унес и унесет еще Чернобыль!
...Вспоминаю весну 1986 г. Один из будничных дней конца апреля: обычные заботы. На ближайшие выходные собирался съездить в деревню к матери: посевная, пора сажать картофель. Весна была теплая и дружная. Этот апрель, ничем не запомнился бы, если бы это был не черный 1986 год... Вся огромная страна жила повседневными заботами, даже не подозревая, что мир уже содрогнулся от страшной беды, случившейся не где-нибудь, а именно у нас, рядом с многострадальной Беларусью. Над головами населения десятков стран, а в первую очередь над нашей республикой пронесся и продолжал клубиться смертоносный ядерный пепел. А мы жили в счастливом неведении, сажали свою бульбу, которая, как известно, царица на нашем столе, никогда не подводила и не подведет; готовились к первомайским торжествам - как же не восславить партию, и ее руководителей за еще один прожитый "счастливый" день. Накануне в стране краснобаем-авантюристом генсеком была объявлена очередная перестройка и гласность. Людям предлагалось "новое мышление", вместо улучшения жизни. Все это на поверку оказалось, конечно же, блефом, пустозвонством и лицемерием. Чернобыльская катастрофа выявила это в полной мере и, может быть, сыграла решающую роль в пробуждении самосознания и голоса миллионов людей, в том числе и белорусов.
Впрочем, всех последствий аварии на Чернобыльской АЭС в полном объеме тогда не представлял никто. Что знал народ об этой коварной радиации? А ведь сколько лет тратились огромные средства на так называемую гражданскую оборону (по меткому народному названию - "систему гроб"), проводились специальные учения. На предприятиях, в домоуправлениях содержался штат сотрудников... Где были те специалисты, когда клюнул "жареный петух", чем занимались, какую практическую помощь оказали людям? Радиация - невидимый, неслышный, страшный враг (и этим своим коварством особенно пагубный) делала свое разрушительное дело, и никто даже не пытался противостоять ей. Сколько гневных слов сказано в адрес "проклятых империалистов", сбросивших атомные бомбы в августе 1945 года на японские города Хиросиму и Нагасаки, а ведь мощность их была по сравнению с чернобыльским взрывом просто "детской игрушкой". Взорвавшийся реактор в Чернобыле выбросил в атмосферу столько радионуклидов, сколько дали бы 500 таких бомб.
Правители страны и республики знали, - не могли не знать о страшной, разрушительной катастрофе в Чернобыле. Если бы они имели хоть каплю совести и ответственности перед своим народом, простое сочувствие к людям - могли бы, кажется, предупредить их, уберечь... Но скрипучее колесо рутины, пренебрежения к своим "подданным", заскорузлого лицемерия продолжало крутиться в режиме, заданном еще Иосифом Кровавым и развитым его последователями: не сметь сомневаться в коллективном разуме партии, главное же - крепить социалистический лагерь, демонстрировать повсеместно и повседневно, что у нас все лучше, выше, прочнее... Так было и в отравленном Гомеле, и в десятках других городов Беларуси в жаркий первомайский день, когда тысячи горожан в легкой одежде, с полуголыми детьми на руках в нескольких десятках километров от ада вышли на улицы, чтобы в очередной раз прославить партию и ее вождей, приближающееся торжество коммунизма. Разве мог первый секретарь Компартии Беларуси - наместник Кремля в республике, по недоразумению уроженец Гомельщины Николай Слюньков сделать самостоятельный шаг без оглядки на Москву? Радиации он лично в глаза не видел, значит, ее как будто и нет, а допустить самодеятельность, ослушание, нарушить освященную большевистскую традицию - дважды в год, на 1 Мая и 7 ноября - демонстрировать единство партии и народа никак не мог: за это по головке не погладят.
Руководитель Беларуси Слюньков совершил в те дни вообще необъяснимый с точки зрения здравого смысла поступок. О постигшей Беларусь беде, кажется, знали даже в высоких кремлевских кабинетах. Чем руководствовался "глубоко неуважаемый" наместник, из каких соображений он отказался от предложенной Москвой материальной помощи для ликвидации последствий аварии? Не подозревал о размерах трагедии?
Мне кажется, скорее всего этот горе-руководитель был озабочен мыслью о сохранении и, если повезет, возвышении своей карьеры. Говорили, что впоследствии Николай Никитич, хотя и попал в Москву, но сожалел о своем пассивном поведении во время аварии. Судьбой был предоставлен ему прекрасный шанс - проявить человеколюбие и гуманизм, позаботиться о попавших в беду людях, наконец, и тем завоевать их уважение и благодарность. Но он упустил эту возможность, и вскоре бесславно сошел с политической сцены.
Слухами, противоречивыми, но только не благоприятными и обнадеживающими, полнилась тогда республика. Под воздействием этих слухов люди жили в тревоге и панике. Скупали йод в аптеках, красное вино типа "Каберне", и конечно, водку, которая, как говорили, выводит из организма радиацию. А тут, как назло, Горбачевым перед этим была объявлена антиалкогольная кампания. Появился ажиотажный спрос на радиометры - хорошо бы в экстренном порядке наладить их массовый выпуск, но никому это в голову не пришло.
Авария, случившаяся в Чернобыле, особенно пагубной оказалась для Беларуси. В нашу сторону в тот трагический день дул ветер, и ядерное облако, пройдя над территорией республики с юго-востока на северо-запад, достигло Вильнюса, проплыло над рядом стран Западной Европы и, развернувшись над Великобританией, пошло на Скандинавские страны.
Площадь территории, зараженной цезием-137, самым опасным и долговечным радиоактивным элементом, в России составила около 2,5 тысячи квадратных километров, на Украине - свыше 1,5, а в нашей небольшой Беларуси - свыше 7 тысяч. Примерно пятая часть этих земель исключена из сельскохозяйственного оборота. Эта трагедия заставила сотни тысяч людей покидать навсегда родные места, могилы пращуров, нажитое годами имущество, становиться изгоями в своей стране! Только некоторые районы Брестской и Витебской областей, несколько процентов территории, остались практически чистыми. В первые дни после аварии рост мощности экспозиционной дозы на территории Беларуси был настолько мощным и повсеместным, что зашкаливало большинство приборов, не предусмотренных для измерения таких доз. Уровень радиоактивного загрязнения короткоживущим радионуклидом йода-131 был настолько большим и повсеместным, (оно затронуло несколько миллионов человек), что ученые называют это "йодным ударом". Сегодня в Беларуси на загрязненной радионуклидами территории живет 2,1 млн. человек - почти 20 процентов населения республики.
Досталось, конечно, и моему родному Житковичскому району, расположенному на юге Беларуси. От нас до Чернобыля по прямой всего какая-то сотня километров. Значительная часть угодий Житковщины (свыше 28 тысяч гектаров) заражена радиоактивными изотопами с плотностью от 1 до 5 кюри на кв. километр, а в некоторых местах, главным образом в районе деревни Ленин, от 5 до 10. Первые годы людям платили за проживание в зараженной местности какие-то гроши (6 рублей в месяц, словно на них можно было купить здоровье), а спустя несколько лет и того не стало. Эту подачку в народе сразу же метко окрестили "гробовыми". Столько стоила в то время бутылка дефицитной "пшеничной" водки. Теперь мы стали более-менее просвещенными в радиационных вопросах и, глядя на указатели, размещенные кое-где на видным местах (в Мозырском районе фон - 0,25, в Слуцком - 0,17, в Житковичском 0,19 микрорентген в час), можем позволить себе снисходительно улыбнуться: естественный, обычный радиоактивный фон солнечной радиации.
Гораздо опаснее другое: что мы едим, что пьем, какие и откуда завозятся материалы и продукты, какие степени загрязнения цезием, стронцием и другими разрушительными для организма человека элементами имеют окружающие человека предметы и продукты? Не секрет, что в Беларуси, где выпало 70% радионуклидов из аварийного облака, теперь повсюду, даже в местностях с крайне "грязными" в радиоактивном отношении угодьями, люди собирают грибы и ягоды, пьют молоко и выращивают зерно на хлеб, сдают его государству. Кто ходит в лес или в поле с радиометром? Разве все знают и обращают внимание на то, например, что радиация в особенно больших дозах накапливается в почве под пологом леса, где растут грибы и ягоды; что у сосны больше всего накапливаются нуклиды в иголках, меньше - в древесине, у дуба соответственно - в коре и в листьях, у березы более загрязнены листья, у ольхи - древесина? И каждая сельскохозяйственная культура тоже, хоть и в разной степени, накапливает радионуклиды. Озабоченные другими проблемами люди апатично махнули на все это рукой. Пусть будет, что будет... Привыкли, как привыкает человек ко всему в жизни, тем более что радиация - враг невидимый и неслышимый...
Прошло двадцать лет. Авария на Чернобыльской АЭС стала уже историей. Многие беды и тревоги забылись людьми в суете будней, в накате новых насущных проблем. На первый план выдвинулись проблемы: что мы имеем сегодня, с чем вступили в XXI век? А факты, статистика не радуют. Огромный рост онкологических, сердечных и других заболеваний. Ослабление организма детей, снижение рождаемости населения... В этом, наряду с социальными факторами, виновата, конечно, и неблагоприятная радиационная обстановка...
Постоянно думаю о родной деревне Рудне. Все чаще приходят из нее нерадостные известия: того не стало, у того инсульт, инфаркт, рак... Среди них - мои друзья, старшие товарищи, родственники. На глазах сокращается недолгий век человека... О многих болезнях раньше и не слышали. Мыслимое ли дело - возраст мужчин 40-50 лет стал наиболее критическим. В этой связи вспоминается рассуждение случайного попутчика, полесского деда, природного "философа". "Ты видел в лесу старые дубы?" -спрашивал он. "Видел, конечно". "А молодняк, поросль дубовую?" Подумал, припомнил: встречаются иногда молодые дубки. "А тонкий, молодой дуб видел?" Действительно, что-то нет таких деревьев в наших лесах... "То-то, - заключил дед, - и люди так. Среднее поколение - редкое, недолговечное..."
Наиболее страшна радиация, как свидетельствует статистика, ростом раковых, сердечных заболеваний, туберкулеза... Рост онкологических болезней в Беларуси все больше тревожит врачей. Особенно заметно это, как и следовало ожидать, в Гомельской области. Но, что неожиданно: в Минской области почти такая же картина, и в самом Минске не лучше. Меньше динамика роста заболеваемости даже в Могилевской области. Больше всего подвержено опасности, конечно, сельское население - ближе к земле, к местам накопления радионуклидов. А патология щитовидной железы, особенно у детей, распространение лейкемии, наследственная патология - все это зловещие следы Чернобыля... И в какую сводку ни посмотри, в какую таблицу, характеризующую динамику патологий, ни загляни - везде "лидирующее" место занимает Гомельская область, цветущий город над Сожем - Гомель. Словно какой-то злой рок тяготеет над моей родиной...
Справедливости ради надо отметить, что не только нашу страну преследуют неудачи и трагедии, хотя по грандиозности последствий их мы, как всегда, впереди планеты всей... Катастрофы с более или менее тяжелыми результатами в эпоху технического прогресса все чаще случаются в мире. Специалисты США пришли к выводу, что и в их процветающей стране ежесуточно возникает 17-18 аварийных ситуаций с выбросом ядовитых сильнодействующих веществ в атмосферу. В 1974 году на заводе по производству капролактама в Великобритании в результате разрыва трубопровода в атмосферу было выброшено 40 тонн циклогексана, который, образовал облако диаметром 200 метров. Через 45 секунд облако взорвалось. По мощности взрыв был эквивалентен заряду 50 тонн тола. На площади 4,5 гектара возник сплошной пожар. Были повреждены резервуары хранилища ядовитых веществ на территории, примыкающей к заводу, который был практически уничтожен; погибло 29 и ранено 26 человек. За пределами завода 53 человека получили серьезные ранения и сотни человек - легкие. Значительный ущерб был нанесен почти 2000 зданиям.
В ноябре 1979 года произошло крушение поезда в провинции Онтарио (Канада), в составе которого находились цистерны с хлором, стиролом, толуолом и другими ядовитыми веществами. Авария потребовала эвакуации с этой территории на неделю более 200 тысяч человек.
В декабре 1984 года на химическом заводе американской фирмы "Юнион карбайт" в г.Бхопал в Индии, производящем инсектициды и пестициды, произошла авария с выбросом около 43 тонн метилизоцианата и продуктов его неполного термического разложения. Зона заражения продуктами выброса составили в глубину 5 километров, в ширину - более 2 километров. В результате аварии погибло 3150 человек, стали полными инвалидами 20 000 человек... Этот список можно продолжить...
Во взаимоотношениях человека и природы наступил качественно новый исторический этап, главной и очень нежелательной особенностью, которого является нарастание индустриального давления на окружающую среду. Быстрый рост численности населения на планете (1900 год - 1,6 миллиарда человек, 1990 год - 5, а к 2020 году ожидается уже около 8 миллиардов человек), сопровождающийся бурной интенсификацией производственной деятельности во всех сферах, истощает недра Земли. По прогнозам уже в XXI столетии в недрах не останется золота, серебра, нефти, свинца, олова, вольфрама и других редких металлов. За последнюю четверть века переработано сырья больше, чем за всю предшествующую историю...
Состояние природы (флоры, фауны, воздушного и водного океанов) раньше мало кого интересовало. Считалось, что ее ресурсы неисчерпаемы. Оказывается, это далеко не так: при удвоении численности населения объем производства вырос в 16 раз. В 80-х годах ежегодное потребление минерального сырья, например, составляло около 3 тонн на человека, из которых рационально использовалось лишь 2-3 процента, остальное уходило в отходы. Подобное потребительское безрассудство, тактично именуемое теперь как "антропогенное воздействие", нарушило существовавший в природе баланс экологического равновесия и поставило все народы мира в условия, когда "экологическая катастрофа" более вероятна и не менее опасна, чем война. Этот вывод подтверждают конкретные примеры из жизни народов планеты. Ежегодно в мировой океан выливается до 30 млн. тонн нефти и нефтепродуктов, поступает 6 млн. тонн фосфора, 2 млн. тонн свинца, 5 тысяч тонн ртути, 50 тысяч тонн пестицидов. Ежегодно в атмосферу выбрасывается около 5 млрд. тонн углекислого газа, 200 млн. тонн угарного газа (окиси углерода), 146 млн. тонн двуокиси серы, 53 млн. тонн окислов азота. Все это вызывает разрушение озонового слоя, резко возрастает "парниковый эффект" над нашей единственной и неповторимой Землей.
Скорость уничтожения лесов планеты достигает 20 гектаров в минуту, что в 18 раз превышает темпы их прироста. Под угрозой распространения пустыни находится 19-20 процентов поверхности суши. На грани исчезновения находятся более тысячи видов животных и 25 тысяч видов растений... Думаю, хватит и этих примеров для того, чтобы осознать масштаб грядущей беды, остановиться, оглянуться, задуматься: куда идет человечество, что ожидает нас всех за горизонтом ближайшего будущего, а главное - наших детей и внуков...
Мы вошли в XXI век. Каким будет новое тысячелетие?.. В мае 1986 года глава украинского экзархата, митрополит Киевский и Галицкий Филарет сказал: "Человеку не надо знать сроков, предназначенных в Апокалипсисе. Христос сказал так: о дне и часе этого не знает ни сын человеческий, ни ангелы, только Отец, то есть Бог. Апокалипсис применим к разным временам, и в течение двух тысяч лет было достаточно ситуаций, подтверждающих Откровение Иоанна Богослова. И тогда люди говорили: "Вот уже пришло это время"... Жаль только, что многие до сих пор не поняли этого, и нередко своими словами и поступками приближают Судный день...

ДУХОВНЫЙ КРИЗИС

Мы живем в переходный период. А переломные стадии в развитии общества страшны не столько экономическими, политическими и другими катаклизмами и катастрофами, сколько теми потрясениями, которые испытывает и переживает духовная сфера жизни, сознание общества. Как свидетельствует история, наиболее сильный удар переходных эпох всегда был направлен в самое сердце и душу народа. Требуя пересмотра и переориентации устоявшихся норм, правил, ценностей жизнедеятельности, он взрывал прежние убеждения и верования, мировоззренческие установки и смысл человеческого существования. Трагичность таких ситуаций сопряжена с процессами глубокой психологической ломки, противостоянием старых стереотипов мысли и необходимостью принятия новых. Сознание переходного периода справедливо называют "несчастным сознанием". Люди, лишенные твердой духовно-нравственной опоры, оказываются, образно говоря, брошенными в штормовое море: кто как может, так и выплывает, а те, кто не умеет плавать, идут ко дну…
Трагедия переходных периодов в истории всех народов всегда была сопряжена с демистификацией реальности, с тем, что действительность "сбрасывала" иллюзии, уничтожала украшающие и затуманивавшие завесы над жизнью и "являлась" человеку в своем неприглядном виде, непонятом и отчужденном от него. В этом смысле человеческая жизнь, можно сказать, - тяжелая опытная школа, длительный и мучительный предметный урок, демонстрирующий последовательное крушение идеалов, неуклонное разоблачение их иллюзорности и несостоятельности. Не в погоне за истиной, но, скорее, в погоне за ложью человечество истратило большую часть своих усилий, времени, сил.
Социальные реалии и общественные трансформации, развивающиеся на пространствах бывшего СССР, наиболее очевидное тому свидетельство. На протяжении одного века народ дважды стал свидетелем, как искаженное гримасой лицо истины, дьявольский лик действительности сорвали пелену призрачности и иллюзорности над фактическим содержанием общественных взаимоотношений и обнажили неприкрытый ужас жизни…
Как в 1917 году, так и в конце века народ оказался в ситуации, требующей мировоззренческого и исторического выбора. Сравнивая эти два события, следует отметить их удивительную схожесть по глобализму и масштабности целей, а также по способам и методам реализации. Исторический выбор, сделанный "старыми" и "новыми спасителями мира", был результатом "проектной логики", направленной на коренную перестройку, переделку всего общественного организма в соответствии с заранее заданной моделью (проектом, планом). Проект построения социализма провалился. Почему бы не поставить эксперимент по "переделке общества" по модели капитализма? Однако развитие общества - есть естественно-исторический, самоорганизующийся процесс, и, как явствует опыт прошлого, всяческие попытки кардинального изменения его направленности чреваты слишком трагическими последствиями.
Есть ли объективные основания для развития капитализма, пригоден ли для осуществления задуманного плана "человеческий материал" с точки зрения его материального, психологического, нравственного, духовного состояния? И если западное индустриальное общество является следствием длительной естественно-исторической эволюции, то возможно ли прийти к такому же результату ускоренными радикальными, административными решениями, навязываемыми "сверху"?
Отметим еще одну общую черту, объединяющую два переходных периода в истории нашей страны. Идеи социалистической революции и последней перестройки "проросли" в массовое сознание и трансформировались в материальную силу. Это оказалось возможным благодаря "встрече" народом предложенных ему идей и утопических иллюзий (справедливость, равенство, свобода, счастье). Но, пожалуй, самое главное обнаруживается в том, что не положительный идеал увлекал массы, а желание и стремление разрушить старый порядок!
Социализм увлек народные массы не своим положительным идеалом, а своей силой отталкивания от старого порядка, не тем, к чему он стремился, а тем, против чего он восставал. Учение о классовой борьбе... нашло себе почву в исконном мужицком чувстве вражды к "барам"; борьба против "капитализма" воспринималась и осуществлялась народными массами как уничтожение ненавистных господ... В социально-полити-ческом плане... народные массы стремились не к социализму, а просто к дележу буржуазного богатства, и социализм имел успех, потому что он своими политическими тенденциями давал идейную санкцию этому дележу. Вполне приемлема эта характеристика и для ситуации 80-х годов.
Итак, оба перестроечных проекта предполагали полное разрушение и уничтожение существующего. "Мы старый мир разрушим до основания, а затем...", - звучат слова известного пролетарского гимна. А теперь поставим вопрос: что реально означает установка на разрушение старого мира? Она, прежде всего, нацелена на деструкцию тех представлений о мире, обществе, человеке, которые функционируют в сознании людей и которые формируют их духовный облик. Человеческий мир - это мир осознаваемых сущностей. Это всегда проинтерпретированный, духовно освоенный мир. Поэтому любые материальные, социальные трансформации изначально предполагают изменения и коррекции в духовной сфере. Функциональная "первичность" сознания выступает в качестве важнейшего объективного закона развития общества. (В этом плане общественное бытие - космос, природа, общество и т.д. - зависят от общественного сознания, от духовных ориентаций и воли исторических существ).
Специфика переходных периодов состоит в том, что они обусловливают необходимость коррекции не отдельных представлений, идей, принципов и норм поведения и действий людей, а требуют кардинальной качественной духовной переориентации, изменения мировоззренческой парадигмы. Так, в нашей истории это требование было реализовано в переориентации сознания людей от религиозного к атеистическому мировоззрению. В современной ситуации происходит мучительный духовный процесс мировоззренческого самоопределения.
Духовная переориентация, становление новых принципов поведения и действия - процесс чрезвычайно сложный и длительный. Мое поколение - это люди, родившееся и выросшие при социализме. Наша "социализация" проходила в условиях тоталитарного идеологического воздействия, формировавшего коммунистическое мировоззрение. В соответствии с его идеями мы воспринимали мир, общество, свое место и роль в жизни страны, выстраивали собственные планы. С позиций сегодняшнего дня очевидна вся иллюзорность восприятия той социалистической действительности. Но важно другое: что сама система продуцировала и воспроизводила тип личности, ориентированный на внутреннее единство с обществом, на приоритет коллективных интересов. При этом идеологическое воздействие включало не только внедрение в массовое сознание политических стереотипов и социальных идеалов, но и базировалось на реальных успехах и достижениях страны. И этот так называемый "практический аргумент" был основой нашей веры в светлое будущее.
Поколение, рожденное после войны, получило в наследство страну развивающегося социализма. Мы были свидетелями масштабного возрождения из пепла ее городов и деревень, строительства заводов, фабрик, жилых домов, школ, больниц, домов культуры и т.д. Воспринимали электрическую лампочку, радиоточку как чудо. Мы видели, как растет благосостояние наших семей, радовались появившимся на столе сахару, маслу, белому хлебу, платьицам и костюмчикам, туфелькам и сапогам, игрушкам и книжкам, купленным в магазине. Страна набирала темпы, и все больше возможностей она предоставляла нам. Как само собой разумеющееся были занятия в кружках по интересам, в спортивных секциях, творческих коллективах художественной самодеятельности и т.д. И самое главное - мы чувствовали заботу о себе не только со стороны родителей, но и со стороны государства. Росли с уверенностью в благополучности и стабильности собственного будущего. И это обстоятельство было источником чувства внутреннего единения "я" и "страна", чувства глубокой и неразрывной связи и взаимозависимости индивидуальной судьбы и судьбы общества. Поэтому любые успехи и достижения общества воспринимались как индивидуально-личностные. На почве внутреннего единства формировались и культивировались соответствующие морально-нравственные принципы - взаимовыручка, взаимоподдержка, взаимопомощь. Мы были ориентированы на труд как средство достижения индивидуального и общественного благополучия.
Гордость за свою страну, любовь к Родине для нас были не идеологическими штампами. Эти чувства произростали из глубин сознания, из внутреннего усвоения и переживания реальной действительности. Мы были твердо убеждены в том, что Советский Союз - самая справедливая, самая прогрессивная, самая лучшая страна в мире, а мы - самые счастливые люди, потому что родились и живем в этой стране.
Конечно, духовный облик послевоенного поколения, нарисованный мною, не исчерпывался указанными чертами и не являлся однозначным. Но, тем не менее, приведенные характеристики отражают одну из существенных сторон функционирования социалистической системы до 70-х годов ХХ века. С середины 60-х годов духовно-психологическая ситуация в стране начала меняться, хотя экономические, социально-политические и идеологические механизмы продолжали работать в прежнем режиме.
Как и раньше, мы жили в атмосфере руководящей и направляющей роли Коммунистической партии, выполнения и перевыполнения пятилетних планов, нарастающих темпов научно-технического прогресса, повышения благосостояния советского народа и т.д. Но коммунизм, как реальное будущее советского народа, все более приобретал черты призрака и воспринимался как сказка, или иллюзия.
И достижения социалистического строительства начинали оцениваться уже не эйфорически однозначно. Этот период ознаменован тем, что массовое сознание "улавливало" и пока еще на чувственно-бессознательном уровне фиксировало несоответствие (в иных случаях противоречие) между действительной реальностью практического жизнесуществования и его духовно-идеологи-ческим отображением. В обыденном сознании рождалось сомнение в правильности и истинности идеологических и духовных интерпретаций общественного быта, то есть в правильности и справедливости осуществляемых КПСС как отдельных акций, так и в целом стратегии партии. Возрастало недоверие к КПСС и ее лидерам, партийным функционерам, государству. Идеологические "клапаны" перестали срабатывать и, более того, чем активнее пропагандировались преимущества социализма, его прогрессивность и т.д., тем больше в обыденном сознании возрастали настроения неприятия, недовольства, неодобрения, недоверия к государственной тактике и стратегии. Главная причина этому - все более глубокое расхождение, рассогласование идеологических конструкций и реальной, практической жизни, прежде всего ее экономической сферы. Эта ситуация означала, что страна эволюционировала в состояние не только экономического, но и системного кризиса. Специфика этого локального кризиса состоит в том, что он разворачивается в условиях глобального кризиса человеческой цивилизации. И в этом плане наши региональные проблемы усугубляются, а их разрешение усложняется необходимостью учета глобальных проблем современности.
Человеческое бытие оказалось перенасыщенным деструктивными процессами, а их эмпирические проявления стали столь удушающими не только дух, но и тело, что вольно или невольно возникает вопрос: разумен ли сам человеческий разум? Правомерно ли все воплощения духа отождествлять с разумом?
С конца XX века начинают произрастать тенденции, существенно изменившие механизм социокультурной динамики. Прежде всего, речь идет о массовых социальных движениях: массы двинулись вперед. Они все больше заявляли свои права в области экономики, политики и в такой же мере в духовной жизни. Их положение и роль в обществе все больше способствовали нивелированию исторических различий и установлению единообразия жизни, уничтожению границ между образованными и необразованными, просвещенными и непросвещенными, "культурными" и "некультурными".
Более чем полвека назад лучшие умы увидели в этой тенденции один из признаков "заката" Европы. "Дурные манеры всех парламентов, общая тенденция участвовать в не очень чистоплотных сделках, сулящих легкую наживу, джаз и танцы, ставшие выражением души самых различных кругов, дамы, раскрашивающие на манер девок лица и губы, стремление высмеивать в романах и театральных пьесах строгие воззрения благородного общества, дурной вкус, проявляющийся в сложении с себя всякой общественной обязанности и отказе от прежних нравов - все это доказывает, что безвкусица стала задавать тон... Не только традиция и нравы, но и всякий признак утонченной культуры, красота, грация, изысканная речь смертельно раздражают низменные ощущения, вызывают желание поджечь, разбить, растоптать. Культура в самом своем превосходстве есть враг, никто и не думает о том, чтобы воспитать массу до настоящей культуры: это требует усилий и связано с неудобствами… Само строение общества, выходит, должно быть выравнено до уровня черни. Значит, пусть воцарится всеобщее равенство: всему надлежит быть одинаково пошлым?
Удивительно метко была подмечена тенденция, которая в начале века едва